fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Отчаяние аса




Родился в с. Малокатериновка Запорожского района Запорожской области. Украинец. Работал ретушером, окончил Днепропетровский аэроклуб. В РККА с 1940 г. В 1941 г. окончил Качинскую военную авиашколу пилотов.


Участник Великой Отечественной войны с февраля 1942 г. С августа 1942 г. по январь 1943 г. в окружении. Командир звена, заместитель командира эскадрильи в 42-м гиап 216-й сад и 269-й иад 4-й BA в составе Северо-Кавказского фронта, Отдельной Приморской армии и 2-го Белорусского фронта, гв. старший лейтенант. Совершил на Як-3, Як-9 375 боевых вылетов, в 113 воздушных боях лично сбил 15 самолетов противника. Участник Парада Победы 24 июня 1945 г. в составе сводного полка 2-го Белорусского фронта.

15 мая 1946 г. удостоен звания Героя Советского Союза. Награжден орденами Ленина (15.05.1946), Красного Знамени (14.10.1942, 05.04.1943, 15.04.1944), Отечественной войны I (01.07.43) и II ст., медалями «За оборону Кавказа», «За взятие Кенигсберга», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., «XXX лет Советской Армии и Флота».

В 1949 г. окончил Краснодарскую высшую офицерскую школу штурманов. Служил в должности командира авиаэскадрильи в 54-м гиап, затем с мая по сентябрь 1949 г. — командир звена учебного центра ДОСАВ в с. Ротмировка Киевской области. 24 сентября 1949 г. арестован. Расстрелян по приговору суда за измену Родине. 7 февраля 1951 г. лишен звания Героя Советского Союза. 1 июня 1966 г. реабилитирован и восстановлен в звании Героя Советского Союза.

Имя Михаила Коссы долгое время не стояло в славном ряду советских истребителей-асов. Необычна как его боевая биография, так и послевоенная судьба.

На фронт он прибыл в феврале 1942 г. Первый сбитый самолет противника был засчитан ему за бой 21 мая 1942 г. В этот день Косса вылетел в составе 6 Як-1 на прикрытие наших войск, переправляющихся через Керченский пролив. В воздушном бою с 30 Ю-88 и 8 Me-109 на подходе к nepеправе, врезавшись в строй, летчик первым поджег один Ю-88. Горящий «юнкере» врезался в землю. Несмотря на явное численное превосходство, наши истребители заставили бомбардировщиков сбросить бомбовый груз в воду, не причинив нашим войскам никакого ущерба. Со сбитого Ю-88 выбросились два парашютиста, которых взяли в плен.

12 июля того же года в районе Криворожья от его огня в землю врезался горящий Ме-109ф, а через шесть дней — Хе-111. 20 июля в районе Веселогорск сгорел еще один Хе-111.

За сбитые самолеты летчика представили к ордену Красного Знамени, но эту свою первую награду он получить не успел.

2 августа 1942 г. при выполнении боевого задания его самолет был подбит немецкой артиллерией — и летчик оказался на территории, оккупированной противником.

Герой Советского Союза И. Чернец[31] в нескольких книгах описывал мытарства сбитых над территорией противника летчиков. Один из эпизодов посвящен ночевке летчика в доме одной молодки.

«— Слышь, прохожий, не вздумай лезть на меня, все равно не дамся.

В одной рубашке женщина присаживается возле меня.

— Давно ли до беды, подумай? Пропадешь ни за что! А у меня тебе будет дружно. Оставайся и живи, сколько хочешь. Нет документов? Купим. Нынче все можно купить. Нынче дурак только не торгует, не наживается. Ты мне еще в сумерках приглянулся, право оставайся. Мне без мужика знаешь как муторно, как страшно! — жмется женщина мягкой грудью к моей щеке и шепчет, убеждает: — Голодным сидеть не будешь и каторжную работу делать не будешь.

— Да шугани ты ее к…

Но как можно обижать ее? Ведь я гость, меня приютили, от стужи укрыли, а я — ноги на стол. Пусть себе тарантит. Ей не муж, а просто мужик нужен — вот где собака зарыта».

Так и Косса, скрываясь от немцев, некоторое время проживал у гражданки Сук под видом ее мужа. Дважды его арестовывали местные полицаи и помещали в тюрьму. Оба раза за него просила фиктивная жена. Это ходатайство помогало, и его отпускали. После прихода наших частей летчик добрался до своего полка. В отличие от многих других лиц, находившихся на оккупированной территории, которых отстраняли от боевой деятельности и отправляли подальше в тыл, его оставили на фронте. Боевые летчики были нужны.

Особенно ярко выразилось мастерство летчика в больших по масштабу воздушных сражениях в период освобождения Кубани, Таманского и Керченского полуострова и Крыма.

2 апреля 1943 г. летчик продолжил счет своим победам. В составе звена, которое вел заместитель комэска Иван Горбунов[32], он вылетел на прикрытие наших войск При барраже в районе Троицкой наведенные по радио наши летчики обнаружили разведчика ФВ-189, которого прикрывали два Me-109. Горбунов с пикирования пошел на разведчика и сбил его. С целью отрезать истребительное прикрытие Косса пошел в атаку на двух Ме-109ф и сбил их обоих в районе станицы Анастасиевской. Эту победу наших истребителей с восхищением наблюдали наземные войска, в том числе и генерал-майор авиации Борман[33]. Спустя два дня приказом командующего 4-й BA КА. Вершинина советских асов награждают орденами Красного Знамени.

20 апреля в воздухе то и дело завязывались ожесточенные схватки с переменным успехом с участием до 100–120 самолетов. Всего в этот день было сбито два десятка самолетов, в основном ФВ-190, в их числе оказались и летчики известной истребительной эскадры «Удэт». Косса сбил в этот день один Me-109.

Результат — две победы в один день — Косса повторил 28 мая 1943 г., который стал кульминацией воздушного сражения на Кубани. В течение дня группы бомбардировщиков по 20–25 самолетов с сильным истребительным прикрытием шли волна за волной на позиции наших войск.

Летчики уже совершили четыре боевых вылета. После последнего с трудом вылезали из самолетов. В изнеможении плюхались под фюзеляж. Кто-то проЩел мимо и сочувственно посоветовал летчику В. Исаеву:[34] «Иди в домик. Сегодня, наверное все…».

Исаев проснулся через полчаса от настойчивых толчков командира полка Александровича.

— Получен приказ на барражирование всем полком. Ожидается массированный налет авиации противника. Взлет через 11 минут.

В полку оставалось всего 12 машин, да и те давно требовали капитального ремонта.

Взлетели все, но уже через несколько минут Василий услышал в наушниках беспокойный голос командира полка:

— Мотор не тянет! Командование принять Исаеву. Продолжайте выполнять задачу!

Еще три самолета вынуждены были вернуться на аэродром. Остальные восемь Як-1 разбились на две четверки, одну из них возглавил Исаев, а другую — Канкошеев[35] и, углубившись на 30–40 километров в сторону противника, стали ходить параллельно фронту. Прошло с полчаса, и со стороны Таманского полуострова показалась первая группа до 27 самолетов Ю-87 и Хе-111. Бомбардировщиков прикрывали 16 Me-109.

Минута промедления — и наши истребители окажутся в зоне сплошного огня бомбардировщиков.

— Глядаеву и Соболю связать боем истребители противника, — приказал Исаев. — Остальным прикрывать меня! Иду на уничтожение.

Исаев круто набрал высоту и сверху бросился на ведущего первой девятки. От короткой очереди ведущий распался на куски от взрыва собственных бомб. Лишь теперь растерявшиеся стрелки открыли беспорядочный огонь.

Через две минуты Василий пикировал уже на ведущего второй девятки. Летчик видит, как турель с пулеметами медленно поднимается в его сторону.

Он все же успевает вывести свой «як» в так называемую мертвую зону.

Снова короткая очередь — и загорелся второй бомбардировщик. Исаев лишь заметил, как экипаж покинул самолет, и тут же белые купола парашютов медленно поплыли вниз в районе станицы Киевской.

Наш летчик уже держал курс на ведущего третьей девятки. Очередь. И тут же где-то сбоку взрыв, от которого истребитель бросило в сторону.

Оставшись без командиров, немецкие летчики растерялись. Выход, чтобы спастись, как им показалось, был только один — немедленно сбросить груз и таким образом увеличить маневренность. Сотни бомб были сброшены в чисто поле и частично на головы своих войск.

К позициям пехотинцев Отдельной Приморской армии приближалась вторая волна бомбардировщиков. Исаев успел произвести еще две атаки, и снова по ведущим групп. «Хейнкель-111» какие-то секунды продолжал свой полет, а потом, оставляя за собой шлейф дыма, пошел к земле. Пятого бомбардировщика Исаев настиг в тот момент, когда он освобождался от бомб. Этот бомбардировщик поспешил уклониться от встречи с, казалось, неуязвимым советским истребителем.

Паника во второй группе была, пожалуй, еще большей, чем в первой. Боезапас у Исаева был на исходе, и он дал команду остальным летчикам:

— Прикрываю! Идите на уничтожение!

Летчики Зайцев, Кузьменко и Шевченко по примеру командира метким огнем сбили еще три самолета противника.

Четверка Канкошеева после атаки бомбардировщиков завязала бой с истребителями противника. Вскоре Канкошеев добавил к сбитому Ю-87 истребитель Me-109.

В это время он заметил, как подбитый Як-1 лейтенанта Калугина уходит со снижением от преследования четырех Me-109. Не теряя времени, в самый критический момент Канкошеев ударил с высоты. Одного Me-109 подбил, остальных разогнал.

Третья и четвертая группы бомбардировщиков решили не рисковать. Летчики этих самолетов сбросили бомбы в залив и, не ввязываясь в бой, ушли обратно.

В этот день дважды отличился и Косса. Сбитый им в бою «хейнкель» упал в 3 км севернее станицы Крымская. Перед этим из подбитого им самолета выбросились на парашютах четыре человека, которые были взяты нашими бойцами в плен. В следующем вылете немецкий летчик посадил подбитый Коссой Me-109 на фюзеляж в 3 км западнее Троицкой и также был пленен. Его даже доставили в часть.

Свидетелем атак Исаева, Канкошеева и Коссы стали пехотинцы, артиллеристы, танкисты. Когда летчики приземлились, их на руках вынесли из самолетов и стали горячо поздравлять. Бой летчиков со своего КПП наблюдал командир авиадивизии полковник И. Дзусов[36]. Через полчаса ведущего группы обнимал командующий воздушной армией.

Всего в ожесточенных воздушных сражениях на Кубани Косса сбил четыре Me-109 и Хе-111. На счету летчика победа над немецким асом Т. Мыслером, которого он сбил в высотном бою.

19 сентября 1943 г. в 3 км западнее станицы Голубицкой упал еще один горящий Хе-111. Свидетелем победы летчика стал Герой Советского Союза Наумчик[37].

13 января 1944 г. в составе восьмерки Як-1, которую вел гвардии капитан Коновалов, летчик вылетел на прикрытие зоны № 5 (Керченского полуострова), В это время 19 Ю-87 под прикрытием 6 Me-109 шли на бомбардировку наших войск в район высоты 104,5. Бомбардировщики уже были в непосредственной близости от цели. Косса первым заметил эту группу и передал по радио ведущему. Наши летчики пошли в атаку на бомбардировщиков. Благодаря решительным и дерзким атакам бомбардировщики были окончательно рассеяны и в панике сбросили бомбы в море. В этом бою Косса сбил Ю-87, который врезался в землю в районе Тархан. За боем вместе с командармом 4-й BA наблюдал командующий Отдельной Приморской армией генерал-армии И.Е. Петров. Он был восхищен отвагой истребителей и приказал представить их к награде, а Коновалова, помимо того, к досрочному присвоению воинского звания. Всей группе летчиков член Военного совета Отдельной Приморской армии генерал-майор Ефимов и командующий 4-й BA К. Вершинин объявили благодарность.

На следующий день Косса вылетел в этот же район в составе шестерки Як-1. Летчики решительно атаковали 16 Ю-87 в лоб. На глазах наших войск бомбардировщики были рассеяны и снова, беспорядочно сбросив бомбы на свои войска и частично в море, обратились в бегство. Снова летчики получили благодарность.

Также Косса отличился в наступательных боях войск 2-го Белорусского фронта по ликвидации окруженной Гдынско-Данцигской группировки немецких войск и в период прорыва обороны на западном берегу реки Одер и дальнейшего успешного наступления войск фронта. Здесь за короткий период времени летчик произвел свыше 50 боевых вылетов на сопровождение Ил-2. Во всех случаях сопровождения штурмовики потерь от истребителей противника не имели.

Летал летчик до последнего дня войны. 1 мая 1945 г., прикрывая действия штурмовиков в районе Миритц, в завязавшемся воздушном бою восьмерки Як-9 против 16 ФВ-190 Косса лично сбил один из них.

Подвиги ставшего к концу войны заместителем комэска 42-го гиап гвардии ст. лейтенанта Косса в воздушных сражениях были подведены в представлении к званию Героя: «Провел 113 воздушных боев, в большинстве случаев с превосходящими силами противника, при этом сбил лично 15 немецких самолетов, из них 8 бомбардировщиков (2 Ю-88, 4 Хе-111, 2 Ю-87) и 7 истребителей (6 Me-109, 1 ФВ-190). Кроме того, в составе группы сбил 4 и лично подбил 4 самолета противника».

Из 375 боевых вылетов на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков он произвел 108, на прикрытие наземных войск —162, на разведку войск противника — 58, на перехват немецких самолетов — 10. При сопровождении штурмовиков произвел 37 штурмовок. Всего на счету летчика 44 штурмовых удара по технике и живой силе противника. При этом он уничтожил и повредил до 35 автомашин с грузами, 2 танка, 13 зенитных точек МЗА, 8 повозок, убил до 15 лошадей и истребил до 60 гитлеровцев».

Несмотря на то что летчик стал Героем, пребывание на территории, оккупированной противником, не прошло для него даром. Таких лиц во время и после войны бдительные особисты ставили на тщательный учет. Многое в его истории послевоенной жизни осталось за кадром: прерванная карьера военного летчика и командира, необоснованное увольнение из ВВС. Те же ночные вызовы к работникам МГБ на допросы, где в сотый раз, он объяснял обстоятельства своего пребывания за линией фронта. Жена эти отлучки из дома в ночное время воспринимала по-своему.

Из воспоминаний генерал-полковника авиации Г.У. Дольникова[38], пережившего подобное: «Пять лет — с сорок пятого года по пятидесятый — каждый месяц меня вызывали, давали ручку и говорили: пишите о плене, как и что и почему.

Навсегда я запомнил светлые сонные глаза следователя.

«Крот, что ты о свете знаешь?»

Иногда следователь клал фотографии и спрашивал: «Вы знаете этого человека?» — «Нет». — «Вспомните». Следователь уходил. Я оставался на много часов наедине с фотографией. Вглядывался в лицо абсолютно незнакомого человека (каждый раз это были разные лица), и начинало казаться, что я знаю этого человека, хотя, конечно, не знал. Рядом сидела огромная овчарка и дышала в лицо.

Я был в те годы командиром эскадрильи. Месяц мы в командировке, а потом все возвращаются домой, а меня дня на два в Хабаровске задерживают. Что жена моя должна думать, где я? Может, у зазнобы какой? Я ей не имел права правду сказать. Чего скрывать, не раз хотелось мне тогда — револьвер к виску… Но стойкий она человек, моя Валентина Михайловна. Я такую любовь, такую веру всечастно в ее глазах видел, что стыдно мне было сдаваться».

22 сентября 1949 г. Косса в очередной раз поссорился с женой. Был сильно выпивши, а на замечание супруги заявил:

«Ты все обижаешься и мной недовольна. Но запомни сегодняшнее число».

Выпив еще вина, Косса поцеловал дочь, заплакал и начал надевать новое обмундирование. Жена уговаривала и не пускала из дому, но он ее оттолкнул, взял с этажерки топографическую карту и уехал на аэродром.

В тот день с аэродрома Ротмистровка Киевской области поднялся самолет Як-9т, который вскоре перелетел румынскую границу. Из-за отсутствия горючего самолет произвел вынужденную посадку на аэродром Сучава в Румынии.

На румынском аэродроме летчик объяснил работникам румынской милиции, задержавшим его, что, получив сообщение о самолете-нарушителе, стал его преследовать, но потерял из виду и заблудилея. Протрезвевший летчик попросил выдать ему «два ведра бензина с тем, чтобы немедленно возвратиться в свою часть и скрыть свое пребывание за границей».

Уже 23 сентября допрашивают жену Коссы, Анастасию Савельевну, которая показала, что нарушитель границы «систематически пьянствовал, гулял с другими женщинами и плохо относился ко мне».

24 сентября Косса был арестован органами МГБ. Свой дикий поступок он объяснил следователю:

«— …Сесть в самолет и улететь… Куда, сам не знал. Когда сел в самолет, то принял решение лететь за границу, так как в этот момент прорвалось мое озлобление за понижение в должности, за переводы из одной части в другую, за недоверие».

В ходе следствия по его делу был допрошен бывший начальник штаба 743-го иап Герой Советского Союза АД. Догадайло, который показал, что Косса в разговорах с ним сравнивал советскую технику с техникой капиталистических стран, которая в ряде случаев была лучше с точки зрения отделки. Говорил ему Косса также, что индивидуальные проекты домов в Германии лучше советских.

В суде Косса отказался от своих показаний в том, что он в 1942 г., попав в плен, «дал подписку о сотрудничестве с немецкими карательными органами», а после плена «проводил во время войны среди личного состава антисоветскую агитацию», «пытался изменить Родине — совершить побег за границу». Он заявил, что эти показания вымышлены и даны им в результате применения к нему мер физического воздействия.

Следователь 6-го отдела 5-го управления МГБ СССР майор Овчинников, который вел дело Коссы, в обвинительном заключении предлагал дать ему 25 лет ИТЛ с конфискацией принадлежащего ему имущества.

Судьи военной коллегии под председательством генерал-лейтенанта юстиции Чепцова были неумолимы. 20 апреля 1950 г., рассмотрев дело в закрытом заседании, они приговорили его к расстрелу с лишением воинского звания «майор», конфискацией личного имущества и лишением медалей. Приговор обжалованию не подлежал и в тот же день был приведен в исполнение.

Такая суровая кара несомненно имела своей целью показать другим летчикам, чем чреваты такие перелеты через границу. Чтобы и думать не смели о такой возможности.

Примечательно, что два аса-Героя из 42-го гиап В. Исаев и Г. Павлов написали воспоминания о пережитом. Книги вышли, когда Косса уже был восстановлен в звании Героя Советского Союза. Однако ни в одной из книг ни разу не упоминается его имя. Не простили, значит, боевые товарищи ему этого отчаянного поступка с перелетом границы.
«Герои без Золотых Звезд. Прокляты и забыты», Владимир Николаевич Конев, 2008г.

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Истинная ложь

    В детстве, не знаю почему, я часто любил приврать. По каждому пустяку. Без всякого повода. Бывало, приходил домой грязный и потный. И на…

  • Сказка

    Пришел однажды ко мне приятель и рассказал такую историю… Данным-давно жили в одном городе два человека. Один был портным, другой…

  • Желтый песок

    — Давай посидим здесь, — сказала она. — Нет. Пойдем на скамейку, — сказал он. — Там песок. Я люблю желтый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments