December 31st, 2020

ЧЕСТНОЕ СЛОВО БОЛЕЛЬЩИКА



Каждый хвалит тот вид спорта, которым он увлечен. Когда теннисисту предлагают сыграть в волейбол, он высокомерно улыбается и поправляет складку на своих белых штанах. Из этого ясно видно, что он считает волейбол занятием грубым, вульгарным, недостойным выдержанного спортсмена из непроизводственной ячейки.

Городошники возятся у своих квадратов, бормочут странные, медвежьи слова «тыка» и «ляпа», мечут окованные медью дубины и в восторге бьют себя по плоским ляжкам. Вид у городошников совсем не спортивный. Длинные черные штаны и развалистая походка делают их похожими на грубиянов-шкиперов из маленькой гавани. Они всем сердцем преданы городошническим идеям. Когда они видят теннисный корт, над которым летает легкий белый мячик, их разбирает смех. Можно ли, в самом деле, заниматься такими пустяками!

Легкоатлет, делая прыжок с шестом, возносится на высоту третьего этажа, и, конечно же, с такого птичьего полета и теннис, и волейбол, и городки кажутся ему занятиями пигмеев.

Collapse )

ТУРЕЦКИЕ БУТСЫ



Пека Дементьев знаменит и поныне. А долгие годы он слыл одним из самых ловких, самых смелых и искусных футболистов Советского Союза. Где бы ни играли — в Москве, в Ленинграде, в Киеве или в Турции, — как только выходит, бывало, на зеленое поле Сборная команда СССР, все сейчас же принимаются кричать:

— Вон он! Вон Дементьев! Курносый такой, с вихром на лбу… Вон самый маленький! Ах, молодец Пека!

Узнать его было очень легко: самый маленький игрок Сборной СССР. Он едва до плеча всем доставал. Его и в команде никто не звал по фамилии — Дементьев или по имени Петр. Его все ласково звали Пекой. Пека, и все. А в Турции его прозвали «товарищ Тонтон». Тонтон — это значит по-турецки маленький. И как только выкатывался с мячом на поле Пека, сейчас же зрители начинали кричать:

— А, товарищ Тонтон! Браво, товарищ Тонтон! Чок гюзель — очень хорошо, товарищ Тонтон!

Collapse )

СКОЛЬЗКАЯ ТЕМА



Большой столичный каток. Весело пылают разноцветные электрические фонарики. Непрерывно играет джаз. Снежинки, а порой и конькобежцы падают под музыку. В стороне от главного круга, где с невозмутимо серьезными лицами подвизаются мастера и чемпионы, расположен небольшой ледяной загончик для начинающих. Здесь учат людей стоять на коньках, ходить по льду так, чтобы не напоминать при этом одно полезное, но не очень изящное домашнее животное, и уже затем, когда ледовая азбука освоена, приобщают их к великолепному таинству скольжения.

Здесь царство параллельных брусьев и кресел, напоминающих передвижные стулья для паралитиков. Здесь властвуют энергичные инструкторы в шерстяных свитерах и очаровательные инструкторши с изумительным румянцем на щеках, убедительно агитирующим за здоровый, полезный конькобежный спорт.

Николай Петрович ходит в загончик для начинающих уже два месяца, а учиться он начал, между нами говоря, еще в прошлом году. Николаю Петровичу далеко за сорок, он солидный консультант одного солидного учреждения, и коньки для него не самоцель, а лечебно-профилактическое средство.

Collapse )

ШТУРМ АЙ-КУРТА



До приезда Ключикова наша жизнь текла безмятежно и мирно. С утра мы уходили гулять в горы, а по вечерам катались верхом на старых клячах, — их приводили добродушно-лукавые местные жители в пыльных войлочных шляпах.

Тихие эти идиллии кончились с приездом Ключикова.

Нас поразил его костюм. Несмотря на жару, он был одет в толстую фланелевую куртку и широкие штаны из грубого клетчатого сукна. У пояса его висело что-то вроде кирки. Он сидел в плетеном кресле и сурово, как полководец, рассматривал в подзорную трубу небольшой снежник на ближайшей вершине.

Collapse )

ТУМАН НАД ТЕМЗОЙ



В час, когда над Лондоном опустился туман и машины с зажженными фарами двинулись на стадион, Мазуркин созвал у себя в кабинете совещание по вопросу о ходе ремонта бочковой тары.

Все приглашенные на совещание заняли свои места, и тут Мазуркин схватился за голову. Он совершенно упустил из виду, что именно в эти часы на лондонском стадионе начиналась весьма ответственная игра.

С того момента, как наши футболисты улетели в Лондон, Мазуркин лишился покоя. Болельщик с двадцатилетним стажем, завсегдатай стадиона, авторитетный знаток футбола, Мазуркин начал терять в весе.

Collapse )

ЦЕНТР НАПАДЕНИЯ



Когда, умело овладев мячом, Костя мчался к воротам, шум на стадионе, нарастая, подобно лавине, катился по бетонным ступеням трибун.

А когда, оставив позади себя ошеломленных защитников, Костя прорывался на вратарскую площадку противника и точным ударом с ходу посылал мяч в сетку, стадион стоя приветствовал его. Ребята, ликуя, размахивали кепками, кричали: «Тама!» — и выпускали в поднебесье голубей.

Костя Семенов слыл выдающимся футболистом, незаменимым центром нападения и давнишним кумиром великого, благородного племени болельщиков.

В описываемый день команда, в которой играл Костя, неуклонно штурмовала ворота противника. Вся пятерка нападающих вырвалась вперед. Молниеносно обойдя защитника, Костя передал мяч правому полусреднему и, получив от него ответный пас, отправил мяч в левый угол ворот.

Collapse )

ПОБЕДА



Профессор Куприянов славился строгостью, которая многим студентам казалась чрезмерной. Принимая зачет по органической химии, Куприянов требовал знания предмета и никому не делал поблажек. Игорь это прекрасно понимал и потому так серьезно и обстоятельно готовился к зачету.

Надо сказать, что у профессора Куприянова и студента четвертого курса Игоря Лебеденко отношения испортились после одного довольно пустякового случая.

Как-то волейбольная команда института во главе с капитаном Игорем Лебеденко проводила тренировочную встречу. Площадку окружили болельщики. Многие следили за игрой прямо из окон общежития. Третий корпус именовался северной трибуной, а четвертый — южной.

Игорь играл в центре у сетки. Получив высокую передачу, он подпрыгнул и резко ударил по мячу. Удар, однако, был неточен. Мяч влетел в открытое окно квартиры профессора Куприянова.

Collapse )

МОЯ КОМАНДА



Яков Николаевич соединился по телефону с начальником паровозной службы и спросил:

— Работники тебе требуются?

— Очень.

— Так я пришлю к тебе Виктора Мирошко. Возьми его в штат инспектором.

— С удовольствием. А он кто, этот Мирошко? Котельщик?

Collapse )