fan_project

Categories:

Первый герой Украины

До конца 80-х об этом человеке можно было узнать лишь то, что он храбро сражался в Испании за что и был удостоен высокого звания Героя, и еще некоторые подробности детских и юношеских лет. Более развернутые очерки о жизни и деятельности Проскурова стали появляться лишь в последнее время.

Когда ему было семь лет, семья переехала на постоянное место жительства в поселок Верхняя Хортица. Рядом жили немецкие колонисты, и он, сдружившись с детьми, освоил и легко понимал разговорный немецкий язык. В 1914 году Иван поступил в 1-й класс Александровского (Запорожского) училища железнодорожников. Был способным и прилежным учеником. С ранних лет трудился, да и учеба была связана с выполнением подсобных работ в ремонтных мастерских. Прервала учебу Гражданская война. С 11 до 15 лет мальчик помогал родителям в домашнем хозяйстве, а потом нанялся батраком к богачу. В августе 1924 г. устроился на завод. Работал в литейном цехе помощником вагранщика. Два года спустя Проскурова избрали председателем районного секретариата профсоюзов в селах Хортица и Токмаковка. В последнем селе нашел он и свою любовь на всю жизнь — красавицу Александру. В ноябре 1926 г. в молодой семье родился первенец — девочка Лида.

Комсомолец 20-х годов. Простой и скромный, трудолюбивый и жизнерадостный человек. В его голубых глазах всегда сверкали задор и отвага. В 1927 г. он стал коммунистом. Учился на рабфаке сельскохозяйственного института в Харькове. С последнего курса института в апреле 1931 г. по партийной путевке был направлен на учебу в 7-ю Сталинградскую школу военных летчиков.

Позднее Проскуров признавался: «Я даже побаивался летного дела, но меня вызвали в райком комсомола и там сагитировали пойти в летную школу».

После ее окончания в феврале 1933 г. служил летчиком-инструктором. В марте 1934 г. был направлен в щколу морских летчиков. В мае 1934 г. Проскурова назначили командиром экипажа тяжелого бомбардировщика. В том же году он успешно испытывает модификацию самолета ТБ-3, предназначенного для переброски десантных войск, и в конце года идет на повышение — становится командиром отряда.

В октябре 1935 г. в составе советской делегации Проскуров принял участие в Международном авиационном состязании в Бухаресте (Румыния).

Когда самолет В.П. Чкалова, совершавший рекордный беспосадочный перелет, потерпел 22 июля 1936 г. аварию при посадке на остров Удд, экипажу ТБ-3 Проскурова командование авиабригады поставило задачу оказать им помощь. Необходимо было срочно перебросить ведущего инженера, специалистов и запасные части к поврежденному самолету. На выполнение задания отводилось трое суток. Штурман Прокофьев[76] вошел в экипаж Проскурова.

Взлетели с московского аэродрома на рассвете 30 июля. Полет проходил в сложнейших погодных условиях на высоте 4000–6000 метров. Садились в Омске, Красноярске. Делали заправку и тут же подкреплялись сами бутербродами с чаем. Сразу за Красноярском самолет вошел в дождевую пелену. Перед Байкалом началось что-то невообразимое. Самолет резко бросало в «воздушную яму» до 1500 метров, затем восходящим потоком подбрасывало до 4000. С потемневшим от напряжения лицом оба пилота с трудом удерживали самолет. Опасно задвигались грузы. Угрожающе громко скрипели шпангоуты и стрингеры каркаса. Лишь над восточным побережьем Байкала эта жуткая пляска самолета прекратилась.

На промежуточный аэродром садились ночью. Проскуров дал возможность экипажу выспаться. На следующий день, придерживаясь Амура, вышли на Хабаровск.

Расстояние в 6860 километров по маршруту Москва — Хабаровск было преодолено за 29 часов 47 минут летного времени. Весь перелет длился 54 часа 13 минут. Свой самолет они передали местной авиабригаде. Обратно ехали 11 суток поездом. Совместный полет и долгая дорога сдружили летчика Проскурова и штурмана Прокофьева. Среднего роста, коренастый, с живыми серо-голубыми глазами и темно-каштановыми волосами командир покорил Прокофьева своей выдержкой, собранностью, обдуманностью действий — всеми теми чертами, которые характеризуют волевую натуру.

Приказом наркома обороны К.Е. Ворошилова от 19 августа всему экипажу была объявлена благодарность, а начальник ВВС Алкснис через три дня после приезда лично принял участников перелета и вручил всем именные золотые часы. В секретариате им были вручены путевки в подмосковный санаторий «Архангельское».

В сентябре 1936 года Проскуров и Прокофьев подали рапорта, с тем чтобы их направили добровольцами в республиканскую Испанию, где вспыхнул мятеж. Друзья взяли в библиотеках книги по Испании, начали учить испанский язык. Когда был получен приказ, чтобы быстрее добраться до цели, вылетели пассажирским самолетом по маршруту Москва — Берлин — Париж. На руках командировочные предписания от московского автомобильного завода. Цель командировки: посетить автомобильные предприятия «Рено» для обмена опытом. Три дня в Париже, затем поезд Париж — Тулуза, пассажирским самолетом до Аликанте, поездом до Мадрида.

Аэродром Алькала-де-Энарес. Советский военно-воздушный атташе в Испании Б. Свешников представляет их летчикам-«старикам»:

— Новые волонтеры — поляк Феликс и чех Солдатчек.

Здесь пути-дороги друзей разошлись. Проскурова направили под Картахену. Здесь он, будучи командиром отряда, летал на устаревшем бомбардировщике «Бреге-19» с аэродрома Хетафа.

Свое первое задание группа выполнила успешно. Проскуров совершил еще несколько вылетов и остался «безлошадным». Затем в Альбасете началось формирование интернациональной эскадрильи «Испания». В нее вошло три отряда — два на самолетах «Потез-54» и один на «Бреге-19». С 15 октября франкисты перешли в наступление, и боевая работа стала более напряженной. С каждым боевым вылетом увеличивалась бомбовая нагрузка: кроме четырех стокилограммовых бомб наружной подвески, в фюзеляж «Потеза» загружалось 50 мелких осколочных и зажигательных бомб. В шутку эти устаревшие самолеты летчики прозвали «протезами». Проскуров возглавил звено из трех «Потез-54».

…Три часа ночи. Тревога. Под Мадридом обнаружены замаскированные артиллерийские позиции. Командир группы приказывает во что бы то ни стало уничтожить их. Один за другим самолеты взмывают в небо.

Когда приближались к цели, противник открыл сильный заградительный огонь, но самолеты упрямо идут к цели. Первыми сбросил бомбы бомбардировщик капитана Ларакко, за ним Проскуров, последним кнопку бомбодержателя нажал Деменчук Боевая задача была выполнена.

27 октября 1938 года шестерка бомбардировщиков, в составе которой находился Проскуров, нанесла бомбовый удар по аэродрому в Талавере в районе реки Тахо, в результате которого было уничтожено 15 самолетов мятежников.

На следующий день они же бомбили аэродром мятежников в Гранаде.

30 октября три бомбардировщика, которые пилотировали испанец Сопилло, украинец Проскуров и болгарин Горанов, вылетели на бомбардировку живой силы и техники в районе Навальконеро, что всего в 30 км к юго-западу от Мадрида. Ведущий Сопилло опоздал к вылету, а затем безрассудно изменил маршрут полета и долго летел над вражеской территорией. И, конечно же, еще до приближения к цели, в районе Навалькорнеро перехватили восемь «хейнкелей».

Один вражеский истребитель пристроился к ведущему, а затем сделал крутой разворот на юг и помахал крыльями. Ведущий последовал за ним. Измена!

Оставшиеся «хейнкели» ринулись в атаку на два бомбардировщика. Их встретил огонь стрелков, и после второй атаки один из «хейнкелей» вспыхнул от меткой очереди стрелка. В тот же миг загорелся мотор на самолете Горанова, и он начал отставать. Проскуров не оставил друга в беде: сбавил скорость и вместе с экипажем Горанова продолжал отбиваться от наседавших вражеских истребителей. Когда у Горанова был подбит второй мотор, фашистские летчики оставили его, так как были уверены, что поврежденный самолет далеко не уйдет. Они бросились за машиной Проскурова. Искусно маневрируя, тот уводил истребители все дальше и дальше от горящей машины. Поврежденные и изрешеченные пулями бомбардировщики Горанова и Проскурова так и не сумели дотянуть до аэродрома. Проскуров сделал вынужденную посадку на виноградном поле, а раненый Горанов сел на фюзеляж на нейтральной полосе. Лишь на следующий день экипаж Проскурова пешим порядком возвратился на свой аэродром.

В дальнейшем, взаимодействуя с военно-морским флотом, Проскуров летал на «Потез-54» с аэродрома Сан-Хавьер. Необходимо было найти крейсера мятежников «Сервера», «Канариес», «Болеарес» и навести на них флот. Не было опыта распознавания кораблей с большой высоты, опыта бомбометания по кораблям в море. Брошенные бомбы, казалось попадали в цель, а крейсер все-таки уходил без повреждений. После неудачных бомбардировок Остряков[77] и Проскуров приходили на стоявшие в Картахене корабли, знакомились с мишенью в натуре, разрабатывали тактику будущих операций. Для выполнения этой задачи Проскуров вызвал из эскадрильи Шахта штурмана Прокофьева, который имел опыт распознавания военных кораблей. Теперь задача была выполнена, а экипаж Острякова— Прокофьева при бомбардировке повредил один из кораблей.

С 3 февраля 1937 г., после отъезда Э. Шахта в Советский Союз, Проскуров возглавил 1-ю эскадрилью бомбардировщиков «СБ», которая базировалась на аэродроме Сент-Клементе. Здесь он вновь начал летать в одном экипаже с Прокофьевым.

В середине марта того же года с аэродрома Алькала друзья участвовали в нанесении бомбового удара по основной железнодорожной станции снабжения итальянского корпуса Сигуэнса. Проскуров повел эскадрилью в обход цели с востока, откуда противник меньше всего ожидал налет. Шли на пределе высоты, прикрываясь холмистой местностью. Едва пересекли шоссе, стало видно станцию, до предела забитую железнодорожными составами. Лучшей цели Прокофьеву еще не приходилось видеть. Можно было бомбить, не целясь. Но штурман дал команду Проскурову подвернуть вдоль эшелона цистерн.

Пять тонн бомб превратили станцию в огненный ад. Оставались еще полные боекомплекты к пулеметам. На обратном пути, сзади с тыла, самолеты вышли на высоте 300 м. на колонны итальянского корпуса, двигавшегося по шоссе. Перестроились в цепочку. Прокофьев вспоминал: «Так близко врага мы еще не видели. Наглый, самоуверенный, он пришел в чужую страну, чтобы поработить ее народ… Я смотрел на Проскурова. Он стиснул зубы. Его голубые глаза пылали гневом. Машина перешла в пологое пикирование, я открыл огонь по автомобилям. При выходе из пикирования стрелок поливал огнем нижнего пулемета. Этот маневр повторили экипажи остальных самолетов. Было видно, как солдаты вскакивали с автомашин и разбегались. Многие бросали оружие».

В это время летчики эскадрильи Проскурова делали по 3–4 вылета в день. К исходу 12 марта наступление итальянского корпуса, рвавшегося к Мадриду, было приостановлено, а затем началось его паническое отступление.

В конце мая республиканский флот совместно с авиацией должны были нанести удар по ВМБ мятежников на острове Ибиса. Обнаружив на рейде немецкий линкор «Дойчланд», командующий флотом решил не осложнять международную обстановку и отказался от обстрела базы. Однако летчиков-бомбардировщиков не предупредили об отмене удара. Три самолета, которые пилотировали Проскуров, Остряков и Тхор вышли на цель. Лавируя между разрывами снарядов зенитной артиллерии, ведущий самолет, который пилотировал Н. Остряков, прошел над линкором. Штурман Ливинский точно прицелился и нанес удар. В немецкий линкор угодили две бомбы, которые нанесли ему значительный ущерб, выведя из строя около 80 членов экипажа.

По возвращении из Испании Проскуров в июне 1937 г. стал первым украинцем — Героем Советского Союза. В том же месяце его назначили на должность командира 54-й авиабригады в Белой Церкви (Киевский военный округ), затем командующим 2-й отдельной авиационной армией особого назначения в Воронеже.

В ноябре 1939 г. ему была вручена Золотая Звезда Героя Советского Союза с порядковым номером 33.

Был в судьбе летчика-Героя период жизни, о котором долгое время не упоминали: с 14 апреля 1939 г. по 27 июля 1940 г. он возглавлял Разведывательное управление НКО СССР. Его назначение на этот пост все же не было случайным, как кажется на первый взгляд. Достаточно вспомнить командировку в Румынию. В Испании он был знаком с начальником Разведуправления Берзиным, а при возвращении из Испании несколько недель провел в Париже. В загадочные командировки он исчезал и позднее, ничего не объясняя родным.

После прокатившейся в 1937–1938 гг. волны арестов Проскуров сумел в короткий срок наладить деятельность Разведывательного управления. Он быстро входил в курс дела, становился талантливым руководителем. Никогда не повышал голос на подчиненных, прислушивался к их мнению, советовался по операциям. Он поражал сотрудников острым умом, цепкой памятью и настойчивостью. Домой уходил в 2–3 часа ночи. После докладов Сталину и в Генштаб он снова и снова перепроверял полученную информацию. Многие налаженные им разведструктуры действовали на протяжении всей Великой Отечественной войны. У Проскурова возникла идея создать единый центр по изучению и анализу всей разведывательной информации. В своих докладах он ничего не приукрашивал и не преуменьшал. Точку зрения Управления он докладывал Сталину напрямую, через голову своего наркома, что не совсем нравилось Тимошенко[78]. Были у него стычки и с Л.П. Берией. Многих разведчиков он уберег от арестов. Это стоило ему в конечном счете карьеры.

В конце июля 1940 г. генерал-лейтенанта авиации Проскурова освободили от должности, поставив в вину плохую подготовку разведки к советско-финляндской войне 1939–1940 гг. И это при том, что именно военная разведка обеспечила штабы войск подробнейшими сведениями буквально о каждой огневой точке линии Маннергейма.

Некоторое время Проскуров находился в резерве Наркомата обороны, пока в сентябре 1940 г. его не назначили командующим ВВС Дальневосточного фронта, а в октябре того же года — помощником начальника Главного управления ВВС Красной Армии по Дальней бомбардировочной авиации. По сути, он стал родоначальником ставшей в годы войны грозной силой авиации дальнего действия.

И.И. Проскуров остался самим собой. На одном из заседаний проектной комиссии в присутствии Сталина при необоснованной критике со стороны известного летчика он горячо отстаивал предложение Туполева о создании нового четырехмоторного бомбардировщика с убирающимся шасси.

В новой для себя должности Иван Иосифович почти все время проводил в командировках, инспектировал боевую готовность частей. Весной 1941 г. во время проверки авиационной бригады в Запорожье ее комбриг уверенно доложил о готовности летчиков выполнять боевые задания днем и ночью, в любых погодных условиях. В полночь Проскуров поднял бригаду по тревоге и приказал поднять эскадрилью для учебного бомбометания на полигоне. При возвращении летчики пренебрегли высотой, и три экипажа, пролетая над Донбассом, врезались в терриконы. Началось следствие, которое показало полную невиновность генерала Проскурова в случившемся.

Тем не менее ему объявили служебное несоответствие, а 27 мая 1941 г. освободили от занимаемой должности с формулировкой: «за аварийность в частях дальней бомбардировочной авиации».

«Согласен, чтобы т. Проскуров был предан суду наравне с т. Мироновым[79] Это будет честно и справедливо.

И. Сталин».

Эта резолюция на проекте приказа наркома обороны от 12 апреля 1941 г. и решила окончательную судьбу прославленного летчика.

21 апреля Проскуров пишет Сталину письмо, которое менее всего похоже на покаяние или оправдание: «…Происшествия тяжелые, и их много, это верно, но интересы дела требуют еще больше увеличить интенсивность летной работы, неустанно улучшая организацию и порядок в ВВС… У нас в истории авиации не было случая, когда бы судили командира за плохую подготовку вверенной ему части. Поэтому люди невольно выбирают из двух зол для себя меньшее и рассуждают так: «За недоработки в боевой подготовке меня поругают, ну и в худшем случае снизят на ступень в должности, а за аварии и катастрофы я пойду под суд».

18 июня 1941 г. Проскурову позвонил Сталин, спросил о здоровье. Невольным свидетелем разговора стал его боевой товарищ Г. Прокофьев: «Чувствую себя нормально, жду приказа о назначении… Нет, товарищ Сталин, я готов на любую должность. Я еще молод… Назначьте на дивизию… Готов туда… Согласен и на Одессу… Нет, товарищ Сталин, я готов на любую должность. Любую».

На следующий день Проскурова назначили на должность начальника ВВС — начальника авиационного отдела 7-й армии. На другой день после назначения генерал заехал в Разведуправление. Разговор с направленцем по Германии полковником Большаковым[80] настолько встревожил его, что он тут же послал телефонограмму начальнику штаба ВВС 7-й армии с приказом немедленно перебросить самолеты с основных аэродромов на запасные.

Поздно вечером 22 июня И. Проскуров, попрощавшись с семьей, выехал к новому месту службы в Карелию.

27 июня 1941 г. Иван Иосифович был арестован в Петрозаводске.

Основанием для ареста послужило телеграфное распоряжение начальника Главного управления госбезопасности В.Н. Меркулова[81]. Проскуров был препровожден в Москву и брошен во внутреннюю тюрьму на Лубянке. Ему ставилась в вину принадлежность к «антисоветской военно-заговорщической организации». Как следует из документов, он был «…признан виновным… по возвращении из Испании тормозил боевую подготовку летного состава, не боролся с аварийностью… Виновным себя не признал».

Расстрелян Проскуров был без суда вместе с группой авиационных командиров близ города Куйбышева в октябре 1941 г. К моменту гибели было ему всего 34 года.

Вплоть до середины 80-х о нем писали, что «умер генерал Проскуров в годы Великой Отечественной войны».

«Герои без Золотых Звезд. Прокляты и забыты», Владимир Николаевич Конев, 2008г.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic