November 17th, 2020

Самураи без маски



Непомерная спесь и наглость - вот качества, которые определяют облик японца. Слова «великий», «божественный», «не знающий равных» не сходят с уст любого японца, когда он говорит о себе или о своих соотечественниках. Уже после разгрома гитлеровской Германии японские генералы произносили воинственные речи, клялись биться до конца, «до полной победы». Даже после вступления СССР в войну, после сокрушительных ударов Красной Армии, в конечном счете вынудивших японское правительство официально заявить о капитуляции, многие японские офицеры, рассудку и очевидности вопреки, пытались игнорировать факт разгрома японской армии.

Collapse )

О ходе репатриации советских граждан



Корреспондент ТАСС обратился к уполномоченному СНК СССР по делам репатриации генерал-полковнику Ф.И.Голикову с просьбой сообщить о положении с репатриацией освобожденных из вражеского плена и насильственно угнанных немцами советских граждан.

В связи с этим генерал Голиков сделал корреспонденту ТАСС следующее заявление:

«Общее количество репатриированных до 1-го сентября советских граждан достигает 5.115.709 человек.

Collapse )

В капище империализма



Вокруг Берлина - лес. Пол без сучка, без задоринки, на полу стоят сосны. Когда вы едете мимо, деревья выстраиваются в затылок по радиусам, и радиусы вращаются по часовой стрелке, отсчитывая длинные, прямые коридоры между стволами. Здесь нет ни шорохов, ни тресков, ни зарослей, ни сгущений тени, ни дуновений влажной прелости, ни очаровательных вторжений лиственной зелени в хвойный бор, когда веселая орава березок, кудрявых и звонких, как детский сад, высыпает на полянку, разбрызгивая фонтаны папоротников, играя с бабочками, которые развешивают по воздуху белые ленты своего полета.

Есть ли в прусском лесу шишки? Возможно, но необязательно. Ибо что такое лес? Это некоторое количество деревьев, расставленных на земле. Только такие признаки необходимы и достаточны для выполнения функции леса очищать воздух и давать отдых зрению и слуху. Остальное не только несущественно, но, возможно, даже непонятно.

Лес находится на службе, у него отнято то, что и составляет его содержание: его собственная самостоятельная лесная жизнь.

Collapse )

Немцы о Втором фронте



Начав войну в 1939 г., Гитлер в многочисленных речах восхвалял мудрость своей стратегии, заверяя немцев, что он никогда не повторит ошибки кайзеровской Германии и не вовлечет «Третью империю» в войну на два фронта в Европе.

В течение первых полутора лет войны, когда одна за другой были поставлены на колени Польша, Голландия, Бельгия, Норвегия, Дания, Франция, Греция, Югославия, вся гитлеровская печать по указке сверху трубила в бесчисленных статьях: «Мы побеждаем потому, что имеем только один фронт».

Collapse )

История славы авиаполка



«Беспрекословное повиновение начальникам - есть душа воинской службы». М.Кутузов.

Полукруглый кабинет командира полка, вся дуга которого представляет сплошную стеклянную стену, похож на корабельную рубку. Отсюда во все стороны видно гладкое зеленое поле аэродрома полка бомбардировочной авиации.

У камуфлированных ангаров вытянулись в ряд мощные машины, пикирующие бомбардировщики, «крылатые молнии», как их метко окрестили в американской прессе. Действительно, трудно придумать более удачное название для этих самолетов, молниеносно падающих из заоблачных высот и обрушивающих на головы врагов огненную смерть.

Collapse )

Душа горца



В сумерки, когда белесый туман укрывает студеные воды Баксана, истребители возвращаются на базу из последнего дневного полета. Они пересекают пологие склоны безымянной степной балки, огибают ореховую рощу и устремляются на юг, туда, где легли богатые пастбища горной Кабарды. Они идут высоко над землей, осторожно озираясь, словно зоркие степные птицы, готовые встретить врага.

И когда ровную гладь лугов рассекает тонкое лезвие горной реки, от стаи отваливает самолет и уходит на юго-запад, где раскинулось у скрещения трех дорог большое кабардинское селение. Самолет влетает в пределы селения, - стремительный, неудержимый, и люди обращают к нему свои лица, едва успев вымолвить одно слово:

- Кубати!

Collapse )

Самолет двадцати четырех звезд



Старшему лейтенанту Михаилу Дмитриевичу Баранову еще нет полностью двадцати одного года. В январе 1939 года, по окончании Чугуевского военно-авиационного училища, он вышел в жизнь летчиком. С тех пор прошло несколько жизней. Юноша стал дважды краснознаменцем, затем Героем Советского Союза, и на фюзеляже истребителя он имеет 24 звезды. Откуда пошла эта традиция - рисовать звезды по числу сбитых немецких самолетов, я не знаю, но она близка суровому духу нашего времени. Так старые запорожцы вбивали в ложа своих кремневок серебряный гвоздик в счет каждого уничтоженного врага. Увидишь такую кремневку в музее, и невольно тянется воображение к богатырю, обессмертившему оружие, и за потемневшим серебром боевых отметок встает суровый и страстный облик.

Двадцать четыре звезды превратили юношу Баранова в бесстрашного воина. О том, что он когда-то родился в деревне Горха Ленинградской области, вспоминает робко и нежно, словно с тех пор прошли столетия. И точно - столетия! Многие дни войны стоят по напряжению годов мирной жизни, и неверна мысль, что летчик, сражаясь мгновениями, не успевает пережить всю тяжесть испытания, как оно уже кончено. Это не так. Конечно, если ограничиться одними голыми фактами, то ничего веселее, беззаботнее и проще, чем летная жизнь, и представить себе невозможно.

Collapse )