fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Немцы написали на табличке: ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕН РУССКИЙ СОЛДАТ ДОСТОЙНЫЙ ГЕРОЙ




Их было трое: сержант Михаил Никитин, Сергей Матыжонок и Николай Малышко. Им приказали проникнуть за первую полосу вражеской обороны и разведать проход для танков через безыменную болотистую речушку. В часы наблюдения разведчики наметили наиболее безопасный путь и в туманное утро проскользнули мимо вражеских наблюдателей, проползли у пулеметной точки, по густой высокой траве подобрались к немецкой траншее, перелезли через нее, вышли на дорогу и углубились в тыл врага более чем на пять километров. К десяти часам утра, когда уже высоко поднялось солнце, разведчики были у цели. Сержант Никитин дал каждому задание, определил маршрут движения, пункт сбора, и разведчики разошлись. На левом фланге действовал Николай Малышко, метрах в трехстах от него находился Сергей Матыжонок. Он подполз к прибрежным зарослям и понял, что к речке наши танки могли идти с большой скоростью: грунт был крепкий, а кусты ивняка на берегу не могли быть препятствием для машин. Спуск к речушке был пологим, и разведчик, медленно продвигаясь по берегу, стал искать самое удобное место для переправы.
Раздался всплеск. Сергей вздрогнул — и замер: показалось, что кто-то бросил в воду камень. Резвая рыбешка, охотясь за мушками, опять взметнулась вверх и плюхнулась обратно. Всего-навсего рыбешка… Не вор Сергей, а идет крадучись, озирается, прислушивается. До каких пор так ходить по родной земле! Разведчик решительно спустился в воду, достал рукой грунт, определил скорость течения, перешел речушку, осмотрел правый берег и стал подниматься по склону березовой рощи. Очень хотелось Сергею, чтобы быстрее здесь прошли наши грозные боевые машины.
Тихо шелестели листья деревьев. В воздухе веяло ароматом цветов, с жужжанием носились мохнатые шмели, у веточек столбиками вились хороводы мошкары. Но эта тишина была обманчивой. Глаза ведущего поиск видели раны на березах, сломанные ветви, ободранную кору и тропы, тянувшиеся в разных направлениях. Не мирные люди бродили по ним: армейский ботинок повалил свежий белый гриб, безжалостно раздавил кустик ароматной земляники. Впереди стеной стояли большие деревья. Значит, танки и автомашины могли идти только влево, к просвету, видневшемуся из-за молодых березок. Туда и повернула едва заметная колея старой тележной дороги. Но дорога вдруг прервалась: за зарослями кустарника открылся глубокий противотанковый ров.
Слышалось веселое щебетание ласточек-береговушек. Сергей осмотрел ров и все понял. Милые певуньи облюбовали его для своих жилищ. В отвесной стене они наделали гнезда-норки, и теперь под гул артиллерийской канонады пододвинувшегося фронта занимались своим хлопотливым птичьим делом, Ров был старый, заброшенный, уже кое-где поросший зеленой ползучей травой, выкопанный, наверное, нашими солдатами в 1941 году. Разведчик определил глубину рва, понял, что в отдельных местах его можно легко и быстро засыпать, и двинулся влево, к просвету между деревьями. Нужно было узнать, далеко ли тянется ров.
На краю березовой рощи Сергей остановился. Ров заканчивался вместе с последними деревьями. Сергей догадался, что поляна, открывшаяся за лесом, не перерезана рвом специально, оставлена для прохода нашей техники и войск, отступавших прошлым летом под натиском врага. Теперь хорошо накатанная здесь дорога служила гитлеровцам для подвоза боеприпасов, техники и продовольствия. По этой дороге могут' двигаться и наши машины. Заметил ли ее Малышко?
Сзади послышался треск моторов. Из-за поворота на большой скорости выехали несколько мотоциклистов и автомашина. Выпрыгнув из колясок, немцы о чем-то посовещались и стали расходиться по разным направлениям. Двое пошли в рощу за дорогой, трое побежали по берегу речушки к месту, откуда полчаса назад сержант Никитин послал разведчиков в путь. Еще не понимая, что это значит, Сергей внимательно следил за врагами. Сердце вдруг застучало быстро-быстро, какая-то истома разлилась по его телу. Немецкий солдат, держа в руках веревки, спрыгнул на поляну и торопливо открыл борт автомашины. Четыре серых клубка очутились на земле, закрутились, встали на дыбы. Солдат взял на изготовку автомат и, зовя криками и жестами рук мотоциклистов, побежал за двумя собаками, ринувшимися вверх по поляне.
Далеко от Сергея, откуда-то из травы, наверное из придорожной канавы, появилась зеленая фигурка человека и бросилась в березовую рощу, растущую на противоположной стороне дороги. Малышко! Метнулся влево, исчез в траве, появился опять, побежал без оглядки. Собаки настигли его, сбили с ног. Сергей вскочил. Он видел смертельную опасность, нависшую над товарищем, и, не раздумывая, поднял автомат. Длинная очередь ударила по мотоциклистам, спешившим к месту схватки. Два солдата вывалились из колясок. Один из них закрутился, затих, другой залег в траве и открыл стрельбу.
Еще раз встал на ноги Малышко. Вместе с ним поднялись на дыбы откормленные серые звери. Немцы заходили сзади, окружали. Но не думал разведчик сдаваться, прекрасны были последние мгновения его жизни. В руке Николая Малышко блеснула молния, вверх взлетели клочья травы, и гулкий грохот взрыва пронесся по березовой роще.
Героическая смерть товарища потрясла Сергея. Не помня себя, перебегая от дерева к дереву, он бил из автомата по мотоциклам. Послышались выстрелы позади, и только сейчас понял Сергей, что враги, наверное, по следу на росе обнаружили разведгруппу и решили ее уничтожить.
«Надо уходить, — мелькали мысли. — Надо спасаться. Разведчик, собравший важные сведения, не имеет права умирать. Он должен во что бы то ни стало вернуться в свою воинскую часть».
Укрываясь за деревьями, Сергей побежал.
Тенистая березовая роща, которую военные топографы назвали неподходящим словом «Сапог», простиралась почти на десять километров. В выступе рощи, напоминавшем каблук, должны были собраться вечером товарищи. Стремясь запутать следы, уйти от опасности, увести врага от пункта сбора, Сергей двинулся вверх по склону.
Внизу, у противотанкового рва, слышались крики. Они напомнили Сергею позднюю забайкальскую осень, когда в тайге начиналась охота на коз. Здесь тоже была облава. И как зверь, встревоженный хриплыми лающими звуками затонщиков, стал метаться Сергей. Бежать в маскировочном халате, в промокших сапогах было тяжело, и разведчик вскоре стал задыхаться. Он пересек небольшую лесную поляну, упал и отполз в заросли кустарника. Среди деревьев мелькнула серая тень. Большая овчарка выскочила на поляну, повела носом по земле, остановилась и с нетерпеливым злым визгом бросилась на Сергея. Разведчик вскинул автомат и дал короткую очередь — овчарка ткнулась мордой в траву. Но справа появилась другая серая тень, и разведчик не успел перевести ствол автомата.
Мокрые собачьи зубы рванули кожу на лбу, ухватили за плечо. Хрустнул перекушенный палец. Сергей перевернулся на живот, зажмурился, обхватил одной рукой вертлявое тело собаки, а другой нащупал нож. Овчарка мертвой хваткой вцепилась в бок. Не отпуская хрипевшего пса, захлебывавшегося своей кровью, разведчик резал, кромсал его. Все слабее становились укусы. Сергей вывернул овчарке внутренности, пинком отбросил ее в сторону, вскочил на ноги, прислушался к приближающимся крикам и страшный, в изорванной одежде, держа в окровавленных руках гранату и автомат, решительно направился вниз, навстречу врагам. Он затаился в зарослях орешника и, оглядываясь по сторонам, следил, не появятся ли опять собаки. Отсюда, из зарослей, он мог убить любого гитлеровца, который подойдет к нему, но овчарок Сергей боялся.
Лая не было слышно. Немецкий солдат, что-то выкрикивая, постреливая по деревьям, шел совсем рядом вверх по склону. Но он не мог чуять, как собака. В последний раз мелькнула между деревьями его спина, взятая на мушку, и исчезла. Пропустил Сергей мимо себя еще одного немца. Когда крики стали затихать, разведчик спустился ниже, переполз противотанковый ров, забрел в воду и, пряча свой след, тихо направился вниз по течению реки. Потом он перешел в соседний островок леса, немного отдохнул и опять спустился к речушке. Пройдя еще метров триста вниз по течению, разведчик увидел большое корневище поваленного дерева, нагромождение валунов. В этом укреплении, созданном природой, решил остановиться Сергей: идти дальше не было сил.
Несколько раз слышались крики, выстрелы, шум моторов. Разведчик вздрагивал от звуков далеких автомобильных сигналов. Все казалось, что опять начинается облава, и снова перед глазами вставала клыкастая, пышущая жаром, слюнявая собачья пасть. Больно ныли искусанные руки, заплыл глаз, из раны на лбу сочилась кровь.
«Эх, Малышок, Малышок!.. Сплоховал, побежал от собак, — думал Сергей. — Не приходилось, видно, тебе в своей жизни встречаться с такой опасностью». А Сергею приходилось. Он с детства понял: побежишь от нападающего зверя — смерть, И Ефремов не раз рассказывал об овчарках, которыми гитлеровцы травили бежавших из плена, разыскивали разведчиков. Чуткая, хорошо выдрессированная овчарка была грозной опасностью, но старшина убеждал, что человек, вооруженный автоматом, может выйти победителем из схватки с целой сворой ищеек.
В полночь в условленном месте послышался сигнал сержанта Никитина. Он тоже запутывал следы, уходил от облавы. Встали рядом два человека, пережившие тяжелые часы, и двинулись к своим.
30 июля 1942 года Западный и Калининский фронты начали наступление с целью срезать Ржевский выступ, который занимал противник. Гвардии старшина запаса Сергей Иванович Матыжонок не знает подробностей прорыва вражеской обороны. Даже в поиски не ходил он в то горячее время. «Госпиталь 2016, легкое ранение…» — записано в его военном билете. Тупой удар пули в икру ноги уже недалеко от своей траншеи, большая рваная рана у глаза — укус овчарки — и первая седина на висках в восемнадцать лет, появившаяся после поиска в березовой роще, — такой ценой заплатил разведчик за сведения, добытые в тылу врага. Это и было его участием в летнем наступлении войск Калининского фронта.
Сергей Иванович хорошо помнит ранний предутренний час, когда помещения фронтового госпиталя задрожали от грохота дальнобойных орудий, помнит слова, произнесенные дежурным врачом: «Началось, ребята!..» Потом наступила тишина, пришли радостные вести. Зашел в палату Анвар Уразбахтин, приехавший «забрать в своем блиндаже кое-какие манатки и по пути навестить», сообщил, что все живы и здоровы, рассказал Сергею, как добраться «на новое место», и передал записку от политрука Павлова.
Вспомнил Сергей минуты, когда он с сержантом Никитиным, окровавленный, грязный, смертельно усталый, рассказывал о результатах разведки. Провал неправильные действия, гибель лучшего наблюдателя взвода… Недобрые мысли читал он на лицах товарищей. «Побежал от собак! — с досадой воскликнул старший сержант Савченко, узнавший о смерти Малышко. — Самое худшее выбрал. Вот и погиб ни за что». А политрук Павлов сказал, что очень нужны, обязательно пригодятся собранные сведения, что полк еще увидит результаты тяжело сложившейся разведки в тылу врага.
И вот он прислал записку, в которой говорилось, что «танки прорвали первую оборонительную полосу на участке, который разведали вы, Сергей Матыжонок…»
В конце августа выписался Сергей из госпиталя и отправился догонять свой полк. Старая полуторка, поскрипывая на ухабах, неторопливо бежала вперед. Шофер вез на передовую продукты. Он рассказывал Сергею о своей тяжелой службе, о налетах и обстрелах, о плохой дороге, о боях, кипевших в этих местах. Сергей односложно отвечал и осматривался по сторонам.
Промелькнула траншея с рядами изорванной колючей проволоки, остались позади развороченный снарядами дзот и будто плугами перепаханное поле перед небольшой высотой. Вот гребень высоты, на которой были вражеские пулеметы. Здесь, у крайней огневой точки, прошла в тыл врага их разведгруппа. По этой ложбине ползли они с сержантом Никитиным в свою часть. Вот у того придорожного камня он был ранен в ногу. Первая полоса обороны противника… Шофер хотел остановиться, остудить мотор, «перекусить», но Сергей сказал, что сразу же за спуском протекает речушка, там они найдут воду, а на поляне перед рощей отдохнут и позавтракают.
Шофер внимательно посмотрел на молодого солдата и спросил, не из этих ли мест он родом. Ничего не ответил разведчик. Мостик, березовая роща и широкая поляна, изрытая снарядами и гусеницами танков… Шофер остановил машину, пошел за водой, а Сергей сказал, что пройдется немного по роще.
Вот большое дерево, от которого месяц назад он отправился в поиск переправы. Сергей заметил, что мост через речушку был новый, недавно построенный, а на дороге виднелись следы танков. Боевые машины прошли совсем недавно, может быть, утром: четкие рубцы, оставленные гусеницами, еще не были заметены-запорошены дорожной пылью. Разведчик прошел еще несколько шагов и все понял. В день, когда началась атака, боевые машины не могли двигаться по дороге: она была заминирована. Взорвали немцы и старый мост. Танки и автомашины проходили по поляне, на которой густо рос пырей. Здесь виднелась глубоко наезженная дорога со старыми следами гусениц. Она вела к пологому берегу речушки, где было самое удобное место для переправы.
Разведчик пошел по этой дороге. Так и есть! Танки форсировали разведанное им место и пошли вверх по склону березовой рощи. Сергей перебрел речушку и, осматривая глубокие воронки, направился дальше. Он понял, что ни одна машина не застряла: не было обрывков стальных тросов, натасканных камней, сучьев, вдавленных в землю бревен и плах. Гитлеровцам не удалось подбить ни одного танка: не было видно следов пожара, ни один клочок зеленой травы не был забрызган соляром.
У противотанкового рва старая дорога со следами гусениц круто повернула влево. Нанося последние раны роще, ломая молодой березняк, танки двигались к поляне, где погиб Малышко.
Здесь все было как тогда. Тихо шелестели на березах листочки. На розовых цветах, качая их своей тяжестью, копошились мохнатые шмели. И щебетанье ласточек слышалось. Сергей радостно вздохнул и направился к машине. А Малышко? Может, он валяется там до сих пор? Сергей торопливо побежал к месту, где в последний раз поднялся на ноги его боевой товарищ.
Разведчик увидел холмик могилы, обложенный кусками дерна, железную каску, аккуратный крест из березы и несколько раз прочитал надпись на металлической табличке на русском и немецком языках:
ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕН РУССКИЙ СОЛДАТ ДОСТОЙНЫЙ ГЕРОЙ. От немецкого командования
Полуторка, остановившаяся на дороге, сигналила, торопила, а Сергей, ничего не понимая, осматривал могилу. Вокруг виднелись пустые гильзы, клочья собачьей шерсти, лоскутья одежды со следами крови. Николая Малышко похоронили враги. Почему? Умирая, он уничтожил двух гитлеровцев и двух псов, висевших на нем. Сергей это видел своими глазами.
Прибыв в часть, Сергей сказал политруку Павлову, что прошел по пути своего поиска, спросил, почему гитлеровцы с почестями похоронили Николая Малышко, своего врага. Заинтересовался Павлов рассказом солдата. — Говорите, у дороги могила? — спросил политрук. — А мы проехали мимо, не заметили… А почему, думаете, с почестями? Табличка с надписью на двух языках? Гильзы? Да, наверно, так и было. Собрали солдат, построили у могилы, рассказали, как погиб русский, дали залп, табличку прибили. Вот, дескать, какие почести за героическую смерть, вот как надо сражаться и умирать. В начале войны не ставили они памятников нашим солдатам. Не слышал я такого. А теперь приходится.

Сергей Зарубин, «Тропой разведчика», 1962 год.

Tags: История СССР
Subscribe

  • Штандарт герцога

    В июне 1788 года на борт линейного корабля « Принц Густав », стоявшего недалеко от Гетеборга, прибыл командующий шведским…

  • «Честь Всероссийскому флоту»

    Под стеклом — пожелтевшая старинная грамота. Выцветшие строки говорят о том, что она пожалована Дмитрию Сергеевичу Ильину по поводу…

  • «Играть до последнего!»

    Это произошло в конце прошлого века. Русский военный корабль совершал учебное плавание по Эгейскому морю. В Хиосском проливе, недалеко от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments