fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Секреты искусственной крови




История ее создания – драматична и даже трагична. Но прежде чем ее рассказывать, давайте подумаем: «А зачем вообще нужна искусственная кровь?»

Вспомним, еще со времен Гиппократа врачи пытались лечить больных не только пусканием крови, но и переливанием ее. Или, говоря иначе, с помощью трансфузиологии. Но зачастую от этого было больше вреда, чем пользы. Ведь медики поначалу не знали, что кровь у людей бывает четырех различных групп, а если учесть еще и положительный или отрицательный резус-фактор, то восьми.


А когда разобрались что к чему, выяснилось: делать крупные запасы обычной донорской крови дорого и неудобно. Во-первых, в нужный момент, как правило, доноров не хватает. Во-вторых, кровь надо хранить в холодильниках, что не всегда возможно, например, в полевых условиях. В-третьих, известно не так уж мало случаев, когда с донорской кровью в организм пациента попадают возбудители таких страшных болезней, как СПИД и гепатит С…

Словом, нужен такой кровезаменитель, который не требует жестких условий транспортировки, способен долгое время храниться при комнатной температуре, а переливание можно осуществить прямо на месте происшествия, до прибытия пациента в стационар.

Наверное, именно поэтому в 2008 году американские ученые раззвонили о создании такой жидкости на весь мир, заявив, что это событие можно приравнять к первому полету на Луну. Возможно, они не знали (а скорее всего, не захотели знать), что первенство в изобретении «синтетической крови» – перфторана – принадлежит российским ученым из подмосковного Пущино, которые разработали его около 30 лет назад.

Долгожитель науки, профессор кафедры биофизики физфака МГУ им. М.В. Ломоносова Симон Эльевич Шноль хорошо помнит те события.

Еще в самом начале 60-х годов ХХ века появились сенсационные сообщения об идее американца Генри Словитера, предлагавшего создать насыщенные кислородом воздуха эмульсии перфторуглеродов в качестве дыхательной среды и возможных кровезаменителей. Более того, в 1966 году Лиленд Кларк поместила мышь, словно рыбу, в аквариум, наполненный перфторэмульсией.

Перфторуглероды – это цепочки углеродных атомов, у которых все свободные валентности замещены атомами фтора. Химическая связь углерод – фтор чрезвычайно прочна, поэтому фторуглероды не вступают ни в какие химические реакции. Их молекулы гидрофобны – жироподобны – и в воде нерастворимы. Однако они могут образовывать эмульсии – мельчайшие капельки, взвешенные в воде.

Причем в густой тяжелой белой жидкости концентрация кислорода была столь большой, что погруженные в нее мыши могли некоторое время «дышать» ею вместо воздуха. Жидкость заполняла легкие, и содержавшегося в ней кислорода оказывалось достаточно, чтобы поддерживать их жизнь. Однако мыши довольно скоро погибали. Происходило это не из-за недостатка кислорода, а от переутомления мышц грудной клетки, которым было слишком тяжело качать густую жидкость вместо воздуха.

Тогда эксперименты пошли в несколько ином русле. В 1968 году Роберт Гейер осуществил стопроцентное замещение крови крысы на перфторэмульсию. Крыса осталась жива.

В 1969 году разработкой перфторэмульсионных заменителей крови занялись американские и японские исследователи. Однако после первых сообщений о возможностях перфторуглеродных эмульсий вдруг наступило затишье. Это могло быть по двум причинам. Либо экстравагантные работы Словитера и его последователей оказались своего рода мыльным пузырем. Либо, напротив, работы оказались столь перспективны, что их перевели в ранг секретных.

«В конце 70-х годов ХХ века по специальным каналам правительство СССР получило сообщение о проводимых в США и Японии работах по созданию кровезаменителей на основе перфторуглеродных эмульсий, – вспоминает Шноль. – Было очевидно стратегическое значение этих исследований. Холодная война была в разгаре, напряжение в мире возрастало. При любой войне, и особенно при ядерной, жизнь уцелевшего в первые секунды населения зависит в первую очередь от запасов донорской крови. Но даже в мирное время ее не хватает»…

И мысль, что от множества проблем можно избавиться, используя безвредную, незараженную, лишенную групповой индивидуальности, не боящуюся нагревания перфторуглеродную эмульсию, казалась спасительной. И советское правительство поручило Академии наук решить эту проблему. За дело взялись вице-президент АН СССР Юрий Овчинников и директор Института биофизики РАН Генрих Иваницкий. Их «правой рукой» стал молодой, талантливый ученый, доктор медицинских наук, профессор Феликс Белоярцев.

К концу 1983 года препарат был готов к клиническим испытаниям. Он представлял собой жидкость голубоватого цвета – отсюда и поэтическое название «голубая кровь» – и обладал помимо многих полезных свойств поистине уникальным: мог доставлять кислород через мельчайшие капилляры.

О «русской голубой крови» заговорили как о спасительной панацее для рода человеческого. Ведь в аналогичных исследованиях американских и японских исследователей наступил кризис. Подопытные животные после введения препаратов часто погибали от закупорки сосудов. Как решить эту проблему, догадались только наши ученые. Они стали готовить эмульсии с максимально мелкими частицами, используя специальную аппаратуру. Средний размер частиц эмульсии в перфторане около 0,1 микрона. Размер эритроцита – 7 микрон. Это соотношение обусловило все успехи.

Профессор Белоярцев был так поглощен работой, что порою не спал сутками, ездил за нужными приборами и препаратами из Пущино в Москву по несколько раз в день, – а это 120 км. Он тратил на эксперименты и разъезды всю свою зарплату и наивно полагал, что все вокруг разделяют его фанатизм. «Ребята, мы делаем великое дело, остальное неважно!» – твердил он своим сотрудникам, не догадываясь, что для кого-то это вовсе не так.

Дальше произошло следующее. Из реанимационного отделения Филатовской больницы пришла весть: пятилетняя Аня Гришина, сбитая троллейбусом, была в безнадежном состоянии: множественные переломы, ушибы, разрывы тканей и органов. Ребенок умирал. Врачи объявили об этом родителям, но те не хотели мириться с неизбежным. Детский хирург, друг Феликса Белоярцева, профессор Михельсон сказал: «Последняя надежда – у Феликса есть какой-то препарат»…

Консилиум с участием заместителя министра здравоохранения, детского хирурга Исакова постановил: «По жизненным показаниям просить профессора Белоярцева…» Тот услышал просьбу по телефону и тут же примчался в Москву. Он привез две ампулы перфторана.

У телефона в Пущино остался ближайший соратник Белоярцева Евгений Маевский.

«Через некоторое время позвонил Белоярцев, – вспоминает Евгений Ильич. – Он был сильно взволнован. «Что делать? – просил совета он. – Девочка жива, после введения первой ампулы, кажется, стало лучше, но наблюдается странный тремор» (дрожь). Я сказал: «Вводи вторую!» Девочка выжила. С тех пор я ничего не знал о ее судьбе. Но однажды, это было в 1999 году, меня пригласили на телевидение для участия в передаче о перфторане. В какой-то момент в студию вошла высокая, розовощекая девушка лет двадцати, что называется, «кровь с молоком». Как выяснилось, это и была наша с Феликсом подопечная – Аня Гришина, студентка, спортсменка и красавица».

Следом за Аней перфторан спас еще жизни сотен солдат в Афганистане.

Казалось бы, после этого препарату обеспечено великое будущее, а его создателям – премии и почести. На деле все вышло иначе. Против Феликса Белоярцева и его коллег было возбуждено уголовное дело. Их обвинили в том, что они испытывают на людях препарат, еще официально не зарегистрированный Минздравом.

В Пущино приехала комиссия из КГБ. «Люди в штатском» денно и нощно дежурили в институте и под дверьми квартир разработчиков «голубой крови», устраивали допросы и умело натравливали людей друг на друга. Начались доносы, после чего против Белоярцева был выдвинут ряд абсурдных обвинений – например, в том, что он воровал спирт из лаборатории, продавал его, а на вырученные деньги строил дачу.

Последней каплей в этой дикой истории стал обыск на той самой даче, которую якобы построил Феликс на «уворованные» деньги. Она находилась на севере Подмосковья – примерно в 200 километрах от Пущино. Это был старый деревянный домик, в котором занятый работой Белоярцев не бывал уже несколько лет. Он попросил разрешения ехать туда на своей машине. Следом держали путь люди из «органов». После двухчасового обыска, во время которого они, естественно, ничего подозрительного не обнаружили, Белоярцев попросил разрешения заночевать на даче. Чекисты не возражали. А утром сторож нашел Феликса Федоровича мертвым. Через некоторое время на имя друга Белоярцева Бориса Третьяка пришло письмо, отправленное накануне самоубийства: «Дорогой Борис Федорович! Я не могу больше жить в атмосфере этой клеветы и предательства некоторых сотрудников. Побеспокойтесь о Нине и Аркаше»…

В Пущино вновь приехала «комиссия», которая провела «проверку» и вынесла заключение: Белоярцев покончил с собой «под тяжестью улик». Однако вскоре уголовное дело было закрыто за отсутствием состава преступления. Ведь ни одна из «жертв» эксперимента не была погублена, наоборот, перфторан для всех оказался единственным спасением.

В конце 1980-х годов «голубая кровь» и доброе имя Феликса Белоярцева были реабилитированы. Продолжились разработки препарата, которые долгое время велись в Пущино полуподпольно. Со временем выяснилось, что перфторан не только великолепно заменяет донорскую кровь. У него есть и побочные действия. Например, на какое-то время он оседает в печени. Исследователи полагали, что это существенный недостаток, и пытались с ним бороться. Но потом оказалось, что с помощью перфторуглеродов в печени происходит синтез определенных химических веществ, очищающих ее от шлаков. Это означает, что с помощью «голубой крови» можно лечить, например, нашу национальную болезнь – цирроз печени, а также разные виды гепатитов.

Или вот вам еще один вариант счастливого применения побочного действия. Когда больному вводят перфторан, у него возникает озноб, похожий на гриппозное состояние, – это активизируется иммунная система. Таким образом, перфторан можно использовать в качестве стимулятора иммунной системы и даже для лечения СПИДа.

Вроде бы у этой истории счастливый конец. Но почему-то особой радости по этому поводу у создателей перфторана нет. И не только потому, что им жаль загубленный понапрасну талант и жизнь своего коллеги. Пока в СССР шли суды и гонения, ученые за рубежом не дремали. И вот уже американцы громогласно объявили о своем первенстве, хотя на самом деле это и не так.

Еще одно сообщение поступило из Британии. Ученые из Университета Шеффилда под руководством Ланса Тваймана разработали еще один вариант синтетического заменителя крови с полимерной основой.

Необходимость скорейшего внедрения универсальной крови ныне подстегивается еще и вот каким открытием. В феврале 2012 года ученые Университета Вермонта (США) и Парижского института переливания крови сделали сенсационное заявление: к существовавшим прежде четырем группам крови (I, II, III и IV) ныне добавились еще две – «Ленджерис» (Langereis) и «Джуниор» (Junior).

Носителями новых групп крови являются десятки тысяч японцев, пишут СМИ. Кроме того, новые группы в последнее время стали также находить и у представителей других народностей – например, у европейских цыган и некоторых американцев, родители которых представляют разные расы и этнические группы.

Появление именно четырех групп крови связано с четырьмя этапами эволюции человечества, полагают эксперты. Первый этап – появление первых людей, которые все имели одну группу крови – О (I). Второй этап – переход от охотничье-собирательного образа добывания пищи к более цивилизованному аграрному – дал в результате группу А (II). Третий этап – слияние и миграция рас с африканского континента в Европу, Азию, Северную и Южную Америку, в результате чего появилась группа В (III). И наконец, относительно недавно при перемешивании различных групп появилась группа АВ (IV).

Откуда же могли появиться еще две – «японские», ученые пока четко объяснить не могут. Но есть гипотеза: начался новый этап эволюции человечества, связанный уже не с питанием, а с повышенным радиационным фоном и электромагнитным излучением – последствиями промышленной революции.

Изрядную долю радиации японцы получили во время атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки и катастрофы на Фукусиме. А электромагнитными полями, которые создают все электронные приборы – от СВЧ-печки до мобильника, – буквально пронизаны плотно застроенные японские города.

И, похоже, шесть групп крови – не предел. Японские исследователи из Центров крови Красного Креста в Осаке и Хоккайдо считают, что в будущем могут появиться еще 10–15 групп крови. Их появление, пророчат эксперты, скорее всего, будет связано с грядущими успехами в области продления жизни и сохранения здоровья, а также с разнообразными медикаментами нового поколения.

Это открытие, повторим, еще больше повышает значимость универсальной крови. Ведь с увеличением количества групп крови возрастает и риск, что в спешке или по иным причинам пациенту будет перелита неподходящая кровь, что может привести к разного рода осложнениям, а то и гибели пострадавшего.
«100 великих тайн медицины», Станислав Николаевич Зигуненко, 2013г. 

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • К столетию Несси

    Озеро распахнулось перед нашими глазами неожиданно. Зеленые холмы, замыкающие его кольцом, разбежались в стороны, и асфальтовая…

  • У Нестерова было два проекта

    Серьезные биографы Нестерова уже давно и совершенно точно знали, что у него было два совершенно различных и во всем несхожих…

  • Какова судьба первого самолета Нестерова?

    Заместитель военного министра Алексей Андреевич Поливанов пил утренний кофе и просматривал свежие газеты, когда денщик доложил…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments