fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Есаул Ливкин в Индии и Китае




Конец XIX века в истории России отмечен нарастанием противоречий с Англией в Азии. Укрепившись в Индии, англичане строили планы проникновения в Среднюю Азию и Приуралье через Афганистан с юга и через Тибет с востока. В свою очередь, Россия также стремилась распространить свое влияние на эти регионы.

Россия и Англия ревниво следили за действиями друг друга в Афганистане и Тибете. Россия считала, что англичане, усилив свои позиции в Афганистане и завоевав Тибет, который откроет им дорогу в Синьцзян, окажутся на южных и восточных границах Средней Азии. Англия же опасалась, что Россия через Афганистан может выйти за западные границы Индии, где положение у нее было весьма нестабильным.

В таких условиях особое значение приобрело для России постоянное слежение за ситуацией в Афганистане, Персии, Индии, Китае, Тибете и других районах Азии, где могли быть затронуты интересы империи.


Эти интересы имели не только геополитический характер. В это время в Индии разразилась эпидемия чумы, что вызывало серьезную обеспокоенность у российского правительства. Чума через Афганистан могла распространиться на территорию России. По высочайшему повелению была создана специальная комиссия во главе с принцем А.П. Ольденбургским. Под его началом вдоль границы с Афганистаном были сформированы карантинные отряды, на обустройство которых требовались значительные суммы из государственной казны.

Отсутствие надежной информации об эпидемиологической обстановке в Индии и приграничных с ней районах Афганистана серьезно осложняло работу. От вероятности проникновения чумы в Среднюю Азию во многом зависел объем затрат на противочумные меры.

В этой обстановке было принято решение направить в Индию опытного разведчика. Выбор пал на есаула Уральского казачьего войска Давида Ивановича Ливкина. В 1898 году, когда готовилась эта операция, ему было 35 лет. Родился он в городе Гурьеве, где с самого детства соприкасался с выходцами из Средней Азии. В дальнейшем большая часть его службы проходила в районах Востока, где он хорошо изучил нравы, обычаи, психологию, религиозные ритуалы представителей многих восточных национальностей.

Ливкин окончил военное училище, трехгодичные курсы восточных языков для офицеров при учебном отделении Азиатского департамента МИД России. На курсах изучали арабский, турецкий, персидский, французский языки, международное и мусульманское право. Помимо полученных Ливкиным знаний по иностранным языкам на курсах он владел татарским, киргизским и английским языками, которые выучил ранее самостоятельно.

Ливкин уже неоднократно проявил себя как опытный и смелый офицер при выполнении заданий за границей.

По указанию начальника Закаспийской области генерала Туманова он выехал в Самарканд для встречи с принцем Ольденбургским. Принц сразу же предупредил, что данная операция носит исключительно деликатный характер из-за взаимоотношений с Англией и должна проводиться с особой осторожностью.

Практическая подготовка Ливкина к выполнению задания проводилась под непосредственным руководством принца. Сначала по предложению Ливкина был принят вариант поездки по документам иностранного купца, Однако незадолго до выезда принц Ольденбургский изменил свое решение и предложил Ливкину выехать в Индию в качестве адвоката полковника князя Орбелиани, который должен был ехать под видом богатого русского вельможи, отыскивающего права на наследство после смерти родственника в Мадрасе. Этот вариант, по мнению принца, позволял надежнее организовать связь и давал больше шансов избежать провала. Предполагалось, что Ливкин, действуя под видом адвоката, будет иметь возможность собирать необходимую информацию и через князя переправлять ее в Россию.

Вместе с тем Ливкину было дано право в случае каких-либо осложнений на маршруте следования действовать самостоятельно по первому варианту.

Ливкин попросил разрешения взять в поездку своего надежного человека — персидского купца Мирзу Мехди, который вел торговые дела в Персии, Египте и России, Мирза Мехди располагал большими связями среди купечества в этих странах, и Ливкин рассчитывал на его помощь в установлении необходимых контактов с персидскими, египетскими и другими торговыми фирмами.

Большое внимание было уделено разработке маршрута поездки. Ехать через Афганистан было нельзя, так как это сразу бы привлекло внимание англичан, тем более что путь в этом случае пролегал бы через северо-западные провинции Индии, которые англо-индийские власти усиленно охраняли от проникновения иностранцев. Было решено использовать путь через Европу, Суэцкий канал и далее в Индию.

29 октября с паспортом на имя купца Магомета Гасанова, уроженца Кавказа, Ливкин вместе с князем Орбелиани выехал в Вену. Там нужно было решить, как действовать дальше — выступать в роли адвоката князя или самостоятельно.

По приезде в Вену Ливкин обратил внимание на то, что иностранцы и местные постояльцы гостиницы, где они поселились, уже знали, что группа едет в Индию. Не нравилось и поведение самого князя, который придавал слишком большое значение внешней мишуре и слишком слабо представлял характер предстоящей работы.

В беседе с ним выяснилось, что у Орбелиани никаких родственников в Индии нет, никакой переписки по вопросу наследства не велось и не ведется, что сама легенда о наследстве ничем не подкрепляется и при первой же проверке лопнет как мыльный пузырь. Кроме того, сам Ливкин для роли адвоката не подходил. Стало ясно, что продолжать путешествие с князем нельзя. Поэтому Ливкин принял решение использовать первый вариант. С князем была достигнута договоренность о конспиративных встречах в Порт-Саиде и Бомбее, где будет передаваться добытая информация.

В качестве промежуточной страны был избран Египет. Давид Иванович планировал провести всю подготовительную работу в Порт-Саиде. В частности, он надеялся с помощью Мирзы Мехди привлечь к сотрудничеству двух-трех помощников и использовать их в дальнейшем в изучении эпидемиологической обстановки в Индии. Нужно было также приобрести персидский паспорт и дальше выступать под видом персидского купца. Данные для этого у него были. Внешне он был похож на человека восточной национальности, хорошо владел Персидским языком, отлично знал нравы и обычаи этой страны — все это давало уверенность, что он успешно справится с избранной им ролью.

Порт-Саид в те годы был центром международной торговли, где имелись иностранные колонии и вели торговлю купцы из Персии, Индии, ряда арабских стран, Европы.

Мирза Мехди оказался исключительно полезным спутником. Он свел Ливкина с нужными людьми, через которых за определенную плату получил настоящий персидский паспорт. В дальнейшем он познакомил его с человеком по имени Хаджи Нияз, занимавшимся торговлей драгоценными камнями и располагавшим большими связями среди купцов в Индии, где неоднократно бывал по делам.

С Мирзой Мехди и Хаджи Ниязом Ливкин договорился о том, чтобы они выехали в Индию и помогли ему в организации работы по изучению эпидемиологической обстановки. Важная роль предназначалась Хаджи Ниязу. Он должен был через своего надежного человека в Индии подобрать двух агентов, которые могли бы беспрепятственно обследовать северо-западную часть Индии, а также восточные районы Афганистана.

Для закрепления отношений с Хаджи Ниязом и Мирзой Мехди Ливкин не только использовал материальные стимулы, но и прибег к помощи одного крупного религиозного мусульманского авторитета. Этот человек хорошо относился к России. Узнав о том, какую благородную миссию выполняет Ливкин, он обязал Хаджи Нияза и Мирзу Мехди оказывать ему любую помощь, которая только потребуется. Теперь Хаджи Нияз и Мирза Мехди были связаны с ним не только имевшимися договоренностями, но и ответственностью, которую они несли перед своим духовным лидером.

Большая работа была проведена по созданию дополнительного канала связи с Россией, через который можно было бы передавать добытую информацию. У Давида Ивановича были большие сомнения в том, что Орбелиани обеспечит надежную связь. Уже по приезде в Порт-Саид он столкнулся с первыми нарушениями достигнутых договоренностей. Согласно разработанным условиям, князь должен был находиться в Порт-Саиде до приезда туда Ливкина, где намечались их встреча и окончательная доработка плана действий в Индии. Но, как обнаружилось, Орбелиани не стал задерживаться в Египте и проследовал напрямую в Индию.

Ливкин вынужден был искать возможность, которая могла бы обеспечить передачу информации через Порт-Саид в Одессу. С помощью своих помощников он нашел надежного человека в одном из иностранных консульств, согласившегося получать корреспонденцию, которая будет поступать из Индии, и передавать ее по назначению. Этот человек имел дипломатический статус и с точки зрения безопасности полностью отвечал требованиям, необходимым для выполнения этой работы.

Созданный канал связи через Порт-Саид давал возможность не только пересылать добытую информацию, но и получать из России необходимые указания, деньги и т. д. Не исключалось использование и линии связи через Орбелиани. Однако ввиду потери контакта с ним предстояло выяснить его местонахождение и убедиться в возможности поддержания с ним регулярных отношений.

В этих целях Ливкин поручил Мирзе Мехди выехать в Бомбей и попытаться установить, где проживает Орбелиани, какова обстановка вокруг него и можно ли рассчитывать на пересылку через него информации.

Отправив Мирзу Мехди в Индию, Ливкин вместе с Хаджи Ниязом вплотную занялся отработкой вопроса, связанного с подбором агентов из числа индийцев для обследования заданных районов. Для этого необходимо было прежде всего определить, кого из знакомых Хаджи Нияза в Индии можно было бы использовать для подбора нужных людей.

Было решено обратиться к хорошему знакомому Хаджи Нияза афганскому купцу Худе Бахшу, проживавшему в городе Лахор в Индии. Последний вел торговлю как в Индии, так и в Афганистане и имел широкие связи в местных торговых кругах. Хаджи Нияз характеризовал его как честного и вполне надежного человека.

Он написал ему письмо с просьбой подобрать двух грамотных и надежных людей, которые могли бы свободно путешествовать в восточном Афганистане и западных провинциях Индии и выяснять положение с чумой. Просьба легендировалась коммерческими интересами фирмы, которая опасалась вместе с импортируемыми из Индии товарами занести чуму в Египет. Ответ Хаджи Нияз просил направить на его имя в город Хайдарабад в Индию, куда он собирался в ближайшие дни выехать.

Из Порт-Саида Ливкин вместе с Хаджи Ниязом выехал, не сразу в Индию, а сначала прибыл на Цейлон. Он ознакомился там с рынком драгоценных камней, установил контакты с местными купцами, приобрел небольшую партию камней и только затем высадился в Индии. Это было небольшое местечко Тотикорин, где особого контроля за въезжающими не было, а оттуда через Мадрас направился в Хайдарабад.

Ливкин выдавал себя за торговца драгоценными камнями и другими редкими колониальными товарами. Этим и объяснял посещение Цейлона — одного из крупных рынков камней. В случае проверки, чего никак нельзя было исключать, факты «торговой деятельности» Ливкина как в Порт-Саиде, так и в Коломбо нашли бы соответствующее подтверждение.

В Хайдарабаде Хаджи Нияз получил письмо от Худа Бахша, который сообщал, что продолжает подыскивать нужных людей и, как только закончит эту работу, направит их к нему. Через несколько дней Худа Бахш сам прибыл в Хайдарабад вместе с двумя помощниками. Худа Бахш произвел весьма благоприятное впечатление на Ливкина. Остался доволен он и помощниками, один из которых был выходцем из Кашмира по имени Шамседдин, другой — Абдулла Хан — был афганцем, проживавшим в Индии. Оба оказались грамотными, что по тем временам было редкостью, много путешествовали и хорошо были знакомы с районами, где предстояло вести работу.

Однако, прежде чем окончательно был решен вопрос и агенты отправились по своим маршрутам, Ливкин несколько дней, следуя восточным обычаям, провел с ними в дружеских беседах и одновременно вместе с Хаджи Ниязом изучал их с точки зрения надежности и пригодности для использования. Как пишет Ливкин в своем отчете, только «после долгих дружественных разговоров о самых разнообразных предметах, обменов визитами и обильных угощений Хаджи Нияз наконец выразил уверенность в том, что на этих лиц можно положиться»[78].

Шамседдин и Абдулла Хан поручение Ливкина приняли со всей серьезностью. Была оговорена цена за выполнение задания — 500 рупий. Худа Бахшу в знак дружбы и уважения был сделан подарок — перстень с бриллиантами и, кроме того, было обещано особое вознаграждение в 500 рупий, если агенты хорошо исполнят поручение.

Одновременно Ливкин планировал посетить Бомбей, поскольку по расстоянию это было недалеко, и попытаться установить связь с Орбелиани. Однако эту поездку пришлось отменить, так как поступило сообщение от Мирзы Мехди, что после долгих поисков ему удалось установить местонахождение князя и встретиться с его слугой. Тот сообщил, что за ними установлена слежка и что они полностью находятся под контролем полиции. После встречи со слугой Мирза Мехди был задержан полицией и допрошен. Дальнейшие попытки по установлению контакта с князем были сочтены нецелесообразными.

После анализа полученных от своих помощников сообщений Ливкин пришел к выводу, что в порученных для проверки районах положение благополучно, в Афганистане и прилегающих к нему районах Индии чумы нет. В Петербург было направлено первое сообщение об этом. Однако работа продолжалась.

Наиболее опасными местами, откуда чума могла проникнуть в Россию, Ливкин считал приграничные с Афганистаном районы Индии и Кашмир. Поэтому он лично с особой тщательностью проверял информацию относительно обстановки в этих районах. Его пребывание в Амритсаре и Лахоре давало возможность беседовать с людьми, прибывающими из интересовавших его мест.

Работа близилась к завершению. В Петербург было направлено уже несколько сообщений. Ливкин дал команду о возвращении агентов. В то же время его не покидала мысль о том, что болезнь может распространиться на северную и северо-западную часть Индии. Хотя она и пошла на убыль, но это не снимало угрозы для территории России.

Для контроля за ситуацией он решил подобрать надежного человека, который должен будет регулярно направлять ему сообщения в Россию. Таким человеком стал торговец Ибрагим-бей, которого Ливкин хорошо изучил и проверил на конкретных делах.

После подробных бесед со своими помощниками по поводу их работы и полученных впечатлений он выразил им благодарность, выдал причитающиеся суммы и в сопровождении Хаджи Нияза отбыл в Карачи, где находился наиболее опасный очаг эпидемии. В это время смертность в городе достигала 34 случаев в день. После Карачи Ливкин посетил Бомбей, где также находился крупный очаг эпидемии.

На основании изучения полученных о чуме данных Ливкин сделал вывод, что англо-индийские власти достаточно энергично и квалифицированно организовали работу по борьбе с чумой и их усилия дают положительные результаты. Однако разведчик считал, что, пока эпидемия полностью не ликвидирована, есть опасность заноса ее в другие районы, в том числе и на территорию России. Он был свидетелем возникновения небольшого очага заболевания недалеко от Дели. Он посетил это место и в результате бесед с врачами установил, что болезнь была занесена из Карачи, откуда прибыли два человека к своим родственникам. Такого рода занос эпидемии не исключался на любую территорию, в том числе в Афганистан и далее в Среднюю Азию через торговцев или паломников.

В этой связи он принял дополнительные меры по изучению потоков населения из Индии в Афганистан, Персию и Среднюю Азию, а также причин, оказывающих влияние на оживление и уменьшение этих потоков.

В результате были получены любопытные данные. После открытия Суэцкого канала полностью прекратился вывоз индийских товаров в Среднюю Азию, так как это стало нерентабельным. Поэтому остановился и поток людей. Из-за подозрительности, а то и просто враждебности к чужеземцам со стороны афганцев практически прекратились сношения Индии с Персией через Афганистан. Религиозный фанатизм и полный произвол по отношению к иноверцам, в том числе к мусульманам шиитского толка — персидским подданным, до крайности ограничили круг лиц, пользующихся проходом через Афганистан.

На основании полученных сведений Ливкин сделал вывод, что в существующих условиях проникнуть из Индии в Среднюю Азию и, следовательно, занести туда чуму можно только через Кашмир и верхнюю долину Инда, где есть проход на ее территорию. Однако в связи с усилением пограничного контроля с российской стороны и этот теоретический вариант отпадал.

Предложения Ливкина комиссии принца Ольденбургского сводились к следующему:

1. Приостановить формирование карантинных отрядов вдоль афганской границы в связи с отсутствием реальной опасности распространения чумы на территорию Средней Азии.
2. Усилить контроль за лицами, прибывающими из Индии, и товарами индийского происхождения.
3. Полностью закрыть границу в случае появления чумы в Афганистане или сопредельных с ним странах, поскольку потери от торговли в результате этой акции будут намного меньше затрат на карантинные меры.

Предложения были доложены Ливкиным комиссии после благополучного возвращения в Петербург в июне 1899 года. Задание, данное разведчику, было выполнено. Такой, казалось бы, «неразведывательный» вопрос, как изучение эпидемиологической обстановки, потребовал осуществления целого комплекса сложных оперативных мероприятий.

Одновременно Ливкин проводил работу по сбору политической информации. Отсутствие постоянных представителей России в Индии зачастую вело к искаженному представлению о действительном положении в этой стране. Поэтому разведчик стремился разобраться не только в том, насколько прочным является положение англичан в Индии, но и в глубинных внутренних процессах, происходящих в индийском обществе.

На основании личных наблюдений и бесед с различными категориями населения, включая торговцев, госслужащих, интеллигенцию, Ливкин пришел к выводу, что недовольство господством англичан в народе усиливается. Особенно взрывоопасная обстановка сложилась в долине реки Ганг и Пенджабе, где нельзя было исключать вспышки всеобщего народного восстания.

Вместе с тем в своем отчете он отметил: «Надо признать господство англичан очень прочным, так как организация, в смысле поддержания своей власти, у них образцовая. Возникни где-либо частичное восстание или мятеж, немедленно, благодаря целесообразной передислокации войск и рельсовым путям, в данной местности будет сосредоточено нужное для подавления мятежа количество войск. Несмотря на то, что присутствие англичан в Индии мало заметно, надзор их повсюду сильно чувствуется»[79].

Учитывая большую роль Индии в Азии и интересы России в этом регионе, Ливкин в своих рекомендациях указывал на необходимость иметь в этой стране своих секретных агентов, чтобы получать достоверную информацию о внутриполитической обстановке и внешнеполитических акциях англичан.

Особое внимание он рекомендовал обратить на такие вопросы, как:

1. Изучение политических воззрений, настроений и идеалов как индусского, так и мусульманского населения. Большое значение при этом необходимо уделять внутренним процессам, происходящим в верхних слоях индийского общества, особенно в среде интеллигенции.
2. Добывание информации о назревании политических потрясений в стране, о методах борьбы против англичан, наличии возможностей выставить против англичан вооруженные формирования из местного населения, качестве и количестве таких формирований.
3. Выяснение требований различных слоев населения в социальной и аграрной областях, какие из этих требований являются наиболее острыми.
4. Изучение настроений в войсках, набираемых из местного населения, какова вероятность присоединения этих войск, в случае антианглийских выступлений, к восставшему народу.
5. Проведение исследований ситуации в вассальных княжествах.

После возвращения в Петербург он был прикомандирован к Главному штабу, совершил несколько инспекторских поездок в войска, а с началом русско-японской войны подал рапорт с просьбой направить его в Маньчжурию в действующую армию.

По прибытии на фронт он был назначен командиром разведдивизиона при главнокомандующем русскими войсками. Разведчики Ливкина проводили большую работу по сбору данных о противнике, ходили в тыл к японцам, брали «языков», участвовали в других боевых операциях. Незаурядные способности Ливкина проявились и здесь. Однажды главнокомандующий вызвал Ливкина и сообщил, что на правом фланге русской армии находится крупная группировка китайских войск под командованием генерала Ма. Эта группировка сосредоточена на линии Пекин — Мукден, и существует опасение, что китайцы могут соединиться с японцами, а это серьезно осложнит положение русской армии. Поскольку намерения китайцев не известны, снимать войска с этого участка нельзя, хотя они могли бы быть использованы на других участках фронта. Он спросил Ливкина, что можно сделать для того, чтобы выяснить истинные намерения генерала Ма и удержать его от соблазна ударить во фланг русской армии. Ливкин предложил направить в ставку китайского генерала небольшую группу разведчиков под видом русских купцов во главе с ним и попытаться выведать его планы. Согласие было дано, и Ливкин, не откладывая, приступил к подготовке разведывательной операции.

С документом на имя русского чаеторговца Попова и с подарками для генерала, в сопровождении своих товарищей, действовавших под видом караванщиков, Ливкин появился в ставке Ма.

Вначале «купцов» встретили холодно и с подозрением. Однако, когда Ливкин был принят самим генералом, положение изменилось. Преподнесенные подарки, умение Ливкииа располагать к себе людей, знание китайских обрядов и обычаев способствовали налаживанию необходимого контакта. Ливкин пробыл в ставке генерала Ма несколько дней и сумел за это время не только наладить хорошие отношения с китайцами, но и подружиться с самим генералом.

В беседах генерал сообщил, что не собирается помогать японцам и никаких наступательных операций проводить не будет. В ходе бесед Ливкин убедился, что китайское командование серьезно обеспокоено захватническими планами японцев, считая их прямой угрозой непосредственно Китаю. Каких-либо признаков, которые говорили бы о подготовке наступления, Ливкин не обнаружил, более того, дружеское отношение к нему и к русским вообще свидетельствовало о доброжелательных намерениях китайского командования.

Полученные Ливкиным сведения были высоко оценены в штабе главкома и сыграли большую роль в планировании боевых операций русской армии на Мукденском участке фронта.

Дальнейшая судьба и карьера этого блестящего русского разведчика и талантливого человека круто изменилась. Под Мукденом он получил тяжелую контузию, потерял дар речи, не мог самостоятельно двигаться, и был уволен в отставку в чине полковника. За время службы был награжден золотым оружием, орденом Св. Владимира с мечами и бантом.

В последние годы жизни, находясь в бедственном положении (временами из-за бюрократических волокит не получал даже ту небольшую пенсию, которая была ему назначена), он неоднократно обращался в разные инстанции с просьбой установить ему положенную по чину и заслугам пенсию, которая давала бы возможность проводить лечение и более или менее сносно существовать. Однако его прошения пересылались из одного ведомства в другое, а положительного решения не принималось. 15 октября 1912 г. он приехал в Петербург и подал прошение непосредственно царю:


«Всемилостивейший державный Великий Государь
Император Николай Александрович
Самодержец Всероссийский Государь всемилостивейший
Просит отставной полковник Уральского Казачьего Войска Давид Иванович Ливкин

В декабре месяце прошлого года состоялось всемилостивейшее повеление Вашего Императорского Величества о передаче на рассмотрение г. Председателю Совета Министров моей просьбы об увеличении пенсии или пособия.

8 мая текущего года Департамент Государственного Казначейства известил меня, что рассмотрение моего ходатайства последует незамедлительно по получении затребованных от Главного штаба дополнительных сведений. Наконец в сентябре мне было объявлено, что вся переписка о пенсии передана в Главное Интендантское управление. Таким образом, со дня передачи мною просьбы прошло 11 месяцев.

За это время здоровье мое значительно ухудшилось, и можно опасаться, что желанная помощь придет тогда, когда уже будет поздно.

В настоящее время я приехал в Санкт-Петербург вновь посоветоваться с врачами. Денег на обратный выезд, а тем более на предписанное немедленное путешествие на юг у меня нет; а между тем окончательное решение моего дела вследствие необходимых формальностей может быть отсрочено еще на несколько месяцев.

Находясь в критическом положении, снова и снова позволю себе прибегнуть к Вашему, Великий Государь, милосердию. Прикажите теперь же, не дожидаясь окончательного решения по моему делу, выдать мне единовременное пособие в размере нескольких сот рублей, чтобы я мог осуществить предписанную поездку и хоть немного поправить мое здоровье, разрушенное на службе Вашему Величеству и Родине.

Вашего Императорского Величества верноподданный полковник Давид Иванович Ливкин

15 октября 1912 г.»[80]


На этом переписка Давида Ивановича прерывается. Неизвестно, дождался он царской милости или нет. В скором времени он скончался.
«Очерки истории российской внешней разведки». Том 1,  Евгений Максимович Примаков, 1995г.

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments