fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

На защите ленинградского неба




Когда капитану Задорожному надо было объяснить шефам, что представляет из себя звено, которым он командует, летчик сразу перевел разговор на «гражданский язык»:

- Ну, вот вы работаете на заводе, считайте, что это полк, потом цех идет, так? Ну, это как у нас эскадрилья, наша, например, вторая эскадрилья жмени Героя Советского Союза Оскаленко. А следующая ступенька - звено, как у вас бригада…

Звено - это главное, это опора командира, боевая единица.


- А сколько в вашем звене летчиков, - спросил электрик хлебозавода Борис Колесников, - это не военная тайна?

- Считайте. - Капитан начал загибать пальцы правой руки - Виктор Трошин, самый молодой, - раз, другой Виктор, Маслин, - два, Алексей Шкуров - три и я. - Он загнул указательный палец, задумался на миг, а потом положил на ладошку и последний, большой палец - Пятый - это на всех, вчетвером за пятерых. В общем, кулак получается. Если ударим всем звеном - мало не будет…

- Когда-то звеном командовал сам Оскаленко, - продолжал Владимир Задорожный, - хотите я вам покажу одно из последних боевых донесений Дмитрия Ефимовича. (Я впервые услышал, чтобы Оскаленко называли по имени и отчеству. - М. Ф.) Это характерное донесение. Оно говорит и о храбрости командира звена, и о его скромности, и об условиях, в которых приходилось бороться истребителям в сорок втором году.

Задорожный прочел вслух (не в первый раз, конечно), и я переписал донесение капитана Оскаленко в свой блокнот:

«Вылетели группой в составе пяти «И-16». Над Урицком я услышал по радио сигнал: «Противник с юга» и одновременно в районе Пулково увидел разрывы зенитной артиллерии. Вблизи от разрывов заметил три «Ю-88», которые хотели уйти в направлении Колпино, но там наши зенитчики поставили заградительный огонь, и бомбардировщики начали разворачиваться.

Дав возможность всей нашей пятерке выстроиться фронтом и поплотнее, я повел ее в атаку. Почти что сразу выпустили РС (реактивные снаряды), и так удачно, что вся тройка попала в сплошные разрывы, а затем начали расстреливать их из пулеметов. Дистанция оказалась настолько короткой, что в плоскостях и в фюзеляже были видны пробоины от осколков. Один «Ю-88» как-то развернулся через левое крыло и начал беспорядочно падать в районе Красного Села.

Воздушный бой проходил над облачностью на высоте 1500 метров, и за остальными бомбардировщиками, которые повалились в облачность, мне не удалось наблюдать. Но я считаю, что они наверняка подбиты, так как были в районе сплошных разрывов РС.

При выходе из атаки ко мне пристроились остальные.

В это время нас атаковал «Ме-109», но атаку его отбили подошедшие наши истребители из другой группы.

Капитан Оскаленко».

- Ну что, здорово, правда? Вот как воевал наш Оскаленко! У капитана Борисова можно и другие донесения посмотреть - очень интересно, живая история боев, раньше этими материалами нельзя было пользоваться… А теперь они хранятся как музейные экспонаты…

Всеволод Александрович Борисов - штурман наведения, это он должен с земли, пользуясь данными локаторов, навести своего летчика на цель. А в свободное от службы время Борисов - историк. И не потому, что учится на историческом факультете Ленинградского государственного университета, а просто это его второе призвание. Дома у капитана коллекция воинских знаков, фигурок русских и советских солдат, полководцев, различных реликвий военного искусства. А на службе капитан Борисов собирает материал по истории части. Мечта его, которую разделяют все гвардейцы, - постепенно превратить комнату боевой славы в маленький воинский музей.

Я представился В. А. Борисову, попросил показать накопленные богатства, а в ответ услышал: «Говорят, у вас есть номера фронтовой газеты «Атака»?», «Вы не помните, на каких заводах побывал после тарана Севастьянов?», «Да нет ли у вас хлебной карточки 1942 года и фотографии Оскаленко, у нас только одна…»

Что же это получается: пришел задавать вопросы я, а, выходит, мы поменялись ролями…

Я пообещал капитану отдать всё, что сохранилось у меня после войны, о летчиках гвардейского полка, а он, не таясь, рассказал обо всем, что удалось найти в архивах, музеях, на квартирах отставников, а кое-что и показал.

Я увидел, например, скульптуры всех семи Героев Советского Союза - воспитанников части. Лепил их механик по радиоаппаратуре солдат эскадрильи имени Оскаленко Джозеф Чирикашвили. Больше других ему удались портреты В. Мациевича и Г. Титова, - с натуры легче лепить, чем по фотографии. Если появятся еще герои - пополнить галерею придется другому скульптору: Чирикашвили демобилизовался и поступил в художественный институт. А может быть, и он по старой памяти вылепит однополчанина…

Мне показали пистолет Титова и портреты друзей «космонавта-два». «Служите честно Родине», - написал гвардейцам П. Попович. На фотографии А. Николаева автограф: «Желаю новых успехов в боевой и политической подготовке». С помощью Германа Степановича капитан Борисов рассчитывает получить сувениры от космонавтов-5, 6, 7 и так далее… А может случиться, что опять космонавтом или пионером освоения Марса будет питомец части, воспитавшей Титова. Всё может быть…

Борисов беспокоится:

- Вот бы знать, кто именно, заранее всё забрал бы у него.

Я сочувствую будущему начальнику будущего музея: знать бы и мне, записал бы на пленку, пусть лежит в фонотеке, пригодится…

Так мы мечтали со штурманом Борисовым, пока ночных истребителей наводил на цель его сменщик.

А утром Борисов дежурил на КП, зорко следя за показаниями индикатора на экранах локаторов. Летать в тот день должны были и мои новые знакомые - звено Задорожного.

Автобус вез летчиков эскадрильи из городка на аэродром. Если бы не кожаные куртки на молнии да шлемы, никто не сказал бы, что это истребители, через несколько минут уходящие в полет на сверхзвуковых реактивных машинах… Разговор в автобусе шел веселый, путаный, никак не авиационный; одни обсуждали вчерашний фильм, шедший в гарнизонном клубе, другие вспоминали неудачные удары по воротам корифеев «Зенита», беззлобно посмеиваясь над болельщиками этой команды…


* * *

Летный день начался в кабинете врача, - он тут же на аэродроме. Это обязательная «процедура» для каждого летчика. Малейшее недомогание, насморк, чуть учащенный пульс - всё это противопоказано: в воздух может идти абсолютно здоровый человек. И сегодня, как обычно, не было отстраненных от полетов…

Эскадрилья выстроилась на аэродроме. Командир сообщил данные, которые нужно знать в полете: видимость, температуру, направление ветра, состояние облачности - и проверил полетное задание.

- Вопросы есть? Нет! Так… точное время? Все сверили часы. По самолетам!

Взлетают по очереди. Задорожный и Шкуров забрались в один самолет, места для пилотов рядом - спереди и сзади. Обычно в истребителе один летчик. А это - «спарка», предстоит «пристрелочный» контрольный полет.

Пока самолет выглядит немного беспомощно. На взлетную площадку его везет на буксире… обыкновенный грузовик. Здесь, на земле, не нужны большие скорости.

- «73-й», вам запуск!

Летчик слышит в наушнике знакомый голос дежурного по стартовому командному пункту.

Перейдем туда. Нижняя деревянная часть домика раскрашена белыми и черными полосами, как шлагбаум. А застекленный верх немного напоминает капитанский мостик на корабле. На командном пункте - руководитель полетов, офицер-связист, старшины, наносящие на планшеты обстановку в воздухе. Здесь ведают стартом и посадкой.

Итак…

- Вас понял! - слышен в динамике ответ летчика на прежнюю команду.

- Взлет разрешаю!

На земле все работают «на воздух».

На стартовом пункте все сосредоточены, немногословны, в эфир - ни одного лишнего слова. Летчику всё должно быть предельно ясно.

Через стекло мы видим стоящий на бетонной полосе истребитель. Запуск. Взревели турбины. И вот будто чья-то исполинская рука выпустила молниеносную стрелу из лука…

Проходит несколько секунд. Шуршащий свист… Стремительный бросок, могучая сила реактивного двигателя поднимает быстрокрылый «ястребок» в воздух… Его уже не видно… А ведь это далеко не в полную силу… И это далеко не последняя марка сверхзвукового истребителя…

Сейчас в самолете два летчика. Ведет машину Шкуров, Задорожный сзади, за дублирующей ручкой управления. А в другом полете каждый будет на своем самолете, каждый в ответе сам за себя. И всё же и тогда это будут не два одиночных самолета, а боевая пара.

В звене - две пары: Задорожный - Шкуров, Маслин - Трошин. Два ведущих, два ведомых. Говорят, ведомый не отходит от ведущего и на земле: они стремятся лучше узнать друг друга, почувствовать характер и привычки, чтобы понимать друг друга с полуслова. Хлопцы Задорожного и отпуск проводили вместе - облазили весь Ленинград, побывали в Эрмитаже, в Русском музее, в театрах.

Ведущий - более опытный летчик, он и учитель, и наставник, и советчик своему товарищу. Правда, каждый ведущий и сам когда-то был ведомым…

Пара в воздухе. Первым взлетел Задорожный, за ним Шкуров, словно незримыми нитями связаны они между собой. Теперь эта пара - боевая единица. Нужно так отработать слетанность, взаимодействие, чтобы два самолета были как один, чтобы всегда в воздухе чувствовать локоть боевого друга. Так всегда поступали гвардейцы в бою.

…Как-то в августе 1941 года Дмитрий Оскаленко, патрулируя над станцией Мга, встретил 47 бомбардировщиков противника. Их сопровождал сильный эскорт вражеских истребителей. Оскаленко не отступил, он принял бой. От атак «Мессершмиттов» его прикрыл ведомый. Это дало возможность ведущему сбить фашистский истребитель и подбить два бомбардировщика.

Теперь у гвардейцев другие самолеты, не те скорости, что в войну, тактика изменилась, но законы боевого товарищества, дружбы, взаимной выручки остались незыблемыми.

И в мирное время есть место подвигу.

Ведь солдат В. Головач в мирное время награжден орденом, которым Дмитрия Оскаленко удостоили после того, как он сбил восьмой фашистский самолет. Когда офицеру угрожала опасность, В. Головач, рискуя своей жизнью, бросился к месту пожара и спас летчика.

Орденом Красной Звезды - тоже как Оскаленко, - наградили и капитана В. Нелепа. Он отмечен за освоение сложной техники, за то, что сам умеет и подчиненных научил летать в любых условиях, бить по цели без промаха.

Успех в воздухе рождается на земле. Каким бы мастером высшего пилотажа ты ни был, не обойтись без тренажера. Сегодня нет полета - приходи в класс тренажеров. Так поступают все - и ведущие, и ведомые, и командир части, и новичок, только окончивший училище.


Представьте себе приземленный самолет, у которого нет ни «носа», «ни хвоста». Только кабина. А в ней все приборы, какие есть и в самолете.

Здесь, на земле, можно воспроизвести любую обстановку, которая складывается в воздухе. Не поднимаясь ни на миллиметр от пола, можно «летать» в облаках и за облаками, при низкой облачности и ограниченной видимости, на бреющем полете и на большой высоте. Можно вести воздушную стрельбу и найти выход, если отказала радиосвязь… Пилотажная кабина почти полностью приближает летчика к реальной обстановке полета. Говорят, здесь особенно много занимался лейтенант Герман Титов. Майор Титов рассказывал однополчанам: главный конструктор космических кораблей всегда напоминал «космонавту-два» суворовское правило: «Тяжело в учении - легко в бою».

Вылез из кабины тренажера - снова тренировка, только уже огневая.

Любой мальчишка позавидовал бы в эти минуты лейтенанту Трошину. Сидит он за гашеткой мелкокалиберного пулемета, а в десяти метрах по проволоке тянутся друг за дружкой крохотные самолетики. Летчики говорят: пеший по летному. «Огонь!» Тут уж никуда не денешься: попал так попал, смазал - так всем видно. Чтобы с первой атаки сбить самолет противника, надо отлично стрелять на земле.

В классе можно проверить и результаты стрельбы в воздухе - на маленьком экране «дешифратора» воспроизводится пленка фотопулемета. (Можно подумать, что человек печатает любительские фотоснимки.) Она, например, расскажет, как Маслин и его ведомый Трошин атаковали «вражеский» бомбардировщик.

А произошло вот что.

Звено Задорожного находилось на аэродроме в готовности № 1. Значит, всё на «товьсь». Сигнал - и в бой!.. Пара Маслин - Трошин получила приказ перехватить и уничтожить бомбардировщик. Каждый солдат, тем более истребитель, действует по закону: в ученье, как в бою. Вероятнее всего цель учебная, но всякое может быть…

Известны курс, высота, скорость.

«Ястребки» неслись в заданный район. А на командном пункте зорко следили за всем, что происходило в воздухе. Здесь отражались каждый километр продвижения истребителей к цели и каждый «шаг» учебного противника. Бомбардировщик маскировался в облаках, надеясь проскочить незамеченным. С земли на борт истребителей всё время поступали новые данные: курс, высота, скорость. Вся сложная техника обнаружения и наведения приходит на помощь летчикам. Ничто не укроется от всевидящего электронного глаза.

Истребители идут на сближение.

- Цель вижу! - в динамике на КП отчетливо слышен чуть искаженный эфиром голос ведущего.

- Цель ваша!

- Атакуйте!

Пленка фотопулемета подтвердила, что бомбардировщик «сбит». Победу обеспечили внезапность и точность атаки. При современных скоростях надо бить наверняка: промажешь - самолет проскочит, не догонишь, - второй атаки может и не быть. Всё, что летчик осваивал месяцы, годы, концентрируется в одной стремительной схватке. А продолжаться она может только несколько секунд. Воздушный бой - это сгусток трезвого расчета, мгновенной реакции, сильной воли, находчивости. Воздушный бой - это высшее мастерство летчика и отличные качества самолета: скорость, высота, маневр, огневая сила - всё, чем обладают советские истребители.

Небо есть небо, говорит Герман Титов, оно приносит свои радости, закаляет человека, учит быть решительным и осторожным. Особенно во время боя на реактивном самолете, когда в какие-то доли секунды воедино сливаются и скорость, и нарастающая мощь двигателя, и возможность в любой момент бросить самолет в атаку.

Небо есть небо… Земля есть земля. Истребители-гвардейцы умеют не только вести воздушный бой. Они ходят в разведку наземных объектов и, штурмуя цели, стремительно пикируют с большой высоты. Чтобы самим не попасть под удар зенитных ракет, летчики применяют каскад фигур высшего пилотажа, стараются подойти к цели скрытно и находиться над ней как можно меньше времени.

Раз уж мы заговорили о Земле, то следует сказать, что у авиаторов немало обычных «земных» занятий. Им, например, приходится часто и подолгу сидеть за обыкновенной партой, вести подсчеты, составлять таблицы… Вроде бы и не их это дело, а многие летчики-коммунисты научились работать как наземные авиаспециалисты. Летчик первого класса Задорожный говорит с техниками и механиками о самолетном хозяйстве на одном языке, - у него знания техника третьего класса.

Как свойственно всем журналистам, тем более пишущим о людях романтической профессии, я упрашивал Задорожного и его товарищей вспомнить что-нибудь особенно интересное из летной жизни, о необычных случаях, о героизме. А мне рассказывали о тренажерах и фотопулемете, о том, как вернулись однажды с разведки, не найдя цели, и как долго не могли научиться попадать бомбами в щит, а не рядом с ним…

- Нет у нас подвигов, никто никого не спасал, не «тряс» в воздухе машину, чтобы вышли застрявшие колеса, не чинил в полете самолет, не катапультировался…

В общем, всё по уставу, всё обычно. Звено отличников, звено коммунистов!

В этом и сила гвардейского мастерства и доблести. В этом и героизм - постоянный, незаметный. Всё ровно, четко, всё ладно пригнано, как в хорошем механизме. Кажется, М. И. Калинин говорил, что точное при всех обстоятельствах выполнение своих обязанностей - это тоже героизм.

И поэтому - успех. Поэтому - постоянная боевая готовность.


Годами складывались традиции и стиль гвардейцев. Через трудности и подвиги военных лет пронесли гвардейцы эстафету от героев-фронтовиков к отличным успехам звена Задорожного. Боевая дружба связывает здесь командира и рядового, наземного радиооператора и летчика, ведущего и ведомого. И хотя у каждого свои обязанности, свой характер, свой «почерк» и на земле, и в воздухе, гвардейская часть - единый боевой коллектив.

…В Ленинградском небе крылатая гвардия!

Летят герои минувших боев и учебных будней, ученики Ивана Копеца и Василия Мациевича, истребители части, воспитавшей Дмитрия Оскаленко и Сергея Литаврина, солдаты, способные повторить подвиг Алексея Севастьянова и космический рейс Германа Титова, люди беззаветной храбрости и упорства, готовые выполнить любой приказ Родины.

Большой вам дороги, друзья! Высокого и чистого неба!
«Крылатая гвардия», Матвей Львович Фролов, 1963г

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Тяжесть угрожает

    Голос в наушниках произносит: — Внимание! Петля Нестерова! Летчик берет ручку на себя, и горизонт встает дыбом. Земля, обычно…

  • Верные помощники пилота

    С земли уже давно не видно взлетевшей ракеты — она скрылась из виду, растворилась в ночной темноте. В почти космической пустоте,…

  • На пути к космическому кораблю

    Самолет на старте. Заняли места пассажиры. В окна видно уходящее вдаль летное поле, крыло и пока неподвижные воздушные винты. И…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments