fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Кто с ножом разведчика, тот и с «мясом»





Знойные летние дни 1942 года, тяжелые вести с юга нашей Родины. Фашистские захватчики заняли Ростов, вышли в большую излучину Дона, двигались к Волге. Внимание всей страны было обращено к воинам Южного, Юго-Западного и Брянского фронтов, отражавших яростные атаки мощных вражеских группировок.
Тяжелые бои в районе Воронежа… Ожесточенные сражения с перешедшими в наступление войсками противника на Лисичанском направлении… Напряженные бои с танками и мотопехотой противника в районе Богучар…
Редко-редко промелькнет в сводках Совинформбюро сообщение о действиях войск Карельского, Волховского, Ленинградского, Калининского фронтов, будто наступило здесь затишье, перерыв в боях, отдых. «На этих фронтах ничего существенного не произошло», — говорили скупые слова сводок.
Но на Калининском фронте тоже происходило очень важное, существенное. Тысячи солдатских сердец подхватили призыв партии активными боевыми действиями облегчить положение на юге нашей Родины, не давать врагу возможности маневрировать своими силами, подбрасывать на юг подкрепления.
Смелые удары наносили разведчики. В перерывах между поисками они учились бесшумно резать колючую проволоку, делать проходы в заграждении, ставить мины. Это была суровая учеба — часто под вражеским обстрелом, на настоящих минных полях.
«Выполняя важные задания, разведчики воинской части Веретенникова одновременно ведут беспощадную минную борьбу с фашистскими захватчиками. Они уходят в тыл врага с грузом смертоносных снарядов и расставляют их всюду, где ступает нога оккупанта». Так писала фронтовая газета о действиях разведчиков взвода старшины Ефремова.
Сергей тоже участвовал в очень опасном деле. Разведчикам приказали проникнуть во вражеский блиндаж, взять документы и образцы оружия. Этот блиндаж стоял обособленно и был несколько выдвинут к нашим позициям. Рядом проходила шоссейная дорога. Днем там изредка появлялся человек в зеленом маскхалате, на миг останавливался и исчезал. И снайпер оттуда не стрелял, и огневой точки поблизости не было, и блеска стекол стереотрубы не замечалось.
Здесь, в зоне молчаливого, неприметного с виду сооружения, чуть возвышавшегося над землей, ночами активно действовали вражеские разведчики: снимали наших часовых, нападали на огневые точки, устраивали засады. На рассвете был налет на траншею: немцы пытались взять «языка». Их отогнали. Шестеро гитлеровцев прошли мимо затаившегося в секрете наблюдателя Малышко и остановились у своего проволочного заграждения. Немцы закрыли проход, поставили на тропке несколько мин, потом перешли дорогу, забрались на бугор и вдруг куда-то исчезли.
Командир разведотряда Кондратьев высказал предположение, что блиндаж — исходная позиция вражеских разведчиков, в нем они собираются перед поисками, а днем отсюда наблюдают за нашими позициями. Осиное гнездо надо было разорить.
Немецкие разведчики, которым прошлой ночью не удалось взять «языка» в нашей траншее, теперь могли рассчитывать на успех. Днем неподалеку от места ночного происшествия наши солдаты вели земляные работы. К обеду плохо замаскированные ячейки заняли наблюдатели. Опасаясь нового, внезапного нападения на траншею, наши командиры вынесли вперед несколько постов. Немцы их не обстреливали.
— На ночь оставили, — сказал Кондратьев. — Они отлично знают, что сюда подошли наши крупные силы. Только вот вопрос: какие? Им до зарезу нужны «языки», живые русские солдаты. Немецкие разведчики наверняка соблазнятся приманкой, пойдут в поиск, попытаются ночью взять «языка» на одном из наблюдательных пунктов. А мы заминируем их. Обожгутся гитлеровцы. Это первое. Во-вторых, когда немцы уйдут в поиск, надо проникнуть к ним в блиндаж.
Как только стемнело, группа разведчиков во главе со старшиной Ефремовым отправилась в поиск. Впереди ползли саперы. Сняв мины и прорезав в колючей проволоке два прохода, они остановились. Отползли на фланги старший сержант Савченко и сержант Никитин. В центре, недалеко от шоссейной дороги, вооруженный ручным пулеметом остановился Сергей Матыжонок. Его впервые включили в группу прикрытия.
К блиндажу уползли четверо: Ефремов, Скульский, Уразбахтин и Костромин. Сергей понимал, как трудно будет группе захвата осуществить смелый замысел. Нужно неслышно забраться на бугор, подкрасться к блиндажу и ждать выхода вражеских разведчиков. Летние ночи коротки, ненастья не ожидается, и гитлеровцы должны выйти из блиндажа не позднее часа ночи — иначе их застанет рассвет у наших позиций. А если у блиндажа окажется часовой, если немцы не соблазнятся приманкой? Знает Сергей, что разведчики взвода Ефремова не любят возвращаться с пустыми руками. Они снимут часового, проникнут в блиндаж, гранатами поднимут его на воздух. Вот тогда должна показать себя группа прикрытия. Надо будет ударить по вспышкам, подавить огневые точки, уничтожить гитлеровцев, которые бросятся в погоню, сделать все, чтобы товарищи благополучно отошли.
Сергей положил пулемет на копну прошлогоднего сена и стал устраиваться. Мороз пробежал по телу разведчика: его руки нащупали какие-то предметы. На копне в беспорядке лежали пустые картонные патроны. «Кругом сыро, а копна — самое удобное место для ракетчика, — догадался Сергей. — Вот здесь, как глухарь на токовище, сидел немецкий солдат и освещал местность». Чувство осторожности потребовало оставить подозрительное место. Сергей отполз от копны и залег в траве.
Тихо, спокойно было кругом. Издалека, со стороны немецкой траншеи, отрытой метрах в трехстах от блиндажа, доносились звуки губной гармошки. А ровно в полночь вдруг застрекотал мотор грузовой автомашины. Громко хлопнула дверца кабины и в тот же миг молодой звонкий голос с бугра по-немецки окликнул кого-то. Ему ответили с дороги. Послышался топот ног, приглушенный разговор. Раздалась негромкая команда. Стуча и царапая сапогами о доски, люди полезли в кузов автомашины, не включавшей фар. По звуку мотора Сергей определил, что машина развернулась и тронулась в обратном направлении.
«Есть! — облегченно подумал Сергей. — Клюнули!»
Неожиданно все усложнилось. Кто-то быстро сошел по склону бугра, прохрустел жесткой обувью по гравию на дороге и направился в поле. Черная тень человека двигалась на разведчика. Бесшумным движением Сергей повалил пулемет, теснее припал к земле. Картонные гильзы… «Это ракетчик идет к копне», — понял Сергей. Человек прошел мимо, остановился у копны и притих. В небо с шипением взлетела ракета, рассыпала тысячи искр, осветила кочковатое поле, побуревшую траву, серые колы с нитями колючей проволоки и… два зияющих прохода в заграждении. Немец сидел на копне и заряжал пистолет. Одет он был по-зимнему, в шинели. Оторванный хлястик, словно хвост бобра, свисал вниз и шевелился при каждом движении солдата.
Сейчас он все поймет, закричит, поднимет тревогу… Не медля ни секунды, разведчик вынул нож и пополз к копне. Гитлеровец казался трусливым, хлипким и смешным со своим болтающимся хлястиком на шинели. Разведчик был уже метрах в трех от немца, когда тот, щелкнув курком, опять выстрелил.
Сергей ринулся на врага и, ударив его изо всей силы лезвием ножа, сбросил с копны. Ракета уже потухла, а на ворохе примятого сена шла жестокая борьба. Немец отчаянно сопротивлялся, его сильные руки обхватили Сергею голову, дотянулись до рта. Неимоверным усилием разведчик оторвался от врага, пнул его и, нащупав мокрую, рычащую голову, несколько раз стукнул по ней металлической рукояткой ножа. У немца сразу опустились руки, он застонал. Тогда Сергей снял с себя ремень, мгновенно стянул врагу руки, снова оглушил его и побежал за пулеметом.
Через минуту он был готов ко всему. С копны сена разведчик навел пулемет на блиндаж, прислушался. Губная гармошка все играла… Оглушенный ракетчик тихо стонал, шевелился. Отрезав от немецкой шинели кусок полы, Сергей разжал гитлеровцу зубы и забил в рот кляп. Ясная и четкая мысль осенила разведчика. Он пошарил в темноте руками, нащупал пистолет, коробку с ракетами, уверенно зарядил и, усевшись на копну, выстрелил: в немецкой траншее не должно быть тревоги.
У группы захвата, прокравшейся к блиндажу, тоже создалось напряженное положение. Пора было действовать, но где-то был часовой: это он окликнул шофера. Не все вражеские разведчики уехали. Ефремов заметил: один из них вышел из блиндажа, спустился вниз и за дорогой ракетой осветил местность. Там, у копны, Матыжонок. Наверное, он догадался, что нужно затаиться, навести на гитлеровца пулемет и уничтожить его в тот момент, когда разведгруппа, выполнив приказ, начнет отходить. Только тогда.
Надо было снять часового — это решил сделать Ефремов. Он осторожно вылез из ложбинки, прислушался и пополз. Далеко справа слышались голоса, в траншее играли на губной гармошке. Кругом стояла густая темнота, готовая в любую секунду всплеснуться огнем.
Внизу опять хлопнул выстрел, все озарилось белым трепещущим светом, и старшина мысленно похвалил Матыжонка за правильные действия, за сметливость. Часовой был совсем рядом. В последний момент он вздрогнул, чуть приподнял автомат, но было поздно. Блеснул нож. Глухо охнув, часовой свалился на землю. И ни капли жалости не было в груди у бывшего учителя Михаила Александровича Ефремова. Может, в эту минуту вспомнил он школу в одном из сел Белоруссии, зловещий гул немецких бомбардировщиков, испуганные лица детей, грохот за окном, звон разбитого стекла и кровь на школьных тетрадках. И, зажимая рот извивающемуся гитлеровцу, желал бывший учитель, чтобы скорее истек он кровью, быстрее перестал биться под ним. В блиндаже были такие же, как этот часовой, враги, ринувшиеся на русскую землю, сеющие смерть, разрушения, несчастье.
Разведчики окружили блиндаж. Занеся над собой противотанковую гранату, Скульский постучал в дверь, оказавшуюся закрытой. Послышались неторопливые шаги, заспанный голос что-то спросил. Скульский ответил по-немецки.
— О, господин полковник!
Немецкий солдат торопливо открыл дверь и тут же упал, сраженный кинжалом. Разведчики вошли внутрь блиндажа. На нарах никого не было. На столе тускло горела керосиновая лампа, виднелся небольшой телефонный коммутатор, прикрепленный к бревну. С жужжанием открылся клапан. Скульский взял толстый журнал, лежавший на столе, и передал Ефремову. В незакрытом железном ящике оказались удостоверения немецких солдат. Старшина собрал несколько автоматов, мин, гранат, передал их Скульскому и дал знак выходить на улицу. В углу высилась груда ящиков с патронами. Ефремов вылил на них керосин из лампы и поднес спичку.
Взрыв раздался минут через пять — разведгруппа уже сошла с бугра. С минуту стояла тишина, а потом послышались крики, топот, беспорядочная стрельба. Разведчики группы захвата один за другим торопливо прошли мимо копны, с которой по вспышкам огня, по вражеским огневым точкам бил ручной пулемет. «Молодец Матыжонок, правильно действует!» — подумал Ефремов. Минут через пятнадцать к группе Ефремова, укрывшейся в воронке, присоединились Савченко и Никитин. Прошло еще с полчаса — немцы прекратили стрельбу, но Сергей все не появлялся.
Он приполз к своей траншее уже на рассвете, потихоньку волоча раненого немца.
Сергей Зарубин, «Тропой разведчика», 1962 год.

Tags: История СССР
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments