fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Недоверие своих




Весной 1942 г. летчик Г. Лепехин прибыл в 751-й ап. Полком в то время командовал подполковник Герой Советского Союза В.Г. Тихонов[52] — один из участников первых бомбардировок Берлина в августе — сентябре 1941 г. Несмотря на то что воевать Лепёхин начал лишь в мае 1942 г., уже первые два боевых вылета позволили ему перейти из списка новичков в список «бывалых». В первый вылет он удачно сбросил бомбы на железнодорожный узел Брянск, во второй — участвовал в налете на вражеский аэродром в районе этого города. Экипажи полка тогда уничтожили 37 и повредили 5 бомбардировщиков, сожгли 10 истребителей, 4 транспортных самолета, взорвали 2 склада с горючим, склад бомб, склад снарядов, уничтожили около 150 фашистов.


28 июня 1942 г. немецкие войска прорвали оборону на стыке 13-й и 40-й армий Брянского фронта. Подразделения АДЦ, в том числе 751-й полк, активно помогали нашим войскам в ликвидации прорыва. АДЦ противодействовала переброске вражеских войск, эшелонов с техникой по железным дорогам Брянск — Орел — Курск и Брянск — Льгов — Курск. В июле лишь на Брянском узле в результате действий бомбардировщиков было уничтожено 15 железнодорожных эшелонов противника, а также 400 тонн горючего и несколько сот полицейских. На железнодорожном узле Брянск-2 на воздух взлетело более 500 вагонов, в их числе 28 с боеприпасами, 3 эшелона с минами и тяжелым снаряжением, сожжен склад боеприпасов, убито и ранено до 3000 немецких солдат и офицеров. Узел не работал двое суток.

В начале июля 1942 г. в штабе полка решался вопрос, какие именно экипажи выделить для участия в дальних полетах в глубоком тылу противника. Несмотря на то что боевой стаж летчика Лепёхина составлял немногим более месяца войны, а количество вылетов около 20, его экипаж был включен в список.

Выделенные экипажи к середине июля перелетели на аэродромы Московской зоны, где началась усиленная подготовка к дальним полетам. На бомбардировщиках к тому времени было проведено много работ, повысивших их боевые качества: было улучшено бронирование кабин, для борьбы с течью поврежденных бензобаков установлены протекторы. Нижние поверхности крыльев, фюзеляжа и хвостового оперения были покрашены черной краской, не дающей отражения в лучах прожекторов. Для предотвращения взрыва при возможном попадании снаряда в бензобаки они заполнялись углекислым газом. Техники, механики, мотористы меняли моторы, выполняли профилактические работы.

Летчики и штурманы склеивали карты с районом действий — от аэродрома вылета до объекта удара в Германии, Польше, Венгрии, Румынии. Склеенные карты представляли собой длинные полосы бумаги. Таких полос-скатертей было несколько вариантов. Экипажи изучали район полета по маршруту, и особенно район целей. В их распоряжении были карты крупного масштаба, планы и фотосхемы вражеских городов. Большое внимание уделялось сети радиостанций на территории неприятеля, режиму их работы. Радисты готовились к обеспечению надежной связи самолета с командным пунктом (КП).

Вначале был осуществлен пробный налет на железнодорожный узел Кенигсберг. Налет прошел успешно. Противник не ожидал наших самолетов. Город был ярко освещен электрическими огнями, противовоздушная оборона не оказала никакого противодействия.

21 июля 1942 г. состоялся массированный налет. Время вылета — перед заходом солнца. Экипажи — в кабинах самолетов. В бомболюках — бомбы усиленного взрывного действия, бензобаки полностью заправлены горючим. Баллоны наполнены кислородом, рядом лежат маски. На земле тепло, но пилоты одеты во все меховое: предстоит высотный полет.

После взлета экипажи направляются к исходному пункту маршрута (ИПМ). Чтобы скрыть от противника местонахождение аэродрома АДД, линия маршрута на карте нанесена от ИПМ. Курс и расстояние полета к ИПМ летчик и штурман запомнили при подготовке к заданию.

Под самолетом — лесные массивы. Впереди на фоне вечерней зари показалась широкая лента реки. Самолет долго идет вдоль линии фронта. Левее на сотни километров протянулась зона пожаров. С высоты хорошо виден объятый пламенем древний город Ржев.

На западе горизонт как-то незаметно закрыли облака. Вскоре они стали перед самолетом стеной. Вспыхнула ослепительная молния, потом еще и еще. Огненные стрелы совсем рядом. Метеорологический фронт преградил путь к Кенигсбергу. Лететь в грозовых облаках неразумно. Экипаж пытается перевалить через грозовой барьер. Самолет поднимается на высоту более 6500 м, а белые наковальни туч, освещаемых молнией, возвышаются, наверное, до десяти тысяч метров. Ил-4 продолжает ползти все выше и выше. Гроза уже рядом. Над головой мгла. Она все время сгущается. Звезды еле видны.

И вдруг начинается небывалой силы болтанка. Мощные вертикальные потоки швыряют самолет, словно щепку. Он то на сотню метров проваливается куда-то в бездну, то с огромной скоростью вылетает наверх. Машина плохо слушается рулей, экипаж отрывает от сидений, как будто неведомая сила хочет вышвырнуть из кабины.

В этой обстановке командир принимает решение выходить из облачности. С большим трудом самолет разворачивается. Порой ноги пилота отрывались от педалей, но он крепко держал в руках штурвал. Пришлось бомбить запасную цель. Нужно сказать, что три самолета, попавшие в грозу, попросту развалились, но их экипажи спаслись на парашютах. Два экипажа пропали без вести.

24 июля — повторный налет на Кенигсберг. Снова пришлось лететь в сложных метеорологических условиях. Но результаты удара были отличными. Вражеские объекты горели. На этот раз район цели был прикрыт зенитной артиллерией и 30 прожекторами. Домой на базу не вернулось несколько экипажей.

Затем последовали удары по Данцигу (ныне Гданьск), Тильзиту (ныне Советск), Инстенбургу (ныне Черняховск). Постепенно летчики АДЦ увеличивали радиус действия дальнего бомбардировщика, чтобы возобновить налеты на Берлин, прерванные ровно год назад. Для этой цели конструкторами были разработаны из обтюраторного картона дополнительные баки емкостью 350 литров. Они подвешивались на внешние бомбодержатели. Бензин из них расходовался в первой части полета.

Вечером 26 августа самолеты группы взлетели и взяли курс на северо-запад. В бомболюках самолетов, подвешены по десять 100-килограммовых бомб без взрывателей. Бензобаки заполнены частично. Вскоре бомбардировщики совершили посадку на прифронтовом аэродроме близ города Андреаполь. Садились в полной темноте: фронт — в 40 километрах. Аэродром «подскока» до отказа забит самолетами нескольких полков АДЦ. Пока летчики отдыхают в соседнем лесу, группа технического состава окончательно готовит самолеты: полностью заправляет горючим, ввертывает взрыватели в бомбы, проводит предполетный осмотр.

Экипажи сверили часы, получили кодовый сигнал «свой самолет». Непривычно долго разгонялся перегруженный самолет. Наконец толчок. Мигом убирается шасси. И все равно кажется, что машина не летит, а ползет животом по траве. Почти на метровой высоте самолет проплывает над деревьями.

На Берлин летела целая армада бомбардировщиков АДЦ. Линию фронта самолеты пересекли еще засветло. Потом и до самой Германии летели в кромешной темноте. Общая длина маршрута — 3500 км, высота полета — 6300 м. Ил-4 не имел автопилота, и летчику предстояло пилотировать корабль в течение 10–13 часов вручную. Штурману предстояла не менее сложная задача провести самолет за тысячи километров в сложных условиях погоды. Значительная часть полета проходила над вражеской территорией, над Балтийским морем, где самолеты ожидали грозовые фронты с обледенением и болтанкой, зенитный огонь, слепящие лучи прожекторов, неоднократные встречи с истребителями и другие неприятности. С трудом штурман опознал еле различимый остров Борнхольм.

Самолеты достигли Штеттина (ныне Щецин). Отсюда вражеская ПВО оказывала самолетам мощное сопротивление. Масса прожекторов. Небо сплошь в разрывах зенитных снарядов — прямо огненная тропа к Берлину. Город непосредственно охраняли сотни зенитных батарей, множество аэростатных заслонов, эскадрильи ночных истребителей. Преодолевая этот заслон, на логово фашистского зверя волна за волной наплывали советские бомбардировщики.

Берлин горит, дым поднимается высоко к небу. Он продолжал гореть 30 августа и 10 сентября, когда были совершены повторные налеты.

В начале сентября летчики нескольких полков АДЦ совершили еще несколько массированных налетов на военные объекты стран — саттелитов Германии: Будапешта (5 и 10 сентября), Бухареста (14 сентября). Бомбовые удары были весьма успешными. Попутно над столицами союзников Германии были разбросаны сотни тысяч листовок, призывающих венгров и румын перестать сражаться на стороне Гитлера.

Вскоре боевая работа экипажей полка в Московской зоне была завершена, и они возвратились на базу.

За боевую работу в октябре 1942 г. летчик был представлен к своему первому ордену. Однако, учитывая весьма успешные результаты бомбовых ударов и суммарное количество вылетов, перевалившее за сотню, он был удостоен сразу звания Героя Советского Союза.

В своих предоктябрьских обязательствах, накануне 25-й годовщины Октябрьской революции, летчики Лепёхин и Курятник[53] дали слово догнать по количеству боевых вылетов старых летчиков. Это обязательство они выполнили с честью. В это время полк получил задание произвести бомбардировку аэродрома в районе Витебска. По данным разведки, на этом аэродроме и еще двух немцы сконцентрировали большое количество «юнкерсов». Противник готовил массированный бомбовый удар возмездия на Москву. Группу бомбардировщиков на Витебск повел замполит Чулков[54]. Удар был успешным. Бомбовыми ударами были уничтожены и повреждены не только бомбардировщики противника, но и склады боеприпасов и ГСМ.

В период наступления наших войск под Сталинградом Лепёхин уже командовал звеном. Он водил самолеты на колонны отступающих войск противника, на аэродромы, склады. В район Сталинграда самолеты летали в основном ночью. Но с наступлением осени появилась сплошная облачность. Высота ее нижней кромки —100–200 метров. Ночная работа стала невозможной. Тогда командование поставило задачу: совершать налеты днем, на малой высоте, при необходимости маскируясь облаками, обнаруживать цель и уничтожать ее. Взрыватели на бомбах устанавливались с замедлением, чтобы взрывная волна не поразила самолет.

25 марта 1943 г. за успешную боевую деятельность полк Лепёхина был удостоен звания гвардейского и стaл именоваться 8-м гвардейским, а дивизия — 2-й гвардейской.

В начале апреля 1943 г. АДЦ возобновила массированные налеты на вражеские объекты в глубоком тылу противника. Первым объектом второй серии стал Кенигсберг, который экипажи АДЦ бомбили 14 апреля.

16 апреля 1943 г. Герой Советского Союза гвардии капитан Г. Лепёхин вел свой Ил-4 на Данциг.

В его экипаже, как назло, в ту ночь не оказалось стрелка. В ноль часов по московскому времени самолет прошел Кенигсберг, где его засекли вражеские локаторщики. Ночные истребители противника атаковали бомбардировщик и подожгли его.

Горел левый мотор, оборвалась связь. Скольжением сбить пламя не удалось. Лепёхин приказал экипажу покинуть горящий самолет. После того как выпрыгнули с парашютами штурман и стрелок-радист, он открыл колпак кабины. С трудом ему удалось отделиться от падавшего самолета.

Он плавно покачивался в ночном небе. Унты оказались непристегнутыми и при раскрытии парашюта слетели. Внизу догорала машина. Было ясно, что немцы поспешат к месту падения самолета. А около него, судя по всему, приземлится и он сам. Надо опередить врага. Лепёхин подтянул стропы, увеличил скорость падения. Не заметил, как встретился с землей. Удар был настолько сильным, что летчик потерял сознание.

Очнулся Лепёхин в 11 часов утра и услышал немецкую речь. Он лежал на кровати весь разбитый и пронизанный нестерпимой болью. Плен!

Весь день летчик лежал, не шевелясь, на жестком топчане. Вечером в помещение вошел офицер с двумя солдатами. Они о. чем-то поговорили. Потом солдаты бесцеремонно подхватили летчика и поволокли к двери. Швырнули в кузов грузовика.

Машина остановилась где-то в поле. Немцы сбросили летчика на землю, задымили сигаретами. Нехотя взялись за лопаты. Но то ли земля показалась им твердой или по другой какой-нибудь причине, но солдаты вдруг прекратили начатую работу. Снова тело летчика брошено в кузов, снова загремели лопаты. Машина запрыгала по проселку.

Через несколько часов Лепёхин оказался в лагере военнопленных близ г. Морицфельде. Загадочным был этот лагерь. В бараках размещалось около 150 военнопленных. Все они были авиаторы — летчики, штурмовики, стрелки-радисты, бортмеханики. Размещались они в больших помещениях с рядами двухъярусных коек. Нельзя было понять, кто есть кто, — все переодеты: кирзовые сапоги, серые брюки, зеленоватый френч и нижнее белье. Одежда походила на форму немецких солдат. Дали переодеться в нее и Лепёхину. Сначала он не придал этому значения и был рад чистому белью. Назвался он Георгием. Спустя месяц, как только зажили раны, за него взялись крепко. На допрос доставили волоком — стоять он не мог, а передвигался с двумя палками. Вначале он пытался выдать себя за воздушного стрелка, но в том же лагере уже сидел его стрелок-радист Михаил Буренок, а в руках немцев оказалось его удостоверение личности и еще кое-что. Били, уговаривали, пытали, грозили и снова уговаривали власовцы. Но он молчал.

Бывший узник этого лагеря Б.В. Веселовский[55] вспоминал: «В лагере проводилась антисоветская агитация, были развешаны соответствующие плакаты.

Почти ежедневно приносили газету РОА «За Родину», кто-то из обслуги расхваливал «новый порядок» на территориях, оккупированных немцами.

Частенько в штаб вызывали кого-либо, и там подолгу велся с ним разговор. Несколько раз со мной беседовал полковник Холтерс. Не допрашивал, а именно беседовал.

Некоторых пленных куда-то увозили. Через несколько дней они вновь появлялись.

Каждый день пленных небольшими группами выводили под конвоем на разные хозяйственные работы в деревню. Мы копали огороды и чистили скотные дворы. Во время работы пленных фотографировали.

В отдельном флигеле жил пленный генерал авиации Михаил Александрович Белешев».

Неожиданно, без всяких обиняков, генерал предложил Лепёхину участвовать в побеге. Летчик настороженно отнесся к откровенному генералу и сослался на свои костыли. Но когда окреп и почувствовал в себе силы, вошел в группу его новых друзей, которая решила бежать. Из двух вариантов выбрали вооруженное восстание: захватить лагерь, уничтожить охрану и с оружием на автомобилях пробиваться в Литву или Польшу к партизанам. Возглавить восстание согласился генерал Белешев. Начало его назначили на вечер 15 мая. Однако накануне эсэсовцы арестовали 11 человек — активных членов подпольного комитета. В их числе оказался Лепёхин. На проходной Белешев был высажен. Ясно было одно: среди них оказался предатель. Но кто? Большинство склонялось к мысли, что их предал генерал.

Пленных заключили в Инстенбургскую тюрьму. Начались допросы. Каждые сутки, по нескольку часов, в основном ночью. Пленных избивали, грозили расстрелом. Баланда и кусок хлеба с опилками — вся еда. Вскоре счет дням был потерян. В камере заключенный был один. Бока болели и немели от бетонного пола.

Не добившись ничего, «штрафников» перевезли в товарном вагоне в один из лагерей на территории Литвы. Через некоторое время их погрузили в вагоны и повезли обратно на запад.

Неугомонный Веселовский предложил бежать в пути. Лепёхин не соглашался: «Броситься на автомат я всегда успею». Слишком малы были шансы на успех. По всему выходило, что в открытую дверь успеют выскочить только двое, третий будет расстрелян охраной. Бросили жребий для двоих. Он достался Веселовскому и еще одному летчику. Незаметно для охраны узники расшатали скобы, отвлекли внимание часового, и двое беглецов успели нырнуть в черную бездну ночи.

Остальных пленников привезли в Лодзь, где сосредотачивались советские летчики, попавшие в плен. В лагере также сновали власовцы, пытаясь склонить на свою сторону. Среди вербовщиков Лепёхин с удивлением узнал своего знакомого — преподавателя аэродинамики Иванова из Качинской авиашколы.

В октябре 1943 г. группа из 150 человек была направлена этапом в Регенсбург в качестве дармовой рабочей силы на один из военных авиазаводов. Их загнали в бараки, обнесенные колючей проволокой. На заводе летчики Лепёхин, Клименко и Королев обзавелись кусачками и, выставив в бараке окно, прорезав в проволоке лаз, бежали. Несколько суток ночами пробирались к чехословацкой границе. На исходе октября они шли по Чехословакии. Однажды утром на сеновале их накрыли местные полицейские. Снова тюрьма. Потом наручники, этап в штрафной концлагерь в Флиссенберг. Каторжные работы в каменоломне.

Еще этап. На этот раз в концентрационный лагерь Бухенвальд. И порядковый личный знак, который легко было запомнить, — № 93000. Лепёхину удалось связаться с подпольным центром. Вскоре летчик «умер» от истощения. Он получил номер 66875 и стал Иваном Хмарой из Донбасса, а его личный знак оказался в крематории вместе с умершим узником. Через месяц Лепёхин уже был в лагере с менее строгим режимом — Бадзальцунге. Работал в глубокой соляной шахте. Готовился его побег.

Но немцы решили стянуть в Бухенвальд возможно больше военнопленных, и Лепёхин в апреле 1945 г. снова оказался в нем.

11 апреля 1945-го в лагере вспыхнуло восстание. Заключенные освободили сами себя, уничтожив деморализованную охрану. На захваченной немецкой машине Лепёхин с товарищами вслед за 3-й американской танковой армией рванул на Эльбу. В Торгау встретились со своими. Первым делом у пленных отобрали автомашину, дав взамен велосипеды, но на следующем перекрестке комендантский наряд отобрал и их. Кое-как на попутной машине доехали до Варшавы.

Здесь, в авиационном штабе, бывшим узникам выписали проездные документы и направление на госпроверку в лагерь НКВД на станции Алкино под Уфой.

Лепёхин легко прошел проверку, и по письму Главного маршала авиации А.Е. Голованова был направлен в его распоряжение. Он был направлен в полк, который дислоцировался в Полтаве, где вступил в командование эскадрильей. Приехав из отпуска, Лепёхин узнал, что уволен из армии.

В ноябре 1946 г. он был арестован, якобы за связь с гитлеровцами. Следователи взялись за него крепко.

Почему совершил столько побегов, а его не расстреляли? Почему надел немецкую форму? Почему находился в лагере под другой фамилией? К нему было еще больше недоверия, чем к тем, кто смиренно просидел в лагере до освобождения. Ему инкриминировали срыв группового побега и выдачу врагу военной тайны, поскольку кодированный бортовой журнал радиообмена оказался у немцев. Трибунал изрек приговор: десять лет ИТЛ. Вскоре он был лишен звания Героя Советского Союза.

Только в 1953 году, после смерти Сталина, летчика освободили по амнистии. Вышел он из заключения тяжко и глубоко больным, физически и душевно страдающим человеком. В 1956 г. Лепёхина реабилитировали. Вскоре ему вернули прежние награды — орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» — те, что он оставил на аэродроме перед своим последним полетом в апреле 1943 г.

По ходатайству Ленинского района постановлением администрации города Воронежа № 58 от 12 октября 2004 г. на доме № 101 по улице 20-летия Октября, где проживал Г. Лепёхин, установлена мемориальная доска.
«Герои без Золотых Звезд. Прокляты и забыты», Владимир Николаевич Конев, 2008г.

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Истинная ложь

    В детстве, не знаю почему, я часто любил приврать. По каждому пустяку. Без всякого повода. Бывало, приходил домой грязный и потный. И на…

  • Сказка

    Пришел однажды ко мне приятель и рассказал такую историю… Данным-давно жили в одном городе два человека. Один был портным, другой…

  • Желтый песок

    — Давай посидим здесь, — сказала она. — Нет. Пойдем на скамейку, — сказал он. — Там песок. Я люблю желтый…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments