November 13th, 2019

Заминировали немцы нашего майора





Первым номером пулеметного расчета назначили Гришу Виноградова. И поныне помнят его многие жители Карымской. Баянист, активный участник школьной самодеятельности, поэт — в альбомы многих товарищей написал Гриша первые свои стихи. О лиловом весеннем багульнике написал он в школьный альбом Сергея Матыжонка 2 мая 1941 года. А через десять месяцев судьба свела дружков у пулемета.

Им очень дорог был «максим» — на нем была кровь Вани Макковеева. Но в бою за деревню Большакове Калининской области не выдержали друзья яростного огня вражеских минометчиков и, оставив пулемет на высоте, отползли в укрытие. Через несколько минут на месте «максима» зияла воронка. Из рук тяжело раненного земляка Платона Кожевникова Сергей взял винтовку с тремя патронами в магазине, поднялся в атаку и на западной окраине села, у колодца, в упор застрелил немецкого унтер-офицера, неожиданно вылезшего из копны сена. Гриша Виноградов действовал гранатами.

Collapse )

Как Ахмет Мухамеджанов с фашистами чай пил






Командир штурмового отряда старший сержант Тарасевич оглядел явившегося к нему молодого солдата и опять задал вопрос, который Сергей уже не раз слышал:
— Что умеешь делать?
— Знаю пулемет.
— Станковый?
— И ручной знаю. Сам его откопал… Из автомата стрелять научился.
— Еще?
— Следы умею распутывать. Из винтовки на триста метров не промахнусь. Немецкие мины изучали…
— Еще?
— Ползти, подкрадываться…
— Проверим, — заключил Тарасевич. — Отличишься — закрепим у нас. Струсишь — выгоним. Будешь пока помощником пулеметчика. Сейчас мы готовимся штурмовать немецкий блиндаж, брать «языка». Это твой экзамен.
— Понятно, товарищ старший сержант.
Понравился Сергею Матыжонку его новый командир. Он действовал решительно, отдавал четкие, немногословные приказания.

Collapse )

Русские зеленые призраки






Прифронтовой город Торжок. Госпиталь в здании бывшей школы, построенной на самом берегу речки, палата на две койки. В нее, как говорили сестры, уносили тех, кто «мешает спать другим». Жизнь Сергея находилась в опасности: в рану набилась земля, началось заражение. Через три дня пришел главный хирург, осмотрел рану, попросил «потерпеть еще денек». И через этот денек стало легче. Рядом неподвижно лежал тяжело раненный, уже немолодой человек. Сергей видел его заострившийся нос, тонкие бледные губы, слой бинта на лбу. Иногда раненому было очень плохо. Он стонал, тяжело дышал, просил говорить с ним, а в бреду все время звал к себе каких-то «бесстрашных призраков». Уставшая сестра не могла беспрерывно находиться у койки этого человека, успокаивала его и уходила в другие палаты. Тогда он громко спрашивал, почему стало тихо: хотел, наверное, знать, чувствовать, что он еще жив. Когда уходила сестра, Сергей брал одну-единственную книжку, которая была в их палате, — «Сказки Андерсена» — и, превозмогая боль в ноге, начинал читать вслух. Переставал стонать человек, на часок засыпал, а очнувшись, прислушивался к шорохам, к дыханию своего соседа и просил:
— Читай, читай…

Collapse )