January 24th, 2021

Барометр



Уютно расположившись у мраморного камина в гостиной нашего друга Р., доктор Макс начал свой рассказ:

Дело было в апреле 1884 года. В ту пору я служил вторым судовым врачом на крейсере «Маргелан», стоявшем на рейде в гавани Келимане[1], недалеко от устья реки Замбези. Впереди нас ожидало трехмесячное плавание, целью которого являлось пресечение торговли неграми, по-прежнему процветавшей в Юго-Восточной Африке.

Поскольку медицинское состояние экипажа не вызывало особых тревог, я взял у капитана, любезно пошедшего мне навстречу, увольнительную и отправился ненадолго в глубь страны. Добрая дюжина негров тащила два моих огромных чемодана: один - с личными вещами, другой - с необходимыми каждому путешественнику-исследователю измерительными приборами, включая секстант[2], барометр, компас, хронометр, термометр. Кроме того, у меня было три превосходных крупнокалиберных ружья с достаточным для заядлого охотника запасом зарядов: ведь во время астрономических или антропологических наблюдений всегда может подвернуться случай пульнуть разок-другой в слона или гиппопотама.

Collapse )

Изгнанник



Я познакомился с ним в Каире около года назад. Его величали «господин Ахилл»[1], причем почтительное «господин» неизменно предшествовало воинственному имени, само же оно звучало не менее гордо, чем, например, «господин Тьер»[2]. И на то были свои причины.

Мать Ахилла, родом из Мальты, произвела его на свет в Марселе в бедной квартирке на чердаке. Отец, левантиец[3], человек практичный, без предрассудков, оставил сыну такой «капитал», который многие европейцы сочли бы несчастьем, но который высоко ценится на Востоке.

Небольшая операция в раннем детстве лишила Ахилла любовных желаний; он мог надеяться лишь на свои знания и благочестивый нрав. Родители с умилением смотрели на свое чадо: теперь у мальчика было призвание.

Collapse )

Освобождение



Мариус Плазанес был очень молодой, но тем не менее очень искусный инженер. Будучи приглашен правительством Аргентинской республики для постройки железнодорожной ветви между Мендозой и Кордовской линией, он уже около четырех месяцев жил в пампасах.

Однажды, преследуя раненую пуму, инженер позабыл обычную осторожность и далеко углубился в степь на своем полудиком скакуне.

Вдруг пронзительный свист заставил Мариуса похолодеть от ужаса, - он узнал свист брошенного болас. В то же мгновение его конь упал, словно пораженный ударом молнии, а всадник вылетел из седла и сильно ударился головой об землю. Не успел он подняться, как из высокой травы выскочили четыре индейца, бросились на лежавшего и связали его по рукам и по ногам тем самым болас, которым один из них так удачно свалил мустанга. Затем пленника, не имевшего возможности пошевельнуться, крепко прикрутили к седлу, и вся шайка помчалась в глубь пампасов, увлекая с собой Мариуса.

Collapse )

Чайник раджи



Сэр Артур Честерс, генерал-резидент Индоры, главного города Алькарского королевства, находящегося в подчинении ее величества королевы Англии, жил вместе со своей супругой миссис Элен Честерс и семью юными мисс, плодами счастливого брачного союза, в получасе езды от города в очаровательном коттедже, окруженном парком, переходящим в девственный лес.

Уютно расположившись на веранде, сэр Артур читал «Бомбей таймс». Его ноги покоились на низкой бамбуковой скамеечке, а на полу рядом с домашними туфлями фиолетового цвета, вышитыми нежными ручками мисс Мэгги, лежала целая груда депеш[1]. Лицо генерала с каждой минутой приобретало все более озабоченное выражение. Чай, стоявший перед ним на столике, давно остыл, а наполовину выкуренная гавайская сигара погасла и валялась на полу. По мере чтения гладкая, как арбуз, голова сэра Артура начала покрываться иссиня-красными пятнами, лицо побагровело, а верхняя губа с небольшими рыжими усиками стала нервно подергиваться.

Новости, столь взволновавшие почтенного джентльмена, были действительно невеселыми. Эмиссары раджи Раокобара, объявившего священную войну неверным, появились в окрестностях Индоры. Как гром среди ясного неба беспорядки прокатились по всей Индии. «Время не терпит, - думал сэр Артур, - с минуты на минуту бунтовщики могут оказаться здесь. Завтра рано утром нужно ехать в город, чтобы позаботиться о его обороне».

Collapse )

Галльская кровь



Он совсем не походил на эпического героя. Скромный, без претензий, одним словом - добрый малый.

Лельевр… Вряд ли вам говорит что-либо это имя. А между тем его обладатель заслуживает того, чтобы о нем знали все. Бесстрашный воин, один из тех «железных людей», подвиги которых рождают легенды.

Так кто же он, капитан Лельевр?

Просто… герой Мазаграна![1]

Collapse )

Индианка и кайман



Мне хорошо было известно, насколько по характеру спокойны и уравновешенны индейцы. Но не до такой же степени!

Их внешняя нечувствительность и сдержанность в проявлении как радостных, так и горестных эмоций поразительны, но еще более удивляет их способность оставаться абсолютно невозмутимыми в самых неожиданных, порой драматических обстоятельствах. История, свидетелем которой я случайно оказался, - тому доказательство. Судите об этом сами.

…Более месяца мне пришлось жить в тропическом девственном лесу, занимаясь охотой, рыбной ловлей и сбором насекомых. Ночь я проводил под навесом, который всякий раз приходилось возводить на новом месте. Не уставая каждый раз восхищаться новым зрелищем, которое открывала взору амазонская Изида[1], я наслаждался природой с жадностью рафинированного европейца.

Collapse )

Наедине со змеей



Индейская пирога пристала к берегу Марони ниже Сен-Эрмина. Я в сопровождении негров, носивших звучные имена - Ромул и Морган[1], - спрыгнул на землю.

За отсутствием водных путей передвижения - речушки, ручейка, заливчика или хотя бы болотца - дальше до прииска, где меня ожидали друзья, пришлось добираться пешком.

Генипа, лодочник-индеец, должен был дожидаться нас на своем «суденышке», не удаляясь далеко от берега.

Collapse )

Протокол



К-о-о-ю! М-о-о-ю! О-о-ю-ю! Э-э-э… - этот причудливый крик, служащий у аборигенов Австралии сигналом к сбору, прозвучал около двух часов ночи на восточном побережье материка.

Как раз в это время транспортное судно «Геро», не устояв под натиском штормовых волн, бросивших его на коралловые рифы, потерпело крушение недалеко от мыса Палмерстон.

Туземцы, которым гибель корабля несет поживу, уже зажгли множество огней, чтобы известить сородичей о неожиданном подарке, который подбросил им добрый отец-океан. Кроме того, язычки пламени, по местным поверьям, убивали белых, что сулило дикарям буйный кутеж.

Collapse )

Как немецкий генерал «Костлявый Карл» бежал с поля боя



Я пишу эти строки из района, расположенного возле магистрали Брянск - Орел. Здесь идут тяжелые бои. Немцы хорошо понимают, что означает для них указанная дорога. Поезда Брянск - Орел больше не ходят. Пытаясь удержать наше продвижение на юг, немцы атакуют с западного фланга, но безуспешно. Немецкая линия обороны была прорвана 12 июля на 11 километрах. Теперь ширина прорыва 60 километров. Еще четыре дня тому назад я присутствовал при немецких атаках с восточного фланга. После взятия Волхова немцы на этом фланге пассивны. Они отказались от мысли срезать нашу дугу, направленную к Карачеву. В самом Карачеве, по словам пленных, с которыми я разговаривал, паника, немцы бросили в бой писарей, поваров, кучеров.

Collapse )

Во весь рост



Историк, изучая летопись этой страшной войны, в изумлении установит, что к третьему году боев Красная Армия достигла зрелости. Обычно армии на войне снашиваются. Можно ли сравнить фрицев 1943 года с кадровыми дивизиями германской армии, которые два года тому назад неслись к Пскову, к Смоленску, к Киеву?

Collapse )

Фрицы этого лета



Гвоздями немецкого сезона являются «тигры» и немцы, призванные на военную службу в феврале - марте этого года по «тотальной мобилизации».

«Тигры» не раз описывались. Я постараюсь описать тотальных фрицев. Я видел их выходящими из леса, подымающими вверх руки. Я разговаривал с ними до того, как они успели привести свои чувства в порядок и найти пристойные формулы. Тотальные фрицы пришли на фронт последними, но в плен они сдаются первыми.

Collapse )

Роль писателя на войне



Третий год наш народ ведет войну против сильного и беспощадного врага. Эта война не похожа на былые войны. Германия преследует две безумные цели: уничтожение народов и уничтожение человеческого начала. История не знала подобного покушения на самое существо человека. Мы защищаем высокие идеи и наши города, наш строй и нашу землю, наш язык и наше будущее. Мы защищаем и нечто большее: справедливость, человеческое достоинство, красоту. Былые войны кончались переговорами, выкупом, перемещением границ. В той войне, которую ведет наш народ, нет ни для республики, ни для отдельного человека другого выхода, как уничтожение зла.

Collapse )

Черный список



До чего ярка этим летом трава, до чего пестры цветы! Кажется, что природа хочет приукрасить судьбу людей. Мы - в самом сердце России. Здесь предстает во всей своей скромной красоте русская природа. Конечно, море или горы больше потрясают взгляд заезжего человека, но в этих холмах, в этих зеленых оврагах, в этих извилистых мелких речушках, в этих березовых лесах скрыто глубокое очарование; оно известно нам с детства, как наш язык, как глаза наших девушек, как длинная тягучая песня.

Звенят ливни. Потом солнце горит в мириадах крупных капель среди лесного изумруда. Лето, доброе лето… Но ничто не может скрыть страшного дела захватчиков. Многие деревни давно сожжены немцами - «за связь с партизанами». Не осталось ни труб, ни золы. Среди травы столб с поставленной вчера дощечкой «Бутырки» или «Михайловка» - так назывались исчезнувшие деревни. Еще два года тому назад здесь люди трудились, смеялись, девушки провожали милых на войну, играли на речке дети. Что стало с людьми? Никто не знает. Трава и дощечка, кружок на карте, все.

Collapse )