October 4th, 2021

Бочки с порохом

По сигналу Сидонии пришедшая в полнейший беспорядок Армада вновь начала собираться в полумесяц. «Санта-Каталина», совершая неловкий маневр, в толчее врезалась во флагмана Андалузской эскадры Педро Вальдеса и сломала ему бушприт. От удара галион развернуло лагом к волне, и, прежде чем успели спустить парус, налетевшим шквалом сломало бизань-мачту; та рухнула в свисте и треске рвущихся снастей. «Нуестра Сеньора дель Росарио» застыла, парализованная.

Вальдес четырежды выстрелил из орудия, призывая на помощь. Герцог тотчас откликнулся на зов. Но тут на левом фланге в сумерках вспыхнул огненный шар. Мгновение спустя адский грохот раскатился над морем, и тяжелое черно-красное облако появилось над «Сан-Сальвадором». Флагман развернулся, чтобы поспешить на помощь терпящему бедствие кораблю.

На «Сан-Сальвадоре» находился вице-адмирал Гипускоанской эскадры и главный казначей Хуан де ла Уэрта с доброй частью флотской казны, «разделенной на части для вящей сохранности». (Сколько было денег, мне выяснить не удалось. Пятьдесят тысяч реалов были погружены на «Санта-Ану». Преследуемая шестью английскими галионами, «Санта-Ана» выбросилась на французский берег. Ее капитан и сорок человек экипажа были убиты. Но до начала боя Мендоса успел «поместить деньги в надежные руки» испанского агента в Руане.)

Collapse )

«Враг оказался милосерднее»

Собравшись вечером того же дня на совет, англичане уточнили диспозицию. Сидония мог попытаться укрыться в бухте Сор или высадиться на острове Уайт, а то и в Уэймуте. Надо было предусмотреть все варианты.

Присутствовали командиры всех эскадр. В конце совета Дрейк получил от адмирала флота приказ не спускать глаз с Армады и стать флагманом флота на «Ревэндже». Таким образом, Говард фактически уступал ему свое почетное место. Но…

С наступлением темноты Дрейк распорядился погасить фонарь и с двумя судами — «Уайт Бэр» и «Мэри-Роз» растворился в ночи.

Говарда разбудили известием, что сигнальный огонь вице-адмирала исчез. Обеспокоенный Говард велел поднимать паруса и держаться наготове. Когда рассвело, все могли убедиться, что Дрейка нет.

Утро 1 августа застало вице-адмирала и двух его сообщников возле «Росарио». Он взял беспомощное судно без единого выстрела: дон Педро, видя безнадежность положения, согласился сдать корабль трем «англичанам» на почетных условиях. (По крайней мере так доложил впоследствии сам Вальдес королю.)

В Испании этот эпизод расцвел иными красками: «Дон Педро сражался до последнего и был взят в плен с тринадцатью уцелевшими матросами». Или вот: «Окруженный четырнадцатью вражескими галионами, он потопил семь кораблей неприятеля, прежде чем был пленен с горсткой оставшихся в живых».

Collapse )

Де Лейва в сражении

Море было гладким всю ночь. Но на рассвете 2 августа ветер раздул огромные красные бургундские кресты на парусах «Санта-Марии Энкоронады». Ветер дул с северо-востока. Неужели Армада сможет наконец обратиться лицом к неприятелю?

Алонсо де Лейва немедленно отправил записку генерал-капитану, умоляя его начать сражение, выставив на острие атаки галеасы. На трапе флагмана его посыльный столкнулся с вестовыми Окендо и Рекальде, прибывшими с той же целью.

Дон Алонсо смотрел на английские корабли, которые в беспорядке жались к берегу, ловя ветер. Вернулся запыхавшийся посыльный. Велено атаковать!

Уязвленный Монкада сидел в своей капитанской каюте на корме, словно Ахилл в шатре. Для передачи ему приказа атаковать в авангарде герцогу пришлось наступить на собственное самолюбие. Он попросил популярного на флоте дипломатичного Окендо отвезти обиженному капитану послание, в котором, желая добиться прощения у своего подчиненного, пообещал ему поместье в Испании стоимостью в три тысячи дукатов.

Монкада высокомерно игнорировал приказ генерал-капитана.

Де Лейва с левантийскими кораблями бросился на флагман Говарда. Диего Энрикес, Диего Пиментель, Окендо и Мехия шли следом. Но английские корабли, «ведомые чудесной силой», ускользали из-под обстрела, вились, словно оводы вокруг медведя, а их кулеврины метко били издалека. «Неприятель стреляет в три раза быстрее нас», — отметил Сидония. Даже с наветра испанцам не удалось навязать противнику абордажного боя.

Collapse )

«Антверпенский огонь!»

В пятницу, 6 августа, был полный штиль. Оба флота дрейфовали в двух милях друг от друга. На всех кораблях чинили повреждения. Плотники, такелажники и парусные мастера работали не покладая рук. Ныряльщики спешно латали корпуса, подводя на пробоины полузатопленных трюмов свинцовые пластыри. Солдаты, галерники и матросы отсыпались. Все эти адские дни слились в одну нескончаемую битву, беспрерывный маневр, сплошной грохот, пороховую вонь и зрелище разорванных ядрами тел товарищей. Они спали вповалку на банках гребцов, свернувшись в клубок возле пушек или на бухтах канатов.

В ежедневном послании Александру Фарнезе герцог просил заготовить как можно больше продовольствия, пороха и ядер; кроме того, ему требовалось сорок — пятьдесят шлюпок и легких баркасов, которыми он хотел атаковать быстроходные вражеские галионы. У Фарнезе не было ничего из перечисленного. Баржи и транспорты, на которых он рассчитывал переправить через Ла-Манш свою армию, не могли выйти из порта, ибо в море их поджидала голландская эскадра Юстина Нассау с морскими гёзами.

Англичане уже получили продовольствие и порох из пяти близлежащих портов — весь день ушел на погрузку припасов и пополнение экипажей.

Перед заходом солнца потянул легкий бриз. Армада продолжила свой путь к Кале. В какой-то момент оба флота оказались на расстоянии выстрела кулеврины, но пушки в тот день молчали.

Collapse )

От Кале до Гравлина

В поднявшейся в ночь с 7 на 8 августа панике «Сан-Лоренсо» навалился на корму «Раты». Судам удалось расцепиться, но при этом руль галеаса попал под якорный канат и сломался. Дон Уго де Монкада оказался беспомощным на неуправляемом корабле. Рассвет застал его одного. Завидя приближавшегося противника, «Сан-Лоренсо» попытался достичь на веслах Кале, чтобы укрыться под стенами крепости — ведь губернатор обещал поддержку своих береговых батарей «в случае несчастья». Сейчас и наступил тот самый случай.

Дон Уго надеялся починить корабль в порту, но, когда галеас огибал мол, сильной волной его снесло на мель. Вскоре начался отлив, и корабль лег набок; орудия правого борта смотрели в небо, а левого — оказались под водой.

Флагман эскадры галеасов был «жемчужиной Армады», поистине бесценным призом! На борту «Сан-Лоренсо» находилось больше золота и серебряной посуды, чем на любом другом корабле испанского флота, за исключением разве только «Сан-Мартина». Позабыв о выработанной накануне диспозиции, адмирал флота Англии (он должен был атаковать расчлененный строй Армады первым, Дрейк — вторым, а Сеймур — третьим) пустил джентльменов своей эскадры на «промысел».

Collapse )