September 6th, 2020

МОИ СТРАДАНИЯ



Немцы приезжали к нам в деревню со станции Старушки и забирали всё, что им хотелось. Нам не разрешали ходить в лес за сучьями, и мы жили в холодной хате. Было очень тяжело.

Перезимовали кое-как. Пришла весна. Папа и мама хотели что-нибудь засеять. Лошадей немцы забрали, надо было пахать на себе. Я вместе с папой запряглась в плуг.

Мама простудилась в поле и заболела тифом.

Collapse )

МАТЬ И СЫН



Летом 1943 года к нам в деревню Новоселье, Пропойского района, нагрянул немецкий карательный отряд.

Молодежь вывезли из деревни на автомашинах, стариков, женщин и детей запили в колхозные амбары, где лежала солома, облитая керосином. Двери забили, а вокруг расставили пулеметы. Амбары поджигали одновременно — выстрелами из ракетниц.

Стоны, проклятья, вопли обезумевших детей и женщин заглушали гул пожара и стрельбу. Тех, кто пытался выскочить из огня, немцы расстреливали из пулеметов.

Collapse )

МОЙ БРАТ



Было это зимой. Немцы возили из лесу дрова. Я, мой брат Володя, его товарищ Алесь Абрамов, Толя Байков и другие играли на улице около казармы. Вышел немецкий офицер и позвал нас к себе. Когда мы подошли, он выбрал самых больших и сильных и повел во двор казармы разгружать машины с дровами.

Я был меньше остальных, и меня не взяли. Вернувшись с работы, Володя по секрету рассказал мне, что произошло при разгрузке.

Несколько немцев тоже разгружали дрова. Они так вспотели, что сбросили с себя верхнюю одежду. Винтовки и револьверы лежали тут же, около одежды.

Collapse )

ГИБЕЛЬ «ТИГРА»



Перед войной мои родители поехали на работу в Западную Белоруссию. Мы поселились в районном центре Жабчицы, Пинской области. Папа работал заведующим гаражом, а мама — шофером.

Весной 1941 года мне минуло семь лет, и я с нетерпением ждал дня, когда пойду учиться в школу.

Мы собирались поехать всей семьей 22 июня в Пинск фотографироваться. Даже бабушка не хотела оставаться дома.

Collapse )

ДВА РАЗА В КЕНИГСБЕРГЕ



Наша деревня Громы недалеко от Полоцка. До войны папа и мама часто ездили в город и привозили вкусные баранки и конфеты. Мне шел седьмой год. Я остался один у родителей. Старший брат Вася служил в Красной Армии.

Когда началась война, я плохо понимал, что случилось. Всюду слышались разговоры о немцах, о партизанах. Но сам я еще ни разу не видел ни немцев, ни партизан.

Однажды ночью к нам постучались. Я проснулся. Папа подошел к окну, а потом открыл двери. В хату вошло много людей. Все они говорили топотом. Это были партизаны. Мама завесила окна и зажгла лампочку.

Collapse )

В НОВОГОДНЮЮ НОЧЬ



Утром 31 декабря 1943 года меня позвали к командиру отряда. Когда я вошел в штабную землянку, он сидел и рассматривал карту.

— Как себя чувствуешь, Витя, здоров? — приветливо спросил командир.

— Здоров, — ответил я.

Collapse )

ВЗРЫВ



Наша деревня Ровнополье одним концом подходила к лесу, а другим к железной дороге.

До войны мы, дети, любили играть на линии, но пришли немцы и запретили даже приближаться к железной дороге. Немного позже, когда в районе появились партизаны, немцы построили вдоль линии доты[8] и вышки. Одна такая вышка торчала против самой деревни. На ней день и ночь сидели два немца с пулеметом.

В лес ходить не запрещалось, и мы частенько бегали по ягоды. В лесу я и познакомился с партизанами из отряда «За родину». Командир взвода Осипчик, увидев меня в первый раз, подробно расспросил, кто я такой и откуда. Я рассказал, что сирота, живу у тетки Пелагеи, а теперь пришел за ягодами.

Collapse )