February 3rd, 2019

Универсальные солдаты (спартанцы)





Они были потомками сына Зевса и Алкмены - древнегреческого героя Геракла, в их венах текла кровь разбавленная войной. Вечными спутниками этих воинов стали бог войны Арес, богиня раздора Эрида и богиня неистовой войны - кровожадная Энио.
Государство Спарта (Лакедемон) сформировалось в древней Греции в XI веке до н.э., после того как гераклиды захватили южные земли полуострова Пелопоннес.

Коренных жителей завоеватели разделили на периэков (свободных, но лишенных прав) и илотов (рабов). Спартанские принципы жизни разработал законодатель Ликург (вольный перевод «матёрый вожак стаи»). Он запретил гражданам приобретать собственность и земельные угодья.

Поначалу рабы-илоты поднимали многочисленные восстания, но каждое вооруженное выступление спартанцы топили в крови, и вскоре невольники смирились со своей участью.
Учитывая, что илотов было в 10 раз больше чем завоевателей, тем пришлось создать самую сильную в регионе армию. Государство превратилось в лабораторию, создающую супер солдат. Отличительными чертами спартанцев стали физическая мощь, храбрость, дисциплинированность, немногословность.

Родившись, ребенок-спартанец представал пред взором членов комиссии по Госприемке маленьких воинов. Легенда гласит, что если у новорожденного обнаруживались физические дефекты, он приговаривался к смерти от руки отца.

Спартанцам было запрещено создавать для сыновей и дочерей тепличные условия, детей не пеленали, намерено пугали темнотой, к ним не подходили когда они капризничали.
С первых лет жизни маленькие солдатики упражнялись в гимнастических упражнениях, плаванье, беге и подвижных играх.

В работе с детьми воспитатели применяли встречи с отличившимися военачальниками и прославленными воинами.

Повзрослев, мальчики и девочки разучивали «специальный танец», он позволял отрабатывать боевые движения, удары, оборону, дыхание, выносливость.

С 7 лет мальчиков помещали в закрытые военные лагеря, к каждому воспитаннику прикрепляли мастера, он обучал подопечного обращению с оружием, воинскому долгу и дисциплине. Агрессия ученика по отношению к другим детям взращивалась учителем с первых дней обучения. Самые отважные, находчивые, изворотливые и безжалостные входили в когорту лидеров.

Отдельно в воспитанниках пестовалось воровство, не став профессиональным вором, спартанец умер бы от голода. Рацион у мальчиков был скудный, а обилие физических упражнений требовало пусть умеренной, но дополнительной пищи. Мальчишка спартанец знал, что украсть кусок хлеба, дозволено хоть у самого царя, главное не быть пойманным с поличным. Мастера учили, что в бою не всегда помогает нахрапистость и сила. Когда противник гораздо сильней, его поможет победить коварство, самообладание и дисциплина.

До 12 лет спартанцы ходили без одежды (в 12 лет им выдавали красный плащ-хламис) и спали на крапивных подстилках. Ожоги повышали температуру тела, помогали согреться холодными ночами и увеличивали концентрацию тестостерона, отвечающего, в том числе за рост мускулатуры, уровень агрессии, и выносливость.

Collapse )

Мы воевали для Рима





Изначально все римские граждане 17-46 лет являлись военнообязанными, в легион зачисляли римлян 17-23 лет, но случались служить шли и в 14 и в 40 лет. Армия империи по своей сути была «Рабоче-крестьянской Римской армией», львиную долю легионеров давали сельскохозяйственные районы. Поэтому римские бойцы стойко переносили зной и холод, могли довольствоваться скудным питанием. Призывники крестьяне виртуозно владели шанцевым инструментом, умели работать с железом, копать траншеи, возводить деревянные и каменные постройки, переносить тяжести на дальние дистанции.

В армии «поздней римской империи» именно горожане не готовые стойко переносить тяготы и лишения военной службы мутили воду в легионах, что приводило к мятежам и восстаниям.

Идеальный рост легионера равнялся 180 см., Нерон приказал сформировать I «Италийский легион» полностью состоящий из римлян не меньше шести римских футов (180см.).

Древнеримский консул, полководец, «самый всесильный человек в Риме» Гай Марий провел либерализацию римской армии. Призыву на 25 летний срок подлежали граждане, не владеющие недвижимостью, и добровольцы «неграждане» мечтавшие стать римлянами.

Перед битвой при Акциуме, Марк Антоний за считанные недели доукомплектовал 23 легиона выходцами из Сирии, Галатии, Вифинии и Египта.

Каждые 20-25 лет Риму приходилось массово пополнять в среднем до 28 легионов (от 168 000 до 280 000 легионеров).
Войска, дислоцированные на западе комплектовались римлянами, а легионы, защищающие восточные рубежи империи пополнялись новобранцами из провинций. Национальный состав XXII «Дейотарова легиона» выглядел следующим образом:
56% - уроженцы Малой Азии;
19% - египтяне;
5,5% - сирийцы;
5,5% - атацины (жители Нарбонской Галлии);
5,5% - дети легионеров, родившиеся в лагерях, крепостях и форпостах;
2,7% - киренцы (жители африканской Киренаики);
2,7% - киприоты;
2,7% - римляне

Завоевать мир римским легионерам позволила военная выучка, железная дисциплина, и продвинутая военная подготовка. «Школа молодого легионера» была рассчитана на четыре месяца.

Тренировки начинались с постановки военного шага, новобранцам предстояло научиться проходить за 5 часов 29км., а в случае марш-броска 35км. Полная выкладка легионера составляла не менее трети его веса и составляла 20кг. Нормативы римской армии сохранились и в XXI веке.

Осваивать передвижение по дороге или сильно пересеченной местности новобранцам помогали палки офицеров и тычки старослужащих.
Не знаю, висел ли в казармах лозунг: «Не умеешь - научим, не хочешь -заставим, не можешь - поможем!», но этот призыв реализовывался в римской армии на 100%.

Научившись ходить и бегать по военному, солдаты переходили к отработке боевых построений: каре, круг, тестудио (черепаха) и клин. Они учились брать штурмом укрепления, молниеносно наступать, стремительно отступать, моментально перестраивать строй, менять в бою уставшие или потрепанные неприятелем подразделения.

Учебные щиты, метательные копья (пилумы), и мечи весили в два раза больше боевых образцов. Легионер должен был уметь искусно работать щитом и уверенно наносить мечом колющие удары. Меч гладиус оружейники разработали именно для колющих ударов в сомкнутом римском строю.

«Молодых бойцов» учили азам стрельбы из лука, метанию пращи и верховой езде.

Ежемесячно легионеры совершали 3-5 стремительных маршей по пересеченной местности с полной выкладкой. В конце каждого перехода бойцы разбивали военный лагерь «Каструм» защищенный рвом и земляной стеной.

Не все средние (примипил, центурион) или младшие офицеры (опцион, тессерарий, декурион, декан) были в состоянии командовать ветеранами-легионерами.
Центурион Луцилий за день обламывал десятки розг о стальные тела легионеров. Солдаты прозвали мучителя «Принеси другую», однажды терпение ветеранов вышло и они, подкараулив командира, закололи его мечами.

Легионер-ветеран, ставший префектом лагеря, Ауфидий Руф, сильно перегнул палку с дисциплиной. Вчерашние боевые товарищи впрягли его в тяжелогруженую тележку и прогнали по проселочной дороге.

С первых дней службы «отцы командиры» внушали новобранцам, что сначала легионер сражается за «братьев по оружию» входящих в его манипулу, центурию, когорту или легион, и только потом за Рим, императора, трофеи и славу.

Collapse )

Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли владеть





О боевых традициях наших предков свидетельствуют народные танцы обряды, былины, а так же греческие, римские, византийские, арабские и русские историки. В конце VI начале VII века в Византии появился трактат «Стратегикон», ставший кратким военным справочником и руководством для византийской армии. До нового времени авторство приписывалось византийскому императору Маврикию, и только сегодня историки пришли к выводу, что это сочинение принадлежит перу неизвестного автора писавшего о славянах:
Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково и, оказывая им знаки своего расположения, (при переходе их) из одного места в другое охраняют их в случае надобности, так что, если бы оказалось, что, по нерадению того, кто принимает у себя иноземца, последний потерпел (какой-либо) ущерб, принимавший его раньше начинает войну (против виновного), считая долгом чести отомстить за чужеземца. Находящихся у них в плену, они не держат в рабстве, как прочие племена, в течение неограниченного времени, но, ограничивая (срок рабства) определенным временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси, или остаться там (где они находятся) на положении свободных и друзей?
У них большое количество разнообразного скота и плодов земных, лежащих в кучах, в особенности проса и пшеницы.
Скромность их женщин превышает всякую человеческую природу, так что большинство их считают смерть своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не считая пребывание во вдовстве за жизнь.
Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер, устраивают в своих жилищах много выходов вследствие случающихся с ними, что и естественно, опасностей. Необходимые для них вещи они зарывают в тайниках, ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую.
Сражаться со своими врагами они любят в местах, поросших густым лесом, в теснинах, на обрывах; с выгодой для себя пользуются (засадами), внезапными атаками, хитростями, и днем и ночью, изобретая много (разнообразных) способов. Опытны они также и в переправе через реки, превосходя в этом отношении всех людей. Мужественно выдерживают они пребывание в воде, так что часто некоторые из числа остающихся дома, будучи застигнуты внезапным нападением, погружаются в пучину вод. При этом они держат во рту специально изготовленные большие, выдолбленные внутри камыши, доходящие до поверхности воды, а сами, лежа навзничь на дне (реки), дышат с помощью их: и это они могут проделывать в течение многих часов, так что совершенно нельзя догадаться об их (присутствии). А если случится, что камыши бывают видимы снаружи, неопытные люди считают их за растущие в воде, лица же, знакомые (с этою уловкою) и распознающие камыш по его обрезу и (занимаемому им) положению, пронзают камышами глотки (лежащих) или вырывают камыши и тем самым заставляют (лежащих) вынырнуть из воды, так как они уже не в состоянии дольше оставаться в воде».

«Славяне, уступая Риму и Византии в вооружении и строевом умении, превосходили их в мастерстве маневра, использовании условий местности, в гибкости тактики, в оперативной разведке и внезапных нападениях. Они достаточно успешно воевали и с пешим войском империи, и с конницей. Славяне научились брать неприступные крепости, применяя военные хитрости».

Автор отмечал силу древнерусского воинства, особенно при проведении оборонительных операций.

Чуть позже деятельную наступательную стратегию разработал и использовал русский князь Святослав. Он первым из русских полководцев применил простую для восприятия командира и воина идею: «Бить врага на его территории».

Collapse )

Они стреляют дальше, чем умеют другие народы (тувинские воины)





Субэдэй-бахадур был соратником Чингисхана, тувинец-урянхаец он вместе с воинами участвовал в нашествиях и набегах первой половины XIII века.
Урянхайцы, жившие в экстремальных природных условиях, охотились на медведей, маралов, волков, кабанов и снежных барсов, от природы они были сильными бойцами.
Субэдэй славился нечеловеческой мощью, упорством, бесстрашием и свирепостью.
Получив в битвах десятки ранений, он прожил длинную для воина жизнь и умер в своей юрте возрасте 73 лет.

Тувинцы считались в степи лучшими лучниками. С 4-5 лет юных батыров учили езде верхом, стрельбе из лука и выживанию в экстремальных условиях.

Чингисхан и Субэдэй-бахадур предпочитали ходить в набеги зимой. Замерзшие реки, озера, болота позволяли беспрепятственно двигаться, противнику было сложней организовать оборону, или уйти в леса. Запасы (хлеб, фураж, меха, мед) уже были обработаны и складированы в одном месте.

Монах Юлиан Венгерский, позже прозванный «Колумбом Востока» писал в своем послании «О монгольской войне»:
«Сообщу вам о войне по правде следующее. Говорят, что стреляют они дальше, чем умеют другие народы. При первом столкновении на войне стрелы у них, как говорят, не летят, а как бы ливнем льются. Мечами и копьями они, по слухам, бьются менее искусно. Строй свой они строят таким образом, что во главе десяти человек стоит один татарин, а над сотней человек один сотник. Это сделано с таким хитрым расчетом, чтобы приходящие разведчики никак не могли укрыться среди них, а если на войне случится как-либо выбыть кому-нибудь из них, чтобы можно было заменить его без промедления, и люди, собранные из разных языков и народов, не могли совершить никакой измены
Во всех завоеванных царствах они без промедления убивают князей и вельмож, которые внушают опасения, что когда-нибудь могут оказать какое-либо сопротивление. Годных для битвы воинов и поселян они, вооруживши, посылают против воли в бой впереди себя. Других же поселян, менее способных к бою, оставляют для обработки земли, а жен, дочерей и родственниц тех людей, кого погнали в бой и кого убили, делят между оставленными для обработки земли, назначая каждому по двенадцати, или больше, и обязывают тех людей впредь именоваться татарами. Воинам же, которых гонят в бой, если даже они хорошо сражаются и побеждают, благодарность невелика; если погибают в бою, о них нет никакой заботы, но если в бою отступают, то безжалостно умерщвляются татарами. Потому, сражаясь, они предпочитают умереть в бою, чем под мечами татар, и сражаются храбрее, чтобы дольше не жить а умереть скорее».

«Татары утверждают также, будто у них такое множество бойцов, что его можно разделить на 40 частей, причем не найдется мощи на земле, какая была бы в силах противостать одной их части. Далее говорят, что в войске у них с собою 240 тысяч рабов не их закона и 135 тысяч отборнейших [воинов] их закона в строю. Далее говорят, что женщины их воинственны, как и они сами: пускают стрелы, ездят на конях и верхом, как мужчины; они будто бы даже отважнее мужчин в боевой схватке, так как иной раз, когда мужчины обращаются вспять, женщины ни за что не бегут, а идут на крайнюю опасность».

Наполеон видел в Субэдэй-бахадуре самого себя, сына простолюдина, который на равных общался с родовитыми правителями и не чувствовал неловкости.

Collapse )