fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Рассказ о том, где был найден ЗЕМНОЙ РАЙ




Откроем Библию, книгу Быте, главу вторую. Здесь говорится:

И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке; и
поместил там человека, которого создал,
И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево,
приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни
посреди рая, и дерево познания добра и зла.
Из Едема выходила река для орошения рая; и потом
разделялась на четыре реки.
Имя одной Фисон; она обтекает всю землю Хавала,
ту, где золото;
И золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс.
Имя второй реки Пикон: она обтекает всю землю Куш.
Имя третьей реки Хиддекель: она протекает пред
Ассириею. Четвертая река Евфрат.
И взял Господь Бог человека и поселил его в саду Едемском,
чтобы возделывать его и хранить его.


Сказанное в Священном Писании сомнению не подлежало. И хотя такой авторитетнейший богослов средневековья, как святой Августин, осмелился утверждать, что земного рая не существует и это просто аллегорическое понятие, его мнение на сей счет не было воспринято и осталось в своем роде исключительным. Большинство ученых и богословов рассматривало земной рай как конкретное географическое понятие. Споры велись главным образом о его устройстве, точном местоположении и о райских реках. И надо сказать, что эти вопросы, отнюдь не казавшиеся праздными, занимали многие пытливые умы и входили в круг самых важных проблем науки средневековья.

Все ученые сходились на том, что в земном раю царит необыкновенная благодать: ведь слово «Едем» в переводе с древнееврейского и означает «наслаждение». Французский богослов Петр Ломбардец пишет по этому поводу: «Хотя рай есть место настоящей либо будущей церкви, следует, однако, понимать его буквально, как место приятнейшее, где растет множество плодоносящих деревьев, обширное и чрезвычайно плодородное».

Епископ Джованни Мариньолли, совершивший путешествие на Дальний Восток, целую главу своей хроники посвятил рассказу о земном рае. Он сообщает следующее: «Итак, рай — это место на земле, окруженное морем-океаном, и лежит он в восточной стороне за Индией Колумбийской, против горы Сейлан, и это место высочайшее из всех мест на земле, достигающее, как это доказал Дуне Скотт, до лунной сферы и удаленное от всея смуты, с воздухом мягчайшим и ясным, а посредине бьет из земли ключ и орошает рай и все деревья его, а они дают лучшие плоды на усладу взору, ароматные и нежные, и идут они в пищу людям»[32]. Как видно, представления о райских усладах мало чем отличались друг от друга и связаны в первую очередь с образом сада. В этом отношении образ земного рая выстраивается по той же модели, что и образ блаженных островов.

Ученые средневековья сходились и в том, что земной рай должен быть труднодоступен, а то и вовсе недоступен для человека. Оно и понятно: будь иначе, ходили бы туда все кому не лень и затоптали бы райские кущи. Шотландский богослов и философ Дуне Скотт (1265–1306), на которого ссылается Мариньолли, доказывал, что земной рай лежит на самой высокой точке Земли и достигает «до лунной сферы» — то есть эта вершина удалена от прочей земной поверхности на такое же расстояние, как и Луна. Довод в пользу этой гипотезы неотразим: Господь не мог допустить, чтобы воды всемирного потопа затопили святое место «и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла» (Бытие. 2:9). Это убеждение, разделяемое большинством средневековых космографов, скажется и на представлениях Колумба о форме земного шара.

Но, видимо, считая, что высота — недостаточная преграда для простого смертного, многие ученые полагали, будто земной рай отгорожен от обитаемых мест непроходимыми пустынями, а вдобавок к тому обнесен стеною до небес или огненной стеною или вход в него сторожит ангел с огненным мечом. На средневековых картах часто можно увидеть наверху фигурки Адама и Евы, окруженные стеной. Стремление отделить рай от обитаемых мест, а также воздействие мифа о блаженных островах заставляли некоторых картографов помещать святое место на острове.

В своей знаменитой книге Жеан де Бургонь свел воедино существовавшие представления о земном рае и со свойственным ему талантом нарисовал весьма впечатляющую картину. «А за землями и островами и пустынями государства пресвитера Иоанна, — сообщает его герой Джон Мадцевил, — ежели двигаться все время на восток, то не увидишь ничего, кроме высочайших гор и скал. Сказывают, там простираются земли тьмы, ще царит кромешный мрак и не видно ни зги ни днем, ни ночью. И те пустыни и земли тьмы длятся от побережья до самого земного рая, где недолго жили наш праотец Адам и праматерь Ева, и находится он на самом востоке у начала Земли. Но это вовсе не тот восток, откуда восходит солнце для нас на нашем полушарии. Ибо когда солнце находится на востоке над земным раем, то в наших краях наступает полночь из-за округлости Земли, о чем я уже говорил ранее». Далее великий путешественник потрясает читателя признанием: «О рае я не смогу рассказать должным образом, поскольку я не был там», — но это неожиданное признание лишь добавляет доверия к его словам, особенно вместе с оправданием: «Он слишком далеко находится, что извиняет меня, к тому же я не пребывал в добром здравии». (Закроем глаза на то, что славный рыцарь уже испил из источника вечной юности.) Не огорчайтесь, читатель, Мандевил все равно не разочарует вас: «Но я охотно расскажу вам, о чем поведали мне тамошние мудрые люди. Сказывали они, что земной рай — это самое высокое место во всем мире… Земной рай весь окружен стеною, и никто не знает, из чего она сложена, ибо вся она сверху донизу заросла вроде как мхом. И потому кажется, будто стена эта сложена не из природного камня или из иных материалов, для строительства стен пригодных. И стена эта идет с юга на север, имея один лишь проход, загороженный огнем, так что никто не сможет его миновать. Посреди рая из самой высокой его точки бьет источник, который разделяется на четыре потока, текущие в разные земли». Далее Мандевил подробно рассказывает о райских реках, отождествляя Фисон с Гангом, Гихон с Нилом, а Хиддекель с Тигром. И завершает свое описание очередным предупреждением не в меру ретивым паломникам: «Итак, вы поймете, что ни один смертный не сможет приблизиться к земному раю, ибо сухопутным путем никто не способен преодолеть пустыни, населенные хищными зверями, и высокие горы, и огромные отвесные скалы, и земли тьмы, каковых там немало. И по рекам также никто не сумеет подняться, ибо вода бежит столь стремительно и яростно и бурливо, стекая с высоты огромными волнами, что ни одно судно не сможет идти под парусом или выгребать против течения. И при том вода так ревет и производит такой оглушительный шум и ужасающий грохот, что человек на корабле не услышит другого, даже если будет кричать во весь голос. Многие великие властители, обуреваемые жаждой увидеть земной рай, неоднократно пытались подняться к нему по рекам в сопровождении сильных дружин, но недалеко они продвинулись в своих путешествиях. Многие умерли от истощения сил, выгребая против бурных волн. Другие ослепли, третьи оглохли из-за шума воды. Многие погибли и затерялись в волнах. Так что ни один смертный не сможет приблизиться к земному раю без особого на то соизволения Господа, и посему я ничего более не могу сообщить вам о том месте».

Общепринятым было мнение, что земной рай находится на востоке, ибо так указывала Библия. Но восток — большой. Основные разногласия начинались, когда пытливые умы брались уточнить местонахождение рая. Чаще всего космографы называли Великую Индию. Любопытное обоснование этой теории дает Равеннский аноним — неизвестный автор «Космографии» в пяти книгах, живший предположительно в VI в.: «Подобно тому, как пыльца пальм мужских особей несома бывает ветром к пальмам женских особей, так и благословенный аромат, животворный запах, доносящийся из земного рая, заставляет цвести растительность Индии, столь богатую благоуханиями». Вместе с тем наряду с Индией ученые указывали также на Цейлон, Молуккские острова, Сирию, Ливию, Дамаск, Землю Ханаанскую, Палестину, блаженные острова… Кроме того, существовала и не считалась еретической гипотеза о том, что райские кущи цветут на юге — за тропическим поясом, непреодолимым из-за адской жары. В частности, Данте в «Божественной комедии» поместил земной рай в Южном полушарии на вершине горы чистилища, которая является антиподом священной горы Сион близ Иерусалима. Наконец, нельзя было исключать и того, что земной рай находится на западе. Первым, кто выдвинул эту гипотезу и доказал ее не на словах, а на деле, был уже известный нам святой Брендан. Ведь именно на запад он направил корабль свой в поисках райской земли и нашел-таки ее в безбрежных просторах моря Мрака.

У читателя уже, возможно, возник недоуменный вопрос: а как же райские реки? Если в Библии ясно указаны Евфрат и Тигр (Хиддекель), то каким это образом их истоки могут находиться в Индии, а то и на Молуккских или блаженных островах? С чем с чем, а с реками Эдема у средневековых космографов никаких проблем не возникало. Дело в том, что в землеведении той эпохи утвердилась теория, согласно которой реки, берущие начало в одном месте, могли где угодно уходить под землю, протекать по подземным каналам огромные расстояния и возвращаться на поверхность за тысячи миль от истока.

Исидор Севильский утверждал, что четыре райские реки спускаются под землю прямо за пределами сада Эдемского и появляются на поверхности в дальних краях; и это авторитетное мнение получило отражение на некоторых средневековых картах. Французский философ Пьер Абеляр (1079–1142) полагал, что в Эдеме течет всего одна река, которая разветвляется на четыре потока за стенами райского сада; затем эти потоки исчезают под землей, а названия, данные им, относятся только к тем участкам рек, которые текут от выхода из-под земли до моря.

Поскольку две указанные в Библии реки (Гихон и Фисон) так и не были точно идентифицированы, то изложенная теория легко позволяла отождествлять их с какими угодно великими реками. Мандевил придерживается самой распространенной теории: Фисон — это Ганг, Гихон — Нил; но были и другие мнения, когда в качестве истекающих из Эдема рек назывались Инд с Гангом и даже Янцзы с Хуанхэ.

Как говорилось, Новый Свет одним махом отобрал у Индии ее «чудеса». Но перво-наперво он отобрал у нее земной рай. Случилось это в августе 1498 г.

По своему духовному складу Колумб относился к ныне редкостному, а в ту пору весьма характерному типу людей, которые сочетали практицизм с мистицизмом. Что касается первого, то достаточно упомянуть весьма постыдный факт: видя, что заокеанские земли не приносят обещанных богатств, Колумб предложил королевской чете обращать индейцев в рабство. Вместе с тем Адмирал был истово религиозным человеком и, не будет преувеличением сказать, духовным подвижником. В составленной им книге библейских пророчеств он прямо заявляет: «Мой замысел достичь Индий осуществился вовсе не благодаря расчетам, математике, картам: просто исполнилось то, что предсказал пророк Исайя». Колумб искренне верил в свою божественную миссию — принести свет христианства язычникам и уповал на свое имя (букв.: — «Христа несущий»); он рвался к богатствам востока отнюдь не только за личной наживой — нет, он надеялся, что эти богатства будут использованы на организацию нового крестового похода для отвоевания Гроба Господня; наконец, он чаял проложить кратчайший путь к земному раю. По многим косвенным признакам можно сделать вывод, что поиск земного рая Колумб полагал одной из важнейших целей своих экспедиций; но, будучи достаточно здравомыслящим человеком, он понимал, что под эту высокую цель из монархов деньги не выбьешь, и благоразумно помалкивал. Вот золото Индий — другое дело.

Первые же впечатления Колумба от новооткрытых земель дышат предощущением близости земного рая: «Да поверят мне Ваши Высочества, что земля эта самая лучшая и изобильная, ровная и благодатная из всех земель, что есть на свете»; «…и так все прекрасно вокруг, что я не знаю, куда мне следует направиться в первую очередь…»; «Над бухтой — прекраснее ее еще не видели человеческие глаза — вздымались высочайшие горные цепи, и по склонам их струились чудесные ручьи»; «…здесь все было прелестнейшим на свете…» Так можно описывать земной рай, и не случайно одну из долин Эспаньолы Адмирал назвал Райской. Наконец, он прямо указывает на близость земного рая: «Правду возвещали святые богословы и мудрые философы, — рай земной находится на рубежах востока, потому что именно там лежит местность с мягчайшим климатом. Земли, ныне открытые… — это предел востока». При виде каждого нового острова Колумб все больше укрепляется в убеждении, что предначертанное ему открытие земного рая сбудется. И оно сбывается в августе 1498 г., во время третьей экспедиции за океан.

На сей раз Адмирал, пересекая океан, пошел от островов Зеленого Мыса более южным курсом. Тридцать первого июля в голубом мареве показались три горные вершины. Колумб уже заранее решил, что первую же землю, открытую в этой экспедиции, он назовет в честь Святой Троицы, и, глядя на три горы вдалеке, вновь убеждается в том, что Господь содействует его великим помыслам.

Адмирал повел корабли вдоль южного берега острова Тринидад и 1 августа заметил вдалеке низкий выступ суши. Он нарек ту неведомую землю Святым островом, еще не подозревая, что перед ним лежит огромный материк. На следующий день он направил корабли к Святому острову и вошел в обширный залив, с удивлением отмечая, как по мере продвижения в глубь залива синяя морская вода становится мутно-серой. Адмирал приказывает зачерпнуть воды за бортом. Так и есть: она пресная! А это значит, что корабли находятся неподалеку от устья огромной реки, текущей с юга. Речные и морские воды сталкиваются, порождая огромные приливные волны; одна из них чуть было не потопила каравеллу: «Поздно ночью, находясь на борту корабля, я услыхал ужасный рокот, доносившийся с юга. Продолжая наблюдать, я увидел, как с запада на восток море поднимается наподобие холма высотой с корабль и все более и более приближается ко мне. Поверху же по направлению к кораблю с шумом и рокотом шла волна с такой же буйной стремительностью и яростью, с какой шли в проливе другие течения, и я был весь охвачен страхом, опасаясь, как бы она не опрокинула корабль, когда обрушится на него. Но она прошла мимо и достигла входа в пролив, где долго удерживалось волнение». Может ли такая огромная река течь на острове? И через несколько дней Колумб уверенно скажет, что он открыл материк.

Каравелла, посланная на разведку, привозит ошеломительные сведения: огромная река, которую туземцы называют Ориноко, четырьмя мощными потоками впадает в море. Река, разделенная на четыре реки! Важнейший признак земного рая! А к тому же — необычайно пышная растительность, благодатный климат, мирные туземцы, которые добровольно снабжают испанцев фруктами, маисовыми лепешками и вином из перебродившего маиса. Между прочим, туземцы носят украшения из золотых пластин и великолепного жемчуга, что ясно указывает на близость земли Хавила, той, где золото… Колумб не сомневается: он обнаружил преддверия земного рая. И в письме Фердинанду и Изабелле о результатах третьего путешествия Адмирал сообщает о своем грандиозном открытии, дав ему соответствующее научное обоснование:

«Я вынужден заключить, — пишет Колумб, — что Земля не круглая и не имеет той формы, которая ей предписывается, а похожа на грушу совершенно округлую, за исключением того места, откуда отходит черенок: здесь Земля имеет возвышение, и похожа она на совершенно круглый мяч, на котором в одном месте наложено нечто вроде соска женской груди. Эта часть подобна поверхности груши близ черенка и наиболее возвышена и наиболее близка к небу, и располагается она ниже линии экватора в океаническом море у предела востока (я называю пределом востока место, где кончаются все земли и острова)…

Я не считаю, что земной рай имеет форму отвесной горы, как это многими описывается; я думаю, что он лежит на вершине в той части Земли, которая имеет вид выступа, подобного выпуклости у черенка груши; и направляясь туда, уже издали начинаешь постепенное восхождение на эту вершину… Оттуда, вероятно, исходят воды, которые, следуя издалека, текут в места, где я нахожусь, и образуют озеро.

Это весьма важные признаки земного рая, ибо такое местоположение соответствует взглядам святых и мудрых богословов, а тому есть весьма убедительные приметы: ведь мне еще никогда не доводилось ни читать, ни слышать, чтобы такие огромные потоки пресной воды находились в соленой воде и текли вместе с ней. Равно и мягчайший климат подкрепляет мои соображения. Если же не из рая вытекает эта пресная вода, то это представляется мне еще большим чудом, ибо я не думаю, чтобы на земле знали о существовании такой большой и глубокой реки». В конце письма Адмирал роняет догадку, которая ставит его на грань открытия, отданного Веспуччи, из-за чего Колумбия стала Америкой; но сам же эту искру безжалостно гасит: «И если эта река не вытекает из земного рая, то я утверждаю, что она исходит из обширной земли, расположенной на юге и оставшейся до сих пор никому не известной. Однако в глубине души я убежден, что именно в тех местах находится земной рай, и я опираюсь при этом на доводы авторитетных мужей, имена которых я перечислил выше».

Из-за тяжелой болезни глаз полуослепший Адмирал был вынужден прервать исследования и направить корабли к Эспаньоле. Оттуда он пошлет королевской чете радостную весть об открытии преддверий земного рая, и это послание станет широко известно при дворе. Год спустя Америго Веспуччи побывал приблизительно в тех же краях и подтвердил мнение Колумба, решив, что сад Эдемский находится где-то поблизости. Позже, ссылаясь на Колумба, Педро Мартир писал, что в устье Ориноко земля ближе всего подходит к небесам, и хотя он усомнился, что именно там может быть земной рай, он верил, что Эдем расположен в Новом Свете. Во всяком случае, описывая новооткрытые острова, он часто использует эпитет «райский», а в книге «О новой земле» прямо отождествляет Ямайку с земным раем: «Эту удаленную и до сих пор неведомую часть мира, где Бог, создатель всего сущего, как мы верим, вылепил из глины первого человека, мудрецы Моисеева Закона и умы нашего времени называют земным раем. Эти земли — остров Ямайка. Там нет ни палящего лета, ни суровой зимы, воздух целебен, в родниках — кристальная вода, а реки несут удивительно чистую воду»[33].

Если Колумб принимал новооткрытые земли за Азию, то Мартир и Веспуччи, как говорилось, очень быстро избавились от этого заблуждения. Таким образом, сама собой вызрела принципиально новая гипотеза о том, что земной рай находится не в Азии, а в Америке. Но как же Библия с ее указанием «на востоке»? Новая гипотеза нисколько не противоречила Священному Писанию. Земля кругла, а это значит, что по отношению к Израилю, где Библия была создана, Америка лежит в той же мере к востоку, как и к западу. Прошло полтора века после открытия Нового Света, и эта гипотеза нашла яркого приверженца. Антонио де Леон Пинело решил проблему земного рая с такой полнотой доказательств, какая и не снилась прежним богословам и космографам.

* * *
Право, этот необыкновенный человек заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Антонио де Леон Пинело родился в 1590 г в семье португальских евреев. Его деда и бабку по отцовской линии инквизиция сожгла в Лиссабоне. Отец Пинело принял христианство и бежал в Испанию, но и здесь не знал покоя, как ни старался выказывать себя ревностным христианином. В этих обстоятельствах семья перебралась от беды подальше в Америку. В девятилетнем возрасте Антонио оказался в Новом Свете и полюбил эту землю на всю жизнь. Сначала он жил в Тукумане (на территории нынешней Аргентины), затем в 1612 г. переехал в Перу и поступил в университет Сан-Маркое в Лиме (это был один из старейших университетов Америки, основанный в 1551 г.). Он стал юристом и прославился как эрудит. В двадцатипятилетнем возрасте Леон Пинело вернулся в Испанию, работал в королевском Совете по делам Индий, а незадолго до своей кончины в 1660 г. был назначен главным хронистом Индий.

Леон Пинело оставил после себя великое множество книг и трактатов. О чем только он не писал! О законах и женских накидках, об истории книг и о свойствах шоколада, о нравах индейцев и о ботанике. Но главным трудом его жизни стала огромная, в тысячу страниц, книга, озаглавленная: «Рай в Новом Свете, апологетический комментарий, естественная и чудесная история Западных Индий». Написанная в 1645–1650 гг., она была незначительными фрагментами издана в 1656 г., а полностью — лишь в 1943 г.

Проблема местонахождения земного рая многие годы глубоко волновала Леона Пинело, и, будучи человеком основательным, он проделал колоссальную подготовительную работу, прежде чем сел писать свой грандиозный труд. Великолепно знавший иврит, древнегреческий и латынь, он в поисках упоминаний об Эдеме прочел несколько сотен книг из раввинской библиотеки, изучил географические труды античных и средневековых авторов, просмотрел все доступные ему карты, обратился к сочинениям теологов и философов. Его эрудиция потрясает: на каждый тезис — великое множество отсылок на мнения авторитетов, книги, документы, свидетельства.

Итак, в первой части своей книги автор в пух и прах разнес семнадцать наиболее весомых гипотез о местоположении земного рая. Бесчисленное множество доводов и соображений он привел, чтобы доказать раз и навсегда, что Эдем расположен не в Индии, не на Цейлоне, не в Ливии, и не в Сирии, и не в Месопотамии, и вообще не в Азии; и не в Африке, и не на блаженных островах…

Вот как, например, он разделался с распространенной теорией насчет того, что земной рай находится в Месопотамии. У сторонников этой гипотезы — веские доводы, и они таковы: здесь земля красного цвета, как о том упомянуто в Библии; здесь есть город Эдем; здесь протекают указанные в Библии реки Тиф и Евфрат; слово «paradisus» (рай) — персидского происхождения. На это Леон Пинело отвечает: земли красного цвета встречаются и во многих других местах; слово «Эдем» имеет широкое значение (приятное место, средоточие наслаждений) и потому этим именем могли назвать город в любой другой части света (что, добавим от себя, подтверждает карта Америки); если читать Священное Писание на иврите, на котором оно и было написано, то в нем говорится о реках Хиддекель и Перат, каковые могут не иметь никакого отношения к Тигру и Евфрату; наконец, в оригинале Библии слово «paradisus» не встречается, а фигурирует в нем слово «пардес», означающее на иврите фруктовый сад, цветник.

Разгромив предшественников, Леон Пинело приступает к позитивной части своего труда и во второй и третьей частях книги доказывает, что земной рай может находиться только в Южной Америке и нигде больше. «Телесное и подлинное место рая — в амазонской сельве», — утверждает ученый. Он даже вычертил карту Южной Америки с обозначением рая и описал его в таких подробностях, как будто прошел его вдоль и поперек. «Эдем, — пишет Леон Пинело, — располагался в самом центре Южной Америки и представлял собой круг девяти градусов в диаметре, что составляет сто шестьдесят лиг и, соответственно, четыреста шестьдесят лиг[34] в окружности». На своей карте автор отметил, где находились в раю древо жизни и древо познания добра и зла; а поскольку разновидность последнего в Библии не обозначена, то Леон Пинело определил, что оно было вовсе не яблоней, как любили изображать художники, и не платаном, и не смоковницей, как утверждали иные ученые мужи, а деревом гранадильо, произрастающим в Перу (страстоцвет американской породы). Его доводы на сей счет таковы: плоды гранадильо великолепны на запах, вкус и цвет, а кроме того, в фактуре дерева ясно просматриваются все символы Страстей Господних: копье, губка, лестница, крест и терновый венец.

Четыре реки, истекающие из земного рая, — это, по мнению Леона Пинело, южноамериканские Ла-Плата, Амазонка, Магдалена и Ориноко. По неизмеримым подземным каналам протекают они в Старый Свет, где дают начало: Ла-Плата — Нилу, Магдалена — Гангу, Ориноко — Тигру и Амазонка — Евфрату.

В Библии сказано, что Господь Бог «поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к древу жизни» (Бытие.3:24). Леон Пинело трактует этот образ как символ: «…огненный меч в действительности был цепочкой вулканов, которые оглушительными громами, ужасными камнепадами и ослепительными вспышками пламени отпугивали Адама и не позволяли ему вернуться в сад наслаждений, откуда он был изгнан».

Главный довод в пользу всей этой теории Леон Пинело формулирует таким образом: «Шестой и окончательный аргумент… о преимуществах наших Индий по сравнению с Восточными состоит в нижеследующем: полагают, что в последних имеется бесконечное обилие всякого рода чудесных и единственных в своем роде вещей, из чего делается вывод, что именно там, где Природа столь щедро расточила свои сокровища и столь наглядно явила свою мощь, и должен находиться рай, будучи средоточием всего самого лучшего, ценного и чудесного на Земле. Используя вышеизложенный аргумент в четвертой части книги, мы намерены показать, что в этом отношении Западные Индии ни в чем не уступают Восточным, а во многом не токмо сопоставимы с ними, но даже их превосходят». И далее Леон Пинело с тем же обилием доказательств и ссылок описывает чудеса Нового Света. Все последующие двадцать три главы этой части содержат в своих заглавиях слово «чудесный» и посвящены людям-монстрам, амазонкам, животным, змеям, птицам, рыбам, озерам, рекам, деревьям, травам, минералам и так далее. Взять, к примеру, главу об источниках и реках: среди прочего Леон Пинело рассказывает о реке, вода из которой «быстро застывает, превращаясь в твердый камень шафранового цвета»; об источнике, способном обращать в камень любой помещенный в него предмет; о реке с целебной водой днем и отравленной ночью; о ручье, исчезающем по ночам; о реке, которая на всех камнях, опущенных в воду, оставляет знак креста: на черных камнях — белый, на белых — черный; «и самое удивительное и таинственное состоит вот в чем: на сколько частей ни расколи эти камни, на каждой отобразится святой знак». Словом, чудеса на каждом шагу. Не случайно даже и в название книги вынесено слово «peregrino» (чудесный, необычайный, редкостный). «Где еще на Земле найдется место, более подходящее для рая — столь красивое и чудесное во всех отношениях, с таким ровным и благоприятным климатом?» — вопрошает Леон Пинело и называет Южную Америку «continens Paradisi» (райским континентом).

Выходит, Новый Свет стал колыбелью рода человеческого. Да, Леон Пинело уверен, что именно здесь жили люди до всемирного потопа, тогда как Старый Свет в течение многих лет от сотворения мира оставался безлюдным. Праотец Ной последним из американских первожителей покинул «райский континент». Леон Пинело даже указывает точное место, где был построен Ноев ковчег — на двенадцатом градусе южной широты. Воды всемирного потопа отнесли ковчег к горе Арарат — и так началось заселение Старого Света. Откуда же тогда вновь появились люди в Америке? Из Азии, отвечает ученый, они пришли в Новый Свет по некогда существовавшему Берингову перешейку. И надо признать, что этот ответ сообразуется с современной теорией заселения Америки.

Леон Пинело довел до логического конца ту тенденцию восприятия Нового Света, которая наметилась еще в первых письменных памятниках эпохи его открытия и завоевания. Образ «райского континента», сплавленный с образом блаженных островов и утопическими проектами, глубоко укоренился в массовом сознании и в культуре самой Латинской Америки. Образ земного рая постоянно возникает в латиноамериканской художественной литературе — чаще всего почти в буквальном воплощении, при описании оторванных от мира идиллических селений или аркадийской жизни индейцев на лоне природы. Но иногда и в пародийном гротескном освещении. Ведь по иронии судьбы именно те места в амазонской сельве, куда Леон Пинело поместил Эдем, были с полным на то основанием окрещены в ряде произведений латиноамериканской литературы «зеленым адом».

Рай и ад близко соседствуют в человеческом сознании. Еще в эпоху первооткрытия утвердилось обратное восприятие Америки — как земель «нечистых», «дьявольских», «опасных». Среди хронистов, ученых, теологов в первой половине XVI в. развернулась острая полемика об индейцах, захватившая не только Испанию, но и всю Европу. Одни мыслители, прежде всего Бартоломе де Лас Касас, представляли индейцев образцом «естественных добродетелей»; другие же, среди них Гонсало Фернандес де Овьедо-и-Вальдес, говоря о варварстве и каннибализме туземцев, отказывали им в праве считаться полноценными людьми. И хотя в 1537 г. папа Павел III издал буллу, в которой утверждалось, что индейцы «настоящие люди», споры не утихали и в тех или иных вариациях фактически продолжались вплоть до XX в. Новый Свет предстал в облике двуликого Януса. Мягкий климат блаженных Антильских островов сменялся на материке адской удушающей жарой или пронизывающими холодными ветрами высокогорий; эдемские сады этой земли оказались столь непохожи на непролазные джунгли, болота, безводные пустыни, холодные Андские кручи; сладкие плоды деревьев росли вперемежку с ядовитыми; цветастые попугаи и колибри обитали на одной земле вместе с ядовитыми змеями, хищными ягуарами и огромными кайманами, рядом с целомудренными «добрыми дикарями» жили отнюдь не вымышленные людоеды. А еще в Америке встречались совсем не идиллические персонажи, о которых издревле сообщала античная литература. О них-то мы и расскажем в следующей главе.
«Америка несбывшихся чудес», Андрей Федорович Кофман, 2001г.

Tags: История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments