fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Почему ты пропустил первого фрица?




И опять, как ни просился Сергей в поиск, старшина Ефремов не взял его с собой. Когда стемнело, разведгруппа ушла за «контрольным немцем» в район круглых холмов, а Сергей, вооруженный автоматом, кинжалом и двумя гранатами, вылез из траншеи и в третий раз двинулся к кусту, похожему на колокол. Следом ползли Савченко и Тихонов. Им было приказано уничтожить или взять в плен вражеского разведчика, который, по предположению командира, обязательно должен был здесь появиться. На бугре, у кустов, залег с ручным пулеметом Василий Тихонов, влево, к проходу в проволочном заграждении, выдвинулся старший сержант Савченко. Сергей Матыжонок отполз вправо, перешел болото и затаился в ложбинке метрах в двадцати от проволочного заграждения.
Хорошо понимал старший лейтенант Кондратьев значение немецкого наблюдательного пункта, оборудованного вблизи наших позиций. По его приказанию наши минометчики произвели огневой налет на только что разгромленный вражеский секрет — хотелось ввести врага в заблуждение. «Придут еще, ждите, — наставлял Кондратьев старшего сержанта Савченко. — Немцам очень хочется убедиться, что их наблюдатели убиты. Возможно, примут решение взять «языка» как раз на участке, который просматривался ими. Мы подготовимся к встрече».
«Едва ли они придут, — размышлял Сергей, устраиваясь поудобнее в своей ложбинке. — А если появятся, то не сейчас, а под утро. Самое важное здесь уже случилось. Вот там, слева, вблизи «муравейников», как называл старшина два круглых холма на позициях противника, будет сегодня ночью настоящее дело. Как там сейчас?..»
Очень хочется спать. Напрасно он сказал старшине, что хорошо отдохнул. Зачем попросился в засаду? Не хотел Ефремов посылать его сегодня на задание, но он, Сергей, настоял. Скучно лежать. Тишина. Тепло. Сейчас бы вытянуться, раскинуть руки…
Слипались веки. Сергей встряхивал головой, протирал глаза, но побороть сон не смог…
И сейчас, когда те суровые годы остались далеко позади, он не ищет себе оправдания. Не ищет, наверное, потому, что и сейчас тысячи молодых солдат сжимают ночами оружие и всматриваются в темноту.
Он рассказывает молодым солдатам о своем прибытии во взвод разведки, о первых двух «языках», о засаде, куда попросился сам. И голос его чуть меняется. Наверное, вспоминается ему разведчик Тихонов… Сергей Иванович может не рассказывать об этом, умолчать, но он очень хочет, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах у тех, кто стоит ночами на посту, не слипались веки, не клонились ко сну головы. И, глубоко осуждая себя, он говорит, что совершил в ту ночь преступление, что из-за него погиб товарищ.
…Проснулся Сергей от оглушительного разрыва гранаты и дробного звука длинной пулеметной очереди. Открыл глаза, осмотрелся, с ужасом вспомнил, где находится, успел заметить вспышки пламени на том месте, где был Тихонов. Совсем рядом он услышал тугие шлепки многочисленных ног, шум проволоки, которую резали, рвали. Кто-то упал на землю шагах в двадцати, приглушенным голосом отдал команду, открыл огонь из автомата. Брызнули, замигали огоньки, и сразу же замолчал наш пулемет. Сергей выхватил гранату, размахнулся и швырнул ее в темноту, к пульсирующей огненной струйке. Раздался грохот, взрывная волна ударила в лицо. Сергей вскочил, побежал назад, метнулся влево и опять упал на землю. Слышались крики. Разведчик поднял автомат, дал короткую очередь по вспышкам и быстро отполз вправо. Свистнув, несколько пуль впились рядом, сыпанули землей в глаза. Кто-то стрелял сзади. «Надо отползать к кустам», — решил Сергей, но в этот момент взлетела в небо ракета. Это был сигнал нашим минометчикам открыть отсечный огонь.
На фоне огненных разрывов, поднявшихся за проволочным заграждением, заметались тени: гитлеровцы отходили. Сергей ударил по ним длинной очередью и уронил гудящую голову на землю. «Так вот как они проверили свой секрет!.. Целым стадом…»
Встал разведчик, пошел к проволочному заграждению. Чувствовал, что уничтожил кого-то гранатой, и хотел в этом убедиться. Так и есть! Недалеко от воронки Сергей наткнулся на человека. Нагнулся, ощупал его, отбросил в сторону исковерканный автомат, приложил ухо к груди. Человек был мертв. Не солдатским потом пахло от него, а нежным ароматом духов, хорошим мылом. Под руки попала валявшаяся на траве фуражка. Офицер! В кармане убитого разведчик нашел стопку ровных гладких лист-ков, взял фуражку, вынул из кобуры пистолет и поднялся. Слева, мигая фонариком, тяжело дыша, подходил Савченко. Слова, которые произнес старший сержант, заставили Сергея вздрогнуть:
— Ты что ж это медлил? Тихонова они убили… В голову… Сейчас они обстреляют нас.
Взметнулись первые разрывы немецких мин. Разведчики стали отходить к своей траншее. Сергею захотелось убежать куда-нибудь, спрятаться, зарыться в землю. Совсем не из-за страха быть убитым… Он заметил, что на востоке светлело, и ужаснулся при мысли, что спал долго. Чувствовал, что старший сержант вот-вот задаст вопрос, на который он не ответит. Как, откуда, в какое время подошли враги?
— Прослушали вы с Тихоновым! Почему ты пропустил первого? Они уже в тыл к тебе зашли. Заметил?
— Нет, — тихо сказал Сергей.
— Мы им какую-то операцию сорвали. Они и слева от меня шли. А когда в проходе появились, я сразу понял, что к чему. Видел, сколько их в мою сторону повалило?
Сергей промолчал.
— Да ты что? Оглох или спал? — сердито спросил Савченко.
В районе круглых холмов послышалась пулеметная стрельба. Наверное, гитлеровцы подкараулили разведгруппу старшины Ефремова, поиск сорвался, все погибли. Не хотелось Сергею идти в блиндаж, а Савченко торопил и возбужденно рассказывал о подробностях короткой ночной схватки. В опасные минуты старший сержант действовал решительно. Он понимал, что его товарищи прозевали, прокараулили врагов. Савченко не мог понять, как это случилось с разведчиками.
К рассвету вернулась из поиска разведгруппа старшины Ефремова. Не ошибся Сергей в своем предположении: в районе круглых холмов было настоящее дело, о нем даже во фронтовой газете сообщили. В корреспонденции рассказывалось, что разведгруппа Ефремова прошла через заминированное поле, проделала проходы в проволочных заграждениях. Разведчики подползли к вражеской траншее, бесшумно разгромили огневую точку, без потерь и с «языком» — командиром пулеметного расчета — вернулись в расположение своей части.
Рано утром в землянку к разведчикам пришел командир полка Веретенников. Полковник поблагодарил всех, кто ходил в поиск, обещал представить отличившихся к наградам. Похвалил полковник и молодого разведчика Сергея Матыжонка, сказал, что он с честью будет носить медаль «За отвагу».
С той минуты, когда Савченко сообщил о гибели Тихонова, Сергея не переставали мучить тяжелые мысли. Было еще темно, когда солдаты принесли труп Тихонова и к нему, снимая с голов пилотки, подходили прощаться товарищи. Подошел к убитому и Сергей, взглянул и сразу же отошел в сторону. Очень сильное чувство решительно требовало подойти к товарищам и все рассказать. Оно боролось с не менее сильным, но неприятным чувством, велевшим утаить проступок, все скрыть.
«Не понимаешь, что значит служить во взводе разведки, — говорил Сергею какой-то внутренний голос. Ты должен быть кристально правдивым и честным. Если не признаешься, значит повторишь преступление, рано или поздно провалишь какое-нибудь важное дело, подведешь товарищей, будешь сурово наказан». «Не говори, никто ничего не знает, — шептал другой голос. — Тихонову суждено было погибнуть в этом бою. Он ведь тоже не услышал, как мимо него прошел первый вражеский разведчик. Признаешься — тебя накажут. Не видать тебе медали «За отвагу». А война без жертв не бывает».
Когда вернулся из поиска старшина Ефремов, молча передал ему Сергей фуражку, несколько фотоснимков, вынутых из кармана немецкого офицера, и пистолет. Заметил Ефремов: мрачен, невесел молодой разведчик. Он взял снимки, офицерскую фуражку и ушел в штаб. А через час стало известно, что Сергей уничтожил командира отряда вражеских разведчиков лейтенанта Кноппа. Стали поздравлять его товарищи, и опять он не смог признаться.
В полдень выглянувшее из-за туч солнце осветило нейтральную полосу, и вернувшийся из штаба Ефремов насчитал около десятка трупов, валявшихся вблизи проволочного заграждения. Встал командир взвода, стряхнул с брюк прилипшие травинки, и веселая искорка блеснула в его серых, сумрачных глазах.
— Не плохо поработали. Состоялся, так сказать, обмен визитами. Мы к ним, а взвод лейтенанта Кноппа в это время отправился к нам. Мы у пулеметной точки их видели — шестнадцать человек прошло. Поняли, куда они двигались, беспокоились за вас. Теперь все ясно. Не проверять свой секрет шли вражеские разведчики. Лейтенант, которого ты успокоил гранатой, решил пойти в поиск по знакомому пути, думал, что захватит нас врасплох, возьмет пленных и таким образом узнает о судьбе своих наблюдателей. Не многие ушли обратно. А обер-ефрейтор, Сергей, у них довольно известный гусь. «Контрольный немец» знает его. Не таков, говорит, обер-ефрейтор Зиппель, чтобы попасть в плен. Они думали, что мы уничтожили их секрет артналетом. Твоя выдержка, Сергей, твои правильные действия привели к серьезному успеху. Мы знаем о намерениях командира немецкой воинской части, стоящей против нас. Ты молодец, я не напрасно верил в тебя.
— Не хвалите меня, старшина, — сказал Сергей, — я недостоин… Тихонов, которого сейчас похоронили, погиб из-за меня. Я вчера, когда сидел в засаде, заснул. Они подошли вначале к моей точке. Старшего сержанта спросите, он догадывается. Я спал, прокараулил. К нам в тыл уже зашел один гитлеровец, просигналил. Когда я очнулся, они уже прошли через проволоку, рядом были… Если бы я не спал, Вася был бы с нами. Судите меня, старшина. Ребята говорят, что ему пришло письмо от матери…
— Почему это случилось? — нахмурился Ефремов. — Вчера, когда я приказывал, ты лег спать? Отдохнул?
— Не смог заснуть. Все время мерещилась разная чепуха… А вечером показалось, что у меня еще много сил.
— Понятно, — дрогнувшим голосом произнес старшина. — Две ночи ты не спал, перенервничал столько… И у меня такое было… Первые задания в разведке… Разве сразу уснешь? Только мой командир лучше, умнее был… Не позволил мне идти в разведку… Я колебался, видел, какие у тебя глаза. И все-таки послал… Моя это вина… Искуплю ее…
Повернулся Ефремов и пошел в блиндаж.
До сих пор не знает Сергей Матыжонок, доложил ли старшина о случившемся командиру разведотряда. Наверное, доложил, потому что обещанной награды молодой разведчик не получил, а политрук Павлов провел во взводе беседу о бдительности. Запомнилась Сергею эта беседа. В часы настоящей большой усталости, которых так много будет впереди, не раз всплывут в памяти блиндаж, тесный круг товарищей, умные глаза политрука, из-под стекол пенсне зорко смотревшие на него. Павлов зачитал разведчикам оперативное донесение.
В нем говорилось о крупном передвижении вражеских сил. Гитлеровцы готовили наступление на участок где сосредоточивалась наша боевая техника, и вдруг отменили его. В провале плана, в котором предусматривалось застать наши войска врасплох, отрезать их от основных сил и разгромить, был, наверное, очень повинен самоуверенный обер-ефрейтор.
Политрук зачитал разведчикам и показания обер-ефрейтора Зиппеля на допросе. Под покровом ночи, под шум самолетов, летавших над вражескими позициями, сосредоточивались наши танки. Но обер-ефрейтор услышал другие звуки и донес о них на свой командный пункт. Его предположения подтвердились на следующий же день новым донесением с секрета. Наблюдатель Вебер заметил у нашего блиндажа человека в новой форме. Только на один миг появился этот человек, но гитлеровцы сделали очень важный вывод. Ценные сведения поступали на немецкий командный пункт и в последующие дни. И вдруг все рухнуло. После допроса немцев многое на наших позициях было переставлено, обновлено. Пришлось и противнику отводить, передвигать свои силы, уже подготовленные к атаке.
И, зачитав оперативное донесение из штаба дивизии, строго взглянул политрук Павлов на Сергея Матыжонка и попросил подумать, к чему приводят потеря бдительности, сон на боевом посту или оплошность одного человека, только одного!
После беседы старшина Ефремов увлек Сергея в сторону и своей рукой записал в его «памятке» такие слова:
«Уничтожил гранатой злейшего врага нашей Родины, члена фашистской партии, командира взвода разведки Пауля Кноппа».
А потом вынул из сумки карточку — одну из тех, которую Сергей нашел в карманах убитого немецкого офицера, протянул Сергею и сказал:
— Это он. Лейтенант Кнопп в детские годы.
Сергей пристально смотрел на человека, которому оборвал жизнь. Вид у мальчишки воинственный, а волосы завитые, блестящие, наверняка напомаженные. Пуговицы на курточке с орлами, игрушечные шпоры на лакированных сапожках… А клинок боевой, настоящий, фамильный: Сергей заметил несколько букв на рукоятке, охваченной тонкими мальчишескими пальцами в белых перчатках. «А ведь этому барчонку было труднее на фронте, чем мне», — подумал Сергей, и радостное чувство охватило его.
— Мы их победим.
— Обязательно, Сергей, — улыбнулся старшина. — Я рад, что ты все понял.
Сергей Зарубин, «Тропой разведчика», 1962 год.

Tags: История СССР
Subscribe

  • Горсть земли

    Голос командира полка, обычно такой твёрдый и раскатистый, звучал из телефона возбуждённо и незнакомо: — Доложите обстановку. Скорее!…

  • Гвардии рядовой

    Майор — человек, по всей видимости, бывалый, собранный и, как все настоящие воины, немногословный — рассказывал о нём с…

  • Последний день Матвея Кузьмина

    Матвей Кузьмин слыл среди односельчан нелюдимом. Жил он на отшибе от деревни, в маленькой ветхой избёнке, одиноко стоявшей на опушке леса,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments