August 29th, 2020

Где обер-лейтенант Зиберт?



Открывается дверь номера львовской гостиницы «Интурист», и меня встречает худощавый, смуглый, подтянутый человек. Он в мундире полковника Советской Армии, на кителе у него Золотая Звезда, четыре ордена Ленина, другие награды. Приглашает садиться. Это — прославленный командир партизанского отряда особого назначения Дмитрий Николаевич Медведев. Через минуту в номер входит невысокий, полный человек с пышной шевелюрой — Александр Лукин, бывший заместитель Медведева по разведке, мастер хитроумных комбинаций, составитель надежных, «железных» легенд для подпольщиков, засылаемых в стан врага.

От всего облика Медведева веет собранностью, скромностью. Угадывается большая сила воли. Конечно, это она помогла ему в августе 1941 года, когда гитлеровцы рвались к Москве, перейти линию фронта, чтобы вести в тылу врага разведывательную работу.

Collapse )

Диверсионно-разведывательная группа «Шквал»



Вечером 31 марта 1945 года четыре транспортных самолета поднялись с аэродрома и взяли курс на Прагу. Диверсионно-разведывательная группа «Шквал» — восемнадцать человек — вылетела на задание. На первом и втором самолетах находились люди, остальные были загружены «багажом».

Командир группы Николай Иванович Григорьев летел в головном самолете. Было темно. Все сидели молча. Командир знал, о чем думают его товарищи, так как и сам он думал о том же, в тылу врага их ждут всевозможные опасности. Там, на земле, многое, если не все, будет зависеть от их воли, выносливости, сообразительности, смелости. В самолете, на первом этапе выполнения задания, их судьба полностью зависела от искусства летчиков.

Collapse )

Позывной «Майор Игорь»



Тихим осенним вечером 21 сентября 1944 года группа советских разведчиков, возглавляемая Павлом Федоровичем Якубовичем, на военном самолете поднялась в воздух. Скоро фронт остался позади. Юго-западнее Кракова, где еще хозяйничали фашисты, самолет попал в сплошное море огня. Била зенитная артиллерия. Летчикам пришлось искусно и умело маневрировать, чтобы вывести машину из опасной зоны.

— Плохо стреляют фрицы, — сказал кто-то из ребят. — Теперь можно считать, что главная опасность позади.

— Не совсем так! — спокойно ответил командир. — Нас ждет еще высадка…

Collapse )

Триста первая операция Тимофея Валитова



У него жилистые, сильные руки — такие бывают у строителей или землепашцев. Руки эти не дали врагу надругаться над первой коллективной бороздой в районе, потом они положили первый камень в фундамент Добротворской ГРЭС, через несколько лет взялись за включатель на могучем пульте — и в селах Львовщины разлилось море огня, а керосиновые лампы исчезли навсегда. Освободитель, страж земли и первый зодчий на ней! Татарин Тимофей Валитов почувствовал, что уже не сможет ее покинуть. Львовщина навсегда стала для него родным домом. Здесь он прожил восемь самых тяжелых послевоенных лет, когда нужно было восстанавливать хозяйство, очищать города и села от развалин и от тех, кто хотел снова возвратить ее в рабство иностранных захватчиков. С каждым клочком земли, с каждым селом у него очень много связано. Он знает каждую могилу своих боевых побратимов. Судьба этой земли в его сердце, она — его жизнь, биография его…

Недавно Тимофей Алексеевич попытался подсчитать, в скольких чекистских операциях пришлось ему принимать участие. Как нелегко было ему это сделать! Словно тяжелые тучи, плыли и плыли воспоминания о былом и пережитом.

— Не берусь рассказывать обо всех этих операциях, — сказал он. — Пришлось бы писать целую книгу. Поведаю лишь об одной, триста первой.

Collapse )

В квадрате смерти



На рассвете 5 марта 1947 года в селе Брошках Краковецкого района на Львовщине органы государственной безопасности обнаружили оуновский схрон. В это сумрачное утро здесь, в темном подземелье, нашли свой конец шесть оуновских бандитов, которые прятались от людей и света днем, чтобы потом под покровом ночи творить свои черные дела.

В схроне нашли ротатор, склад с автоматами, пистолетами, медикаментами, националистическую литературу, листовки, партбилет, личные документы и оружие чекиста капитана Дидуся Кирилла Фомича.

Collapse )

Конец бандеровской банды Брыля



Когда я впервые увидел этого голубоглазого, седеющего человека, услышал его мягкий, задушевный голос, то он показался мне по-домашнему мирным, спокойным собеседником, с которым приятно поговорить о самых обыденных вещах. Это чекист Иван Гордеевич Перебенов. Из его личного дела я узнал о том, что он смелый разведчик, не раз смотревший смерти в лицо, умеющий разгадывать коварные замыслы врага, находить правильное решение в самой сложной обстановке.

И только потом, когда я провел с Перебеновым несколько вечеров, понял, что его «мирная» внешность — не от кажущегося спокойствия, а от уравновешенного характера, который формировался в течение многих лет.

Collapse )

Как скот на продажу



В гладиаторы весьма часто попадали и рабы - как в Риме, так и в остальных городах мировой Римской державы. В конце существования Республики целые группы гладиаторов входили обычно в военные отряды знати, состоявшие из рабов. Использовали их по-разному: как личную охрану господина или как bravi, т. е. наемных или профессиональных убийц, а также как смертников, сражавшихся на зрелищах, устраиваемых их господином или кем-то другим, для кого владелец сдавал их за деньги, как цирковых лошадей или медведей.

Collapse )

Особенно ценимые - свободные бойцы



«Вот, например, угостят нас на праздниках, в течение трех дней, превосходными гладиаторскими играми; выступит не какая-нибудь труппа ланистов, а несколько настоящих вольноотпущенников» - такие слова вкладывает Петроний, римский бытописатель, любимец Нерона, в уста лоскутника Эхиона («Пир Трималхиона»). От добровольцев, были ли они вольноотпущенниками или свободнорожденными, ожидали более ожесточенного боя, чем от принуждаемых гладиаторов, вероятно, потому, что они бросались на противника с большими яростью, страстью и подъемом.

Collapse )

«Смейся тому, как, оружье сложив, она кубок хватает»



«Зрелища он устраивал постоянно, роскошные и великолепные, и не только в амфитеатре, но и в цирке. Здесь кроме обычных состязаний колесниц четверкой и парой он представил два сражения, пешее и конное, а в амфитеатре еще и морское. Травли и гладиаторские бои показывал он даже ночью при факелах, и участвовали в них не только мужчины, но и женщины». На одном из праздников в декабре он выставил даже женщин против карликов. Нужны были все новые мерзости для того, чтобы щекотать притупившиеся нервы зрителей, бедных или богатых, благородного или низкого происхождения.

Collapse )

Школа-тюрьма



Школы гладиаторов с их жестокими наказаниями были похожи более на тюрьмы, чем на центры обучения боевому искусству. В тесноте, в отвратительных каморках без окон, площадью три-четыре квадратных метра жили и спали по двое. Это показывают и остатки казармы гладиаторов, раскопанной в Помпеях и принятой сначала ошибочно за солдатскую казарму или рынок. Найденные на месте раскопок визирные шлемы, которые носили только гладиаторы, однозначно свидетельствуют о том, что здание использовалось как школа гладиаторов; об этом же говорят надписи и изображения гладиаторов, нацарапанные на колоннах и стенах, затем объявления о гладиаторских играх на внешней стене, а также два рисунка, на которых в качестве трофеев изображено оружие гладиаторов.

Collapse )

Страшная жестокость и самоубийства отчаявшихся



Тот, кто при найме приносил клятву, в которой выражал свое согласие с тем, что его можно «жечь, вязать, сечь и убить мечом», уже при этом получал первое представление о жестоких и бессердечных нравах, царивших в казармах гладиаторов. Нарушителей строгого порядка или возмутителей спокойствия секли, жгли раскаленным железом и заковывали в цепи, если не казнили. Мучения закованных в цепи заключенных можно себе представить, заглянув в тюрьму помпейской гладиаторской школы. В низкой камере, в которой можно было только лежать или сидеть, была найдена цепь, к которой за ноги приковывалось по десять заключенных. При раскопках наткнулись на четыре скелета бывших заключенных, которые, правда, не были прикованы за ноги этой цепью.

Collapse )

Обучение по всем правилам искусства



«Молодых бойцов он отдавал в обучение не в школы и не к ланистам, а в дома римских всадников и даже сенаторов, которые хорошо владели оружием; по письмам видно, как настойчиво просил он их следить за обучением каждого и лично руководить их занятиями» — так Светоний описывает ту необыкновенную заботу, с которой Юлий Цезарь следил за профессиональной подготовкой вновь приобретенных гладиаторов к боям на арене.

Collapse )


Снаряжение — на любой вкус



Впрочем, странного нет в вельможном актере, когда сам
Цезарь кифару взял. Остались дальше лишь игры —
Новый для Рима позор. Не в оружьи хотя б мирмиллона,
Не со щитом выступает Гракх, не с клинком изогнутым;
Он не хочет доспехов таких, отвергает с презреньем,
Шлемом не скроет лица; зато он машет трезубцем;
Вот, рукой раскачав, висящую сетку он кинул;
Если врага не поймал, он с лицом открытым для взоров
Вдоль по арене бежит, и его не узнать невозможно:
Туника до подбородка, расшитая золотом, с крупной
Бляхой наплечной, с которой висит и болтается лента.
Даже секутор, кому приказано с Гракхом сражаться,
Худший позор при этом несет, чем рана любая.

Collapse )