fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Заминировали немцы нашего майора





Первым номером пулеметного расчета назначили Гришу Виноградова. И поныне помнят его многие жители Карымской. Баянист, активный участник школьной самодеятельности, поэт — в альбомы многих товарищей написал Гриша первые свои стихи. О лиловом весеннем багульнике написал он в школьный альбом Сергея Матыжонка 2 мая 1941 года. А через десять месяцев судьба свела дружков у пулемета.

Им очень дорог был «максим» — на нем была кровь Вани Макковеева. Но в бою за деревню Большакове Калининской области не выдержали друзья яростного огня вражеских минометчиков и, оставив пулемет на высоте, отползли в укрытие. Через несколько минут на месте «максима» зияла воронка. Из рук тяжело раненного земляка Платона Кожевникова Сергей взял винтовку с тремя патронами в магазине, поднялся в атаку и на западной окраине села, у колодца, в упор застрелил немецкого унтер-офицера, неожиданно вылезшего из копны сена. Гриша Виноградов действовал гранатами.

Вскоре фронт остановился, и командир роты приказал собирать оружие у «подснежников». Все теплее пригревало солнце, и вот они появлялись из-под снега — черные, с оскаленными лицами, с запекшимися кровавыми ранами, в изорванной одежде. Поздней осенью в этих местах кипели бои. Об этом говорили обуглившиеся пни, ржавые осколки, старые, наспех вырытые траншеи, расщепленные стволы деревьев, трупы под снегом… Сергею Матыжонку «повезло». Он нашел убитого солдата, лежавшего на ручном пулемете. Энергично работая руками и ногами, Сергей выбрасывал из сугроба коробки с патронами. Вдруг позади раздался сильный взрыв. Оглянулся Сергей, и сердце его сжалось…

На заснеженной пашне вверх лицом лежал майор с орденом Красной Звезды на гимнастерке. Его руки, вытянутые вдоль головы, были по локоть оторваны. На голове виднелась старая рана, волосы слиплись и обледенели. Рядом лежал Гриша Виноградов с размозженной головой.
— Что случилось? — спросил появившийся откуда-то запыхавшийся политрук Решетняк.
— Заминировали немцы майора, — ответил сапер. — Две мины поставили. Одна, у рук, сработала, погубила парня, а вторую, у ног, я снял. Вот она, немецкая. А эти, — сапер кивнул на Сергея Матыжонка, — собрались, топчутся, ахают.
— У немцев и трупы стреляют, — сказал кто-то.
— Хитрые, гады!..
— Ошибаетесь, — зло проговорил Решетняк. — Здесь не воинская хитрость. Это подлая фашистская политика истребления народов. Мало — человека убили, капкан поставили на того, кто придет хоронить майора. Стояли у трупов молодые солдаты, озирались, хмурились. А Матыжонок, не в силах подняться, сидел на снегу. Холодная злость заползала в его сердце. Его глаза многое заметили в эти горькие минуты, Сергей ясно все представлял. Снег возле трупа был крепкий, слежавшийся: немцы заминировали майора еще осенью, когда торопились к Москве и отступать не собирались. Фронт в тот день продвинулся далеко на восток, где-то уже за горами громыхали орудия, а по пашне ползали немецкие саперы, нет — хищные звери. Вот они заметили убитого советского майора. Труп уже закоченел, застыл. Гитлеровцы заломили негнувшиеся руки — под мышками у убитого лопнула гимнастерка — и вытянули их вдоль головы. Здесь, под ладонями убитого, они поставили мину, а вторую — под ногами. Рано или поздно кто-то должен был подойти к трупу — скорее всего, мирный человек.

Гришу Виноградова похоронили вместе с майором. Когда дали прощальный залп и стали расходиться, Сергей догнал Решетняка, в одиночестве шагавшего к землянкам. Солдату хотелось сказать, что решил отомстить, что страх исчез, куда-то отошел, что он сумеет бить фашистских гадов, но политрук сам все понял.
— Подснежники, подснежники, — задумчиво проговорил Решетняк. — Синие, мохнатые, наша военная радость… Тяжело… Послушай, Матыжонок. Думается, ты не на своем месте. Один солдат из вашего эшелона, Андрей Косых, уже шестерых гитлеровцев отправил на тот свет. Из обыкновенной винтовки. Он тоже следопыт, охотник… В эти дни каждый из нас должен подумать о том, где, на каком участке он принесет больше пользы Родине. Мне кажется, что ты проявишь себя не за пулеметом. Хочешь стать снайпером?
— Хочу, товарищ лейтенант. Но не записали Сергея в команду снайперов. На другой день он с низко опущенной головой стоял перед строем роты. Его обвинили в тягчайшем воинском преступлении — мародерстве. Было и «доказательство» — в его вещевом мешке нашли несколько картофелин. Перед строем прохаживался высокий человек со шпалами на петлицах и выкрикивал страшные слова:
— Отобрали у своих отцов! Вместо того чтобы проявить себя в боях, занялись мародерством! Этот человек, обладавший большой воинской властью, так говорил о роте, которая первой ворвалась в село Большаково. Шестнадцать солдат роты погибли… Но ему никто не возражал, потому что он зачитал перед строем «прошение от граждан», поступившее в штаб дивизии. В нем писали:
«Мы ждали освободителей, а увидели мародеров. Ваши солдаты забрали у меня картошку, которую я нарыл своими трудовыми руками. У меня у самого сын в Красной Армии…» Спросили: кто вошел первым в дом крестьянина Иннокентия Трухина? И Сергей Матыжонок ответил: «Я», — потому что это так было. Потом обыск, найденные «вещественные доказательства»… Сергею хотелось рассказать, как было дело, но человек со шпалами ничего не хотел слушать. Сергей видел перед собой его ватные штаны, большую, желтую, наверно, прожженную дыру на штанине — и смирился со своей участью. Жизнь показалась глупой, бессмысленной. За строем солдат был участок, поросший бурьяном. Здесь, вероятно, будет конец.
Сергей обрадовался, когда грозный голос произнес, наконец, решение. Оно показалось даже мягким:
— Приказываю сейчас же оформить на этого мародера дело в трибунал!
— Слушаюсь! — поднял руку к фуражке испуганный командир роты.
И вдруг с правого фланга послышался голос:
— Солдат, я думаю, не виновен. Надо разобраться!
— Что? — осекся человек, отдавший приказ. — Ты кто такой? — строго спросил он.
— Я? Политрук Решетняк.
— Что ты сказал?
— Разобраться, говорю, надо. В нашей роте очень плохо с питанием.
— Защищать мародеров?! — грозно произнес командир со шпалами на петлицах. — Командир роты!.. Это кто такой? — показал он на Решетняка.
— Член партии, — сурово произнес опомнившийся командир роты.
— Коммунист, — сказал кто-то из строя.
— Под суд! — крикнул человек со шпалами на петлицах и торопливо пошел к легковой автомашине, на которой приехал.

Но никого не судили. В роту пришел командир полка и во всем разобрался. В селе Большакове, из которого только что выбили гитлеровцев, в погребе одного из сгоревших домов солдаты нашли немного картофеля. Забирая в карманы последние, уже мерзлые картофелины, услышали солдаты женский голос.
— Вы, ребята, идите туда, — показала женщина на соседний дом. — Там Иннокентий Трухин живет. У него хороший, рассыпчатый картофель. Много накопал он его на колхозном огороде. Немцам целый воз отвез. А теперь видит вашу нужду и помалкивает.
— Немцам возил? — повернулся Сергей к своему товарищу. — А ну, зайдем!
Солдаты вошли во двор и увидели хромого подвижного старичка, одетого в рваную, подпоясанную сыромятным ремнем телогрейку. Он подметал возле крыльца.
— Дед, у вас картошка есть? — спросил Сергей.
— Есть, да не про вашу честь, — отрезал старик. — Больно много освободителей понаехало. Всех не прокормишь!
Такой ответ обозлил солдат. Они зашли в дом, подняли крышку подполья и увидели отборные клубни.
— Этот картофель колхозный, — сказал Сергей хозяину. — Может, поделишься?
— Все бросили, убежали, а теперь — колхозный. Шалите, ребята, я своими руками его выкопал.
— И немцев кормил?
— Тебя за горло возьмут — и ты будешь кормить. Не трогайте! У меня сын в Красной Армии. За грабеж вам не поздоровится…
Не испугались солдаты угроз, набрали картофеля и другим «склад» показали. Рассвирепел старик, написал «прошение» и отдал его генералу, заехавшему на другой день в село.
«Чрезвычайное происшествие» в воинской роте дорасследовали сами жители села. Они постановили забрать колхозный картофель у человека, который помогал фашистским оккупантам.

…Позже поймет Сергей Матыжонок, что сделал для него Борис Федорович Решетняк — его первый военный политический руководитель. Это произойдет в Москве, на параде Победы. — Ты герой, Матыжонок! Я так и знал. А ведь тебя могли тогда осудить. За картошку, помнишь?
И недалеко от Красной площади разошлись два человека. Остро ощутил Матыжонок, что не испытать ему величественных, безгранично счастливых солдатских минут, если бы не этот человек, подтянутый и стройный, торопливо уходивший к своему подразделению. Понял, кто помог ему сделать первый шаг по трудной солдатской дороге.
А тогда… Зашел Сергей Матыжонок в ленинскую землянку, сказал политруку, что подобного больше не допустит, и, заморгав глазами, отвернулся в сторону: хотелось заплакать. —Ничего, Матыжонок, — ответил политрук.
— Забудь об этом… Мы интересное дело затеваем. Хочешь сходить на охоту?

Сергей Зарубин, «Тропой разведчика», 1962 год.

Tags: История СССР
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments