November 30th, 2019

«Заяц» едет на войну






В жаркий июльский день 1942 года по донской, пепельной от полыни степи, часто останавливаясь на разъездах, медленно двигался воинский эшелон с истребителями танков, разведчиками и саперами еще малоизвестной тогда сологубовской дивизии. Паровоз с трудом тащил красные солдатские теплушки, платформы с пушками и машинами и удивительный среди этого разнокалиберного состава зеленый классный вагон — в нем ехал комдив Сологуб со своим штабом.

Collapse )

«Африканец» едет на фронт






В буденовке, с такими длинными усами, что их приходилось закладывать за уши, лейтенант Дымов мчался на коне по горящей степи, прыгал по гребням морских волн, парил в воздухе. Он гнался за стервятником, который уносил в когтях девушку в военной форме и точь-в-точь в таких же детских оранжевых чулках в резиночку и кирзовых сапогах с подвернутыми голенищами, как у Аньки-санинструктора…
— Лейтенант Дымов!
Этот голос Дымов узнал бы среди тысячи других. Сколько раз он будил его ночью в казарме, не давая досмотреть ни одного сна, сколько раз этот голос приказывал шагать в ночь, в обжигающий мороз. Лейтенант нехотя открыл глаза, поднял голову с вещмешка и увидел пустой вагон; через раскрытые двери в серой предрассветной мгле угадывалась бурая степь.
— На войну вас привезли или в детский сад?! — раздался снова голос капитана Богдановича.

Collapse )

Как «заяц» служил на кухне






Сухая степь, застывшая в жаркой дреме, вдруг ожила. Из овражков, балочек вынырнули машины с противотанковыми пушками, на ходу вытянулись в длинную колонну. Свернули на большак и потонули в сплошной рыжей густой завесе…
Опасно ехать по степи. От бомб негде укрыться — ни лесочка, ни рощицы. Как только раздавался гул самолетов, капитан Богданович выглядывал из кабины передней машины, смотрел вверх, оборачивался беспокойно. В горячем пыльном буране только шум машин. И так же как капитан, беспокойно выглядывал из кабины замыкающей машины комиссар Филин. Все командиры хлопали дверцами кабин, отплевывались от скрипевшего на зубах песка, терли покрасневшие глаза. Шоферы в любую секунду готовы были свернуть с дороги и рассредоточиться, бойцы — выскочить из кузова и разбежаться. Лишь на одной машине, закутавшись с головой в плащ-палатку, спал на ящиках новый боец Федоров.
Проснулся он от раската грома. С адским воем небо обрушивалось на землю. После оглушительного разрыва что-то со свистом летело над головой, впивалось в борт машины, звонко молотило о железную кухню и отскакивало рикошетом. Комья земли ударяли по плащ-палатке, которой он накрылся.

Collapse )

Пропадает на кухне такой боец






С наступлением темноты по двум переправам — понтонной и железнодорожному мосту — полки дивизии стали переходить Дон. По понтонам переправлялись истребители танков. С потушенными фарами машины пересекли дубовую рощу и на малом газу спустились по сыпучему прибрежному песку к реке. Плескалась вода у понтонов, поскрипывали доски настила, осторожно перебираемые колесами машин. А где-то впереди мерцала вспышками линия обороны и доносилась далекая перестрелка. Слышалась и более близкая — это полки Сологуба, частично переправившись через Дон, уже вступили в бой…
В сыром ночном воздухе выстрелы доносились так явственно, что казалось, передний край обороны совсем рядом, но сколько к нему ни двигались, он оставался все на таком же расстоянии.
— Стой, кухня! — раздался из темноты голос Богдановича. — Спускайся в эту балку.
Капитан показал на скат балки, где следовало рыть укрытия.
— Чтоб к рассвету и завтрак был готов, и все было отрыто. Понятно?
— Понятно, — ответил Удовико и подумал: «Непонятно только, как мы успеем?»

Collapse )