fan_project

Categories:

Торпедоносец

Родился 30 августа 1919 г. в пос. Минеральные Воды, ныне город Ставропольского края, в семье рабочего. Русский. Окончил 9 классов и аэроклуб. В ВМФ с 1938 г. Окончил Ейское ВМАУ в 1940 г. Служил в 1-м мтап (8-я бомбардировочная абр, ВВС Краснознаменного Балтийского флота).

Участник Великой Отечественной войны с июня 1941 г. Летчик 1-го гв. мтап (8-я мтад ВВС Балтийского флота), гвардии старший лейтенант к ноябрю 1943 г. совершил 69 боевых вылетов, потопил 5 вражеских транспортов общим водоизмещением 29,5 тыс. тонн. Звание Героя Советского Союза присвоено 22 января 1944 г.

16 ноября 1943 г. был сбит и попал в плен к врагу. Бежал из лагеря на западе Германии во Францию. Возвратился на родину. После госпроверки продолжил военную службу в авиации ВМФ. В 1948 г. был лишен звания Героя Советского Союза и орденов, уволен с военной службы, разжалован.

В начале 60-х работал в Ленинграде мастером на Экспериментальном заводе ЦНИИ лесосплава. Тогда же был восстановлен в звании Героя Советского Союза. В 1963 г. был вновь принят на военную службу.

За боевые заслуги награжден орденами Ленина, Красного Знамени (трижды), Отечественной войны I степени (дважды), медалями.

С 1981 г. подполковник в отставке. Живет в г. Санкт-Петербурге.

Служить молодой пилот Разгонин начал в 1-м мтап, который базировался в Клопицах. Попал он в эскадрилью капитана Андрея Яковлевича Ефремова[89]. Первый боевой вылет младший лейтенант Разгонин совершил 24 июня 1941 г. на военно-морскую базу врага — Мемель. Отбомбился по цели удачно, но при возвращении совершил вынужденную посадку — кончилось горючее. Благо он сумел дотянуть до береговой черты и сел на своей территории. Через Ригу экипаж добрался на поезде до Ленинграда. Затем летчик бомбил в основном мотомеханизированные войска противника, рвавшиеся к Ленинграду. Днем и ночью. Позже наносил бомбовые удары по портам Хельсинки, Котка, Таллин, а также по аэродромам и важнейшим железнодорожным станциям на территории Финляндии и Эстонии и ближних подступах к Ленинграду — Гатчина, Мга, Тосно, Луга, Волосово.

В ночь с 5 на 6 декабря 1941 г. при нанесении удара по станции Мга, где сосредотачивались резервы противника, штурманом в экипаже был Черных. Уже самолет находился на боевом курсе, когда увидели, что заход неточен. Под ожесточенным огнем вторично вышли на боевой курс. Опять неудача! Прожектора схватили, ослепили летчика, Разгонин развернулся и в третий раз вышел на боевой курс. Зенитный снаряд разорвался перед самолетом, и осколком сбило с правого мотора редуктор вместе с винтом. Впору думать о спасении, а летчик в четвертый раз выходит на боевой курс. Самолет не хочет слушаться рулей. Все же Разгонин пробился к цели, бомбы накрыли эшелон, вызвали пожар и серию взрывов.

На одном моторе он привел боевую машину на аэродром. При посадке поломал самолет. Пока техники возились с подбитой машиной, пересел в другой самолет — и снова на боевое задание. За успешный бомбоудар по скоплению войск противника был награжден первым орденом Красного Знамени.

23 марта 1943 г. он в составе эскадрильи участвовал в налете на ВМБ в Таллине. Неоднократно прокладывал путь нашим подводным лодкам через минные поля. Летал на минные постановки на морском пути сообщения между Таллином и Хельсинки.

К лету 1943 г. среди десяти лучших летчиков, лично отобранных командующим КБФ вице-адмиралом В.Ф. Трибуцем и командующим ВВС флота генерал-лейтенантом М.И. Самохиным, был и экипаж А. Разгонина. Летчики начали крейсерские полеты в море с торпедным оружием. Этому предшествовали упорные тренировки экипажей в проведении торпедных атак. Третьим в полку, вслед за опытнейшими командирами воздушных кораблей В.А. Балебиным[90] и И.Г. Шамановым[91], Разгонин освоил полеты с торпедой. Самолеты до предела заправлялись горючим, и каждый брал на борт торпеду, вес которой превышал обычную бомбовую нагрузку. В дальних районах Балтики фашистские транспорты редко встречались с нашими торпедоносцами и почти не прибегали к охранению.

Первый полет был безрезультатным. За ним последовали другие, которые длились по 6–8 часов. За новые боевые заслуги 5 июля 1943 г. ему был вручен второй орден Красного Знамени.

В ночь на 6 июля, в одно из первых дежурств, в районе Таллина экипаж торпедоносца, идя под облаками, на входе в Ирбенский пролив обнаружил несколько судов. После войны выяснилось, что летчики атаковали пароход «Хайнрих фон Плауэн» водоизмещением 1746 бр.-т. Самолет проходил над ним, и идти в атаку было уже поздно. С борта этого парохода его самолет заметили. Зайдя в клубы туч, Разгонин повернул корабль обратно. Торпедоносец вынырнул из-за облаков там, где и рассчитывал летчик. Пароход имел сильную зенитную оборону и опытный экипаж. Командир парохода умело маневрировал, и Разгонин долго не решался бросать торпеду: противник мог увернуться. Но вот с 30-метровой высоты торпеда сброшена. В 2.33 по среднеевропейскому времени пароход потрясли взрывы, и через 20 минут он пошел на дно, унеся на дно моря трех членов экипажа.

Через каждые день-два он уходил барражировать. Большей частью приходилось летать в плохую погоду, в 8—10-балльную облачность, когда тучи висели в 100–200 м. над волнами.

22 июля в 10-балльную облачность шесть часов он вел машину под облаками на высоте 300–600 м. по маршруту Сестрорецк — о. Сескар — Айнажи — Ирбенский пролив. В 15 км севернее м. Колкасраге (Рижский залив) экипаж Разгонина обнаружил два судна. Суда шли без охранения. Сблизившись с целью, пилот и штурман Виктор Чванов[92] решили атаковать концевой транспорт, загруженный по ватерлинию. В 3 ч. 30 мин. с дистанции 600 м. Разгонин выпустил торпеду, и транспорт водоизмещением около 8000 т, до предела загруженный боевой техникой, разломился пополам.

26 июля командующий авиацией ВМФ СССР генерал-полковник авиации С.Ф. Жаворонков и командующий ВВС КБФ генерал-лейтенант авиации М.И. Самохин телеграфировали Разгонину:

«Горячо поздравляем вас и ваш славный экипаж с дерзкой победой. Входим с ходатайством о награждении Вас высшей правительственной наградой — присвоением звания Героя Советского Союза. Желаем множить счет ваших славных побед. Точный расчет в сочетании с дерзостью всегда обеспечивает успех».

Как-то торпедоносец на рассвете, при возвращении с очередной постановки мин, был атакован «фоккерами». На небе ни облачка, но летчик снизил машину на бреющий полет и продолжал вести ее у самой воды, едва не касаясь волн. «Фоккеры» вскоре отстали, так и не решившись атаковать, так как был велик риск врезаться в воду.

В другой раз экипажи Разгонина и Балебина вступили в бой с шестью ФВ-190 и сбили три из них.

Снова начались и удары по военно-морским базам противника. Штурман экипажа Разгонина Виктор Чванов прокладывал курс на Мемель, Хельсинки, в порт Таллина, на Либаву, Пиллау, Котку.

Однажды Разгонин в районе шхер вел поиск крупного арсенала вражеского оружия, принимая на себя огонь зениток. Противнику показалось странным, что летчик не уходит из опасной зоны и… не бомбит. Разведка? Бесполезно в такое время. Но экипаж нашел нужную цель, в точно назначенное время сбросил бомбу, и пламя охватило арсенал. Маневрируя, Разгонин продолжал кружить над базой, встречая приближающиеся самолеты однополчан с минами. Отвлекающий маневр он провел мастерски. Мины удалось поставить так, что противник о них узнал лишь, когда подорвались корабли.

Невысокому, с острыми плечами летчику можно было дать лет 18, хотя в действительности ему было 22. В полку он давно считался «стариком». Не теряющий самообладания в бою, спокойно выдержал и испытание славой. Уже в 1943 г. почти каждая передовая фронтовой газеты о торпедоносцах призывала учиться мужеству у Александра Разгонина.

1 и 23 августа Разгонин пытался три раза (в первые сутки дважды) бросить торпеды по судам в Рижском заливе и Инберском проливе, но удача ему не сопутствовала.

2 сентября 1943 г. он вновь вылетел со штурманом Чвановым. Самолет взлетал в туман и дождь. Летчик скрытно провел самолет над занятой врагом территорией и начал поиск в Рижском заливе. После длительного, однообразного полета незадолго до б часов утра двухтрубный транспорт внезапно появился прямо перед ними.

Разгонин четко сориентировался в обстановке, вывел ДБ-Зф на боевой курс, и штурман без промедления сбросил торпеду. Небо содрогнулось от серии мощных взрывов, — значит, фашисты везли боеприпасы, — и пламя поднялось выше самолета. После установили, что потоплен транспорт водоизмещением 10,5 тысячи тонн.

Несколько часов спустя торпедоносец потопил другой транспорт в 3000 бр.-т. Позже было выяснено, что шведский моторный танкер «Свеа Рейтер» в 1333 бр. — т получил попадание в район расположенного на корме мостика. Само судно находилось в немецком фрахте. Погибло шесть шведских моряков. После войны выяснилось, что танкер удержался на плаву и был отбуксирован немцами в Ригу.

Вечером того же дня командующий флотом В.Ф. Трибуц вручил ордена Красного Знамени отличившимся летчикам. В их числе был и А. Разгонин, получивший третью по счету награду.

О новом успехе Разгонин доложил 5 сентября. Он сбросил торпеду по одиночному небольшому траулеру или транспорту (по донесению летчика водоизмещением 3000 бр. — т) в районе Колкасрагс и наблюдал его потопление.

16 сентября, совершая полет в западной части Финского залива, в 17.05 экипаж обнаружил севернее острова Найссар однотрубный двухмачтовый транспорт водоизмещением 2500–3000 бр.-т. Борта возвышалась над водой на 2,5 м. Разгонин решил, что транспорт шел груженый. Из-за низкой облачности «ил» шел на небольшой высоте, вследствие чего его атака оказалась для финнов совершенно неожиданной. Остановившийся для гидроакустического поиска сторожевик не успел ни дать ход, ни открыть зенитный огонь. Он получил торпедное попадание в центр корпуса. Ничто не помешало Разгонину сделать два круга и наблюдать. Через 8—10 минут судно полностью скрылось под водой. Эта победа Разгонина также подтверждена документами противника: метко нацеленная торпеда отправила на дно финский сторожевой корабль «Уиско» в 219 бр.-т. Вместе с кораблем погибло 19 моряков.

К концу сентября тоннаж потопленных Разгониным вражеских судов достиг 35 тысяч тонн.

После этого экипаж Разгонина совершил еще не один крейсерский полет, но безуспешно. Кроме этого, экипаж также выполнил ряд опасных вылетов на постановку мин в ВМБ противника.

16 ноября 1943 г. Разгонин вместе со штурманом Макаровым, стрелком-радистом Мигуновым и Гасановым отправился в свой очередной, 89-й по счету, боевой вылет. За окном дождь, за ним повалил мокрый снег, на крыльях — кристаллы льда. Летали долго, но судов противника не обнаружили.

— Зайдем на обратном пути к Либаве, — решил командир.

В базе — эскадренный миноносец, сторожевой корабль, транспорты. Насчитали пять кораблей. Скорее выбрать цель и атаковать, ведь из-за непогоды снизились к самой воде. Маневрируя, Разгонин приблизился к самому крупному транспорту, судя по большой осадке, нагруженному до отказа. Торпеда пошла. В то же мгновение — залп с миноносца и сторожевиков. Машину словно схватили за крылья. На высоте 2000 м. началось обледенение. Остановился один из изношенных моторов. Катастрофически падала высота. Кое-как перетянули через Рижский залив. Заглох и второй мотор. Планируя, машина протащилась еще километров 30 и упала в лесу в 70 километрах от Пярну.

В полку посчитали, что Разгонин, потопив свой седьмой вражеский корабль, погиб. Но это было не так. Едва долетели до берега, как машина врезалась в лес, прочертила просеку и разломилась. Все остались живы, хотя и получили травмы. Решили пробиваться к фронту, но на третий день, вконец обесилевшие, наткнулись на лесорубов. Те привели их на хутор, где разоружили. Это оказались полицаи. Экипаж сразу разъединили. Командир лишь успел шепнуть: «Говорите, что в часть прибыли недавно. Это наш первый вылет». Сам тоже разыгрывал из себя новичка. Спектакль удался. Летчика с травмой головы и ноги держали в тюрьме г. Пярну, Острова, Риге. Затем гоняли по лагерям: Лодзь, Кенигсберг, Нюрнберг.

В Кенигсберге один из пленных летчиков узнал его и сообщил, что ему присвоено звание Героя Советского Союза. Кто-то проболтался, что хромой летчик — Герой, и к нему сразу проявили интерес вербовщики из РОА.

Разгонина вызвали в канцелярию. За столом сидел человек в немецкой форме с тремя русскими буквами на рукаве: «РОА».

Власовец не скупился на посулы. Пообещал даже, что немецкие ювелиры отольют Разгонину Золотую Звезду.

— Не хуже московской будет. Раз ты ее заслужил собственным геройством, носи на здоровье.

— Обойдусь… — ответил летчик.

Вербовщик покачал головой:

— Поглядел бы ты на себя в зеркало. Скелет, и только. Мужик, а весу в тебе каких-нибудь сорок кило, если не меньше. Наверно, и стоять уже нет сил. Садись!

Разгонин присел на табуретку. Палку, с которой он теперь ходил, поставил между коленями.

— Кури.

— Не курю, — отвернулся летчик. — Бросил.

Отвернулся, чтобы не видеть протянутых ему сигарет. Во рту стало сухо. Хоть бы разок затянуться, может, и голод не чувствовался бы так остро.

А вербовщик закурил. Дым показался Разгонину каким-то необычайно ароматным, вкусным.

— Ну так как, идешь к нам в Русскую освободительную армию? Дадим самолет.

Разгонин молчал. Получить самолет было очень заманчиво. Но если этот тип даже говорит правду и действительно ему дадут самолет, то наверняка такой, на котором далеко не улетишь.

Тяжело вздохнул:

— Какой теперь из меня летчик? Хожу, и то с клюкой.

— А мы тебя подлечим, — настаивал предатель. — Иначе подохнешь с голоду. Понял, герой? Не пойдешь к нам, немцы отправят тебя в рай. Обдумай свое положение.

На их посулы, а затем угрозы и избиения летчик не купился. Больше вербовщик не появился. Понял: летчика не уговорить.

В ноябре 1944 г. его в числе других военнопленных привезли в Ашаффенбург — маленький городишко на западе Германии. Нога так и не заживала. Он сильно хромал. Пленные через врача добились перевода летчика истопником и уборщиком барака. Александр начал поправляться и, перепилив ножовкой решетку, при помощи французских рабочих, в марте 1945 г. наконец бежал с восемью товарищами во время бомбежки городка союзной авиацией. Трое беглецов, в их числе был и он, решили пробираться во Францию, до которой было 200 км. На украденной лодке переплыли через Рейн. Месяц лесных скитаний остался позади, и они дошли до союзников — американцев.

Разгонин вернулся на родину. Приехав в Москву, прежде всего поспешил в библиотеку. В подшивке газет за 1944 г. нашел Указ от 22 января. Он успешно прошел госпроверку. Во время этой весьма длительной процедуры попросил товарища написать письмо жене Зине в Ленинград: что она знает о своем муже? Та ответила, что он погиб, но она не верит и ждет. В сентябре 1945 г. летчик вернулся на Балтику, продолжил службу в авиации. В декабре того же года написал рапорт о возврате ему старых наград, а командующий флотом подписал ходатайство о вручении летчику Золотой Звезды Героя. Но органы взяли его на заметку…

Об этих послевоенных годах А Разгонин не любит вспоминать. Тогда был лозунг: «Нет пленных, есть предатели». Лозунг комментировала окопная песенка:

«Меня вызывают в Особый отдел,

Что же ты, парнишка, вместе с танком не сгорел?»

В ноябре 1948 г. Разгонина увольняют из армии. Не удалось выяснить, был ли он судим, лишался ли звания Героя Советского Союза. Как удалось выяснить А. Симонову, в январе 1951 г. Разгонин работал заведующим гаражом Экспериментального завода ЦНИИ лесосплава. В начале 60-х он мастер такелажно-транспортного цеха на том же заводе в Ленинграде. Занимается в вечернем университете. В его ведении все подъемные краны завода, автокары, катер.

Восстановлением своего доброго имени и звания Героя он обязан своему бывшему командиру 1-го гв. мтап Герою Советского Союза И.И. Борзову[93]. Вот что писала его жена Клавдия Парфентьевна Борзова много лет спустя:

«Разыскать человека. Разобраться. Восстановить правду. Так решил Иван Иванович Борзое, получив в 1962 году власть и возможности командующего авиацией ВМФ.

Главнокомандующий флотом говорил ему: «Оставьте вы это, Иван Иванович… история неясная… столько лет прошло…»

Но Иван Иванович рассылал запросы, требовал и составлял всевозможные документы, пробивал самые мощные бюрократические стены. И добился своего. Не «своего», а справедливости. Для ЭТОГО он находил время.

Документы о восстановлении летчика в звании Героя возил в Президиум Верховного Совета СССР бывший комиссар полка Виктор Михайлович Калашников.

На заводе состоялся митинг. Присутствовало военное и гражданское начальство. Летчику вернули погоны, Звезду Героя и все остальные боевые награды.

Ответного слова не было. Он не мог говорить. От тяжелого и горького волнения».

Так вторично летчик вновь обрел свою Золотую Звезду. Благодаря вмешательству И.И. Борзова летчик возвратился в армию и в звании гвардии капитана продолжил службу в авиации. Ушел в отставку лишь в 1981 г. в звании подполковника.

«Герои без Золотых Звезд. Прокляты и забыты», Владимир Николаевич Конев, 2008г.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic