August 13th, 2020

Фрицы-самоубийцы



Старая женщина с суровым морщинистым и неподвижным, точно окаменевшим лицом оказала:

— Пойдемте, я их вам покажу. Из комнаты мы их вынесли, они оба лежат сейчас во дворе — и тот большой рыжий капитан, что сорвал и бросил свои кресты, и маленький в очках, которого у нас во дворе ребятишки называли «крысой».

Collapse )

Душа танкиста



В полдень на танке «Малютка» Трунов привез почту, газеты и горячие щи в термосах. Одно письмо он вручил командиру батальона майору Черняховскому. Майор успел только взглянуть на конверт, он узнал почерк брата. Налетели германские пикировщики, и он сунул письмо в планшет и закрыл люк машины. В танке было темно и душно. Это был тридцать второй заход немецких самолетов. Они с воем неистовствовали над куском земли в 900 метров — исходным рубежом танковой атаки.

Пикировщики отбомбились, улетели. Черняховский поднял люк, высунувшись по пояс, он долго всматривался в почерневшую рощу. Зеленый комбинезон его потемнел от пыли и копоти. Ветер, горький, дымный, ударил ему в лицо.

Collapse )

«Тигры» горят...



Сейчас уже ясно вырисовывается вся грандиозная картина первого боевого дня, когда немцы, сосредоточив мощный кулак, двинулись на прорыв нашей линии обороны. Со временем эта картина будет восстановлена еще полнее и глубже, во всех деталях. Здесь на узком участке Белгородского направления, как и на всей линии фронта, наши люди были готовы к ожесточенным боям. Пехота, артиллерия, танки — всё зарылось в землю, всё молчало до поры до времени, ждало своего часа. Эти люди — пехотинцы, артиллеристы, танкисты — приняли на себя первый лобовой удар немецкого наступления.

Collapse )

Танкист Николай Белогуб



Гвардии капитан Николай Белогуб вёл свою машину вперёд. В его твёрдых командирских руках тяжёлый танк стремительно прокладывал себе путь по едва заметным тропам среди воронок, пней и болот.

Два вражеских дзота преградили ему дорогу. С ходу он раздавил один, а затем, развернувшись, уничтожил пушечным огнём другой.

По мчавшейся машине открыла беглый огонь противотанковая пушка. Белогуб разбил её метким орудийным выстрелом и смял стальными гусеницами танка.

Collapse )

Удары по немецкому авиационному корпусу «Рихтгофен»



8-й авиационный корпус «Рихтгофен» выполняет в гитлеровской армии особо важные поручения.

В начале войны этот корпус действовал против наших войск на Западном фронте. В первых же воздушных боях он был основательно потрепан. Пришлось немцам отправить его в тыл Германии.

В августе 1941 г., переформированный, но под тем же номером и названием, корпус этот появился в районе Новгорода и озера Ильмень. Фашистские бандиты из этого соединения сожгли древний русский город Новгород. Они рыскали в районе Валдайских высот, жгли мирные деревни.

Collapse )

«Пропавшие без вести»



Полковника считали погибшим. Часть его стояла у самой границы, и с тех пор, как немцы в июне прошлого года вероломно напали на советскую страну и началась война, о полковнике ничего не было слышно. Говорили, что он был убит осколком снаряда, но никто не видел его трупа. Другие утверждали, что он с отрядом бойцов уехал в разведку а с тех пор исчез.

В части самого полковника и группу бойцов зачислили пропавшими без вести. Правда, шли неясные слухи, что где-то на границе группы бойцов продолжают борьбу. Об’единившись в отряды, они скрылись в лесах, откуда нападают на немецкие колонны и обозы. Но ничего определенного никто не знал, а фронт все удалялся из приграничных районов, и слухам этим не верили.

Collapse )

Сильнее смерти



Орган эсэсовцев «Шварце Кор» в передовой 9 июля рассуждает:

«Опыт научил нас считаться с упорством противника, поэтому неправильно торопиться регистрировать недели войны, километры завоеванной территории, число пленных... Прежде всего нужно примириться с особенностями большевистского человека, к которому следует подходить с новой меркой. В отдельном человеке отражается упорство всей системы, не знающей компромисса. Нам, европейцам, кажется феноменальным, что большевистские солдаты месяц за месяцем идут в наступление на верную смерть и, не задумываясь, жертвуют жизнью в обороне. Капитуляций окруженных частей, крепостей, опорных пунктов — этих нормальных явлений всех прочих войн — в СССР не бывает. Пленных удается брать только в тех случаях, когда, враг полностью рассеян. Откуда берется это непонятное ожесточение? Здесь действуют силы, которым нет места в мире наших обычных представлений... Нужно предполагать, что у большевистского человека есть вера, помогающая ему совершать невероятные вещи...»

Collapse )

Махмед-Продувной



— Кофе будем пить на крыше? — спросил капитан.

Я ответил:

— Да, конечно.

Он встал. В комнате было уже темно; свет проникал в нее из внутреннего дворика, как полагается в мавританских домах. Над высокими стрельчатыми окнами нависали лианы, спускавшиеся с плоской крыши, где обычно проводят душные летние вечера. На столе оставались только фрукты, огромные африканские фрукты: виноград величиною со сливу, спелые фиги с лиловой мякотью, желтые груши, продолговатые мясистые бананы и тугуртские финики в корзинке из альфы.

Collapse )

Взгляды полковника



— Честное слово, — сказал полковник Лапорт, — я стар, у меня подагра, ноги не гнутся и стали как колоды, но прикажи мне женщина, хорошенькая женщина, пролезть сквозь игольное ушко, я, кажется, проскочу в него, как клоун в обруч. Таким я и умру; это у меня в крови. Я старый любезник, ветеран старой школы. Личико женщины, хорошенькой женщины, будоражит меня всего, с головы до пят. Понимаете?

Впрочем, господа, все мы во Франции в сущности таковы. Мы остаемся рыцарями, несмотря ни на что, рыцарями любви и случая, раз уж упразднили господа бога, у которого мы состояли телохранителями.

Collapse )

Одиссея проститутки




Да, никогда воспоминания об этом вечере не изгладятся из моей памяти. В течение получаса я пережил зловещее ощущение неотвратимости рока, я испытал дрожь, охватывающую новичка при спуске в глубокую шахту. Я заглянул в черную бездну человеческого горя, я понял, что честная жизнь для некоторых людей невозможна.

Было уже за полночь. Выйдя из театра Водевиль, я шел, торопливо шагая по бульвару, на улицу Друо, среди сплошного потока раскрытых зонтов. Мельчайшие капли дождя, не достигая земли, оставались висеть в воздухе, застилая свет газовых рожков, и ночные улицы были унылыми-унылыми. Тротуары лоснились под дождем и казались какими-то липкими. Прохожие, не глядя по сторонам, ускоряли шаг.

Collapse )



Натурщица




Расположенный в виде полумесяца городок Этрета, блистая белыми крутыми берегами, белой галькой пляжа и синим заливом, отдыхал под лучами яркого июльского солнца. На двух концах полумесяца две скалы с арками — маленькая справа, огромная слева — вытягивали в спокойное море одна — ногу карлика, другая — лапу великана; остроконечная колокольня почти такой же высоты, как прибрежные скалы, широкая у основания, тонкая вверху, вонзалась в небо своим шпилем.

Вдоль берега, у самой воды, расселась толпа любопытных, глазея на купальщиков. На площадке перед казино разгуливала и сидела другая толпа, раскинув под лучезарным небом роскошный цветник туалетов, где пестрели красные и синие зонтики с огромными цветами, вышитыми шелком.

Collapse )

Волк



Вот что рассказал нам старый маркиз д’Арвиль под конец обеда, который давал барон де Равель в день святого Губерта[2].

В этот день затравили оленя. Маркиз был единственным из гостей, не принимавшим участия в травле, потому что никогда не охотился.

Collapse )