fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

В разведке «гнилые душонки» проявляются как никогда (ч.2)





В тылу врага, далеко от своей воинской части узнал Сергей, почему смутился Рогачев, когда его стали расспрашивать о подробностях «лихого поиска».

Днем, в пургу, Коровин, Филюшкин, Рогачев и Кочетков вышли в поиск. На нейтральной полосе они заметили двух людей и, неожиданно напав на них сзади, обезоружили. Это были два гитлеровца — солдат и лейтенант войск связи. Немцы заблудились и уже миновали свои позиции. Разведчикам они не оказали никакого сопротивления. У пленных были секретные документы.
Филюшкин быстро сообразил, что из счастливого случая можно извлечь пользу.
— А ведь можно и ордена отхватить, — сказал он Коровину. — Если доложим как следует. Зачем говорить, что они сами к нам притопали? Кто знает, сколько километров мы шли за ними, какое геройство проявили?
Пристрастившийся к выпивке, командир поддался на уговоры солдата, который неведомыми путями добывал ему самогон.
— Ну как, согласны, ребята?
Никто не возразил.
— Вот так, Сергей, появилась у меня медаль «За отвагу», — сказал Кочетков. — Не знаю, что они там расписали… Жжет эта медаль мое сердце. А теперь я чист. Это Филюшкин баламутил весь взвод, натравливал на вас лейтенанта. Я слышал. И Рогачев был там. Говорит, раскапывает новый сержант про наши награды, берегись, лейтенант! Ну, ничего, до первого поиска, говорит… Там перестанет докапываться.
— Все понятно, — сказал Сергей и поднял пистолет. — За действия против разведгруппы, — голос сержанта зазвучал глухо. — За попытку сдаться… За лейтенанта, за Самко, Чеботарева и Вострикова..
Сергей подошел вплотную к Филюшкину и выстрелил ему в сердце.
Забросали снегом труп Филюшкина, взяли его гранаты, потушили костер и двинулись по направлению к железной дороге. Шли всю ночь, озираясь, чутко прислушиваясь, шли и днем, чтобы в тылу врага вдвоем выполнить приказ командования.
Пасмурным февральским вечером добрались они до конечной точки заданного маршрута. Вдали курился дымками хутор Выселки.
Две шоссейные дороги соединялись на восточной окраине хутора. Рядом проходила железная дорога на Вязьму. По этим магистралям гитлеровские захватчики снабжали фронт. Здесь и надо было выяснить характер и цели перегруппировки немецких войск.
Разведчики перешли заснеженное, местами уже почерневшее поле и, укрываясь за обрывистым берегом речушки, осторожно продвинулись к хутору, замаскировались в снегу возле проруби и стали наблюдать.
Приходили за водой женщины, приходили дети. Приезжал мужчина — поил разгоряченную лошадь. Запоминали разведчики, куда направлялись люди, куда входили. Определяли подходы к хутору, запоминали тропы, укрытия.
К вечеру пришла за водой старая женщина, за подол которой держалась девочка лет шести. Начерпав ковшиком воды в старые деревянные ушаты, женщина тихо пошла по тропинке и скрылась в крайнем домике.
Как только стемнело, Сергей Матыжонок направился в этот домик. И совсем не нужно было Кочеткову, тревожась за сержанта, с автоматом стоять у входа в дом, где жила Анфиса Никаноровна Васильева. Прав был подполковник, читавший лекции во фронтовой школе разведчиков, когда говорил, что в тылу врага чаще встретишь друзей, чем врагов. Старая женщина, проживающая со своей внучкой на окраине хутора, была их верным другом. Немного времени потребовалось, чтобы понять это. Встал на пороге Сергей Матыжонок, оглядел избу, чуть освещенную коптилкой, и устало присел на лавку — он нисколько не сомневался, что пришел в свой дом.
— Вы кто такие? — тихо спросила женщина.
— Я, мать, оттуда, — решительно произнес Сергей Матыжонок, кивнув в сторону фронта.
— Что, от своих к немцам прибежали? — спокойно спросила женщина, привлекая к себе испуганную девочку.
— Нет, мать, — ответил сержант, — ошибаетесь. Мы пришли воевать. Нас здесь пока немного, но скоро придут все. Нас послали посмотреть дорогу.
— Дороги здесь хорошие, прямые, — сказала женщина.
— А мы сами посмотрим. Только вот устали, давно не ели… Если найдется что-нибудь у вас, помогите.
Засуетилась женщина. Быстро растопила печь, поставила на плиту чугунок картошки, достала краюху хлеба. Хотела выйти на улицу, но Кочетков не разрешил.
— Эх, сынки, — вздохнула женщина, — я-то ведь вижу, что вы наши, советские. Мы ждем вас не дождемся… За то, что я вас приняла, спасибо скажут все люди, а если выдам, то и на том свете проклянут. Я всегда жила честно. Боюсь, кто бы не зашел к нам, не погубил. Вот зачем я хотела выйти. Слышите, опять идут?
С улицы доносился неясный гул. При слушавшись, разведчики определили, что по шоссейной дороге двигались войска и техника. И первые очень важные сведения о характере этого движения дала Анфиса Никаноровна.
— Вторую ночь идут, — сказала она. — Видно, что-то задумали. И танки идут и автомобили. И пешком валят. Днем тихо, а ночью идут.
— А куда идут? — спросил Сергей Матыжонок, предполагая, что гитлеровцы стягивают войска для прорыва нашего фронта. — Налево поворачивают или по дороге на Ржев?
— Назад идут, — сказала Анфиса Никаноровна. — Туда, откуда пришли.
Нельзя было терять ни минуты. «Переговорить со своими» Анфиса Никаноровна предложила с чердака. Разведчики забрались на чердак, натянули антенну, быстро связались со штабом дивизии, предупредили, что будут важные сообщения и, оставив рацию, вышли на улицу. Анфиса Никаноровна рассказала, как лучше добраться до развилки дорог.
Вражеские войска действительно двигались на запад. Еще не доходя до шоссе, понял Сергей, что гитлеровцы перебрасывают куда-то крупные силы. Слышался грохот танков и бронетранспортеров, шумели автомашины. Войска выходили на главную магистраль с двух направлений. На развилке дорог стоял регулировщик и фонариком подавал машинам сигналы. Иногда происходили заминки, на мгновение вспыхивал яркий свет фар, слышалась ругань, машины останавливались или шли в обход. Немцы куда-то торопились.
Когда машины останавливались, чтобы пропустить колонну войск, двигавшуюся с другой дороги, некоторые гитлеровцы выпрыгивали из кузовов и отходили в поле. Одного из них, усевшегося совсем рядом с сержантом, можно было взять в плен и допросить. Очень пожалел Сергей, что не знает немецкого языка. Оставалось наблюдать, но каждая минута их кажущегося бездействия приносила важные результаты. Прошла колонна бронетранспортеров, прогромыхал трактор, волоча огромное орудие. С тихим шелестом одна за другой пронеслись до десятка легковых автомашин. За час наблюдения разведчики узнали очень многое. Осторожно они стали отходить обратно.
Хутор, казалось, вымер. Нигде ни огонька, не слышно лая собак. Уже у самого дома Анфисы Никаноровны сержант услышал грубый окрик:
— Кто шляется?
Кочетков упал на снег, а Сергей продолжал идти. Прямо на него двигался человек.
— Кто идет? — повторил тот.
— Свои, — развязно, как пьяный, ответил Сергей, вынимая из ножен кинжал.
Навстречу шел враг — это каждой клеточкой тела ощутил сержант. Перейти линию фронта, потерять товарищей, добраться до заданной точки маршрута, собрать важные сведения и потерпеть поражение, встретившись ночью с каким-то паршивым полицаем, — этого не мог допустить разведчик. Каждый его мускул напрягся, холодная и ясная мысль пронизала мозг — только не промахнуться, нанести смертельный удар. Сержант чувствовал, что стоит ему остановиться или свернуть в сторону — раздастся выстрел, поднимется тревога. Тогда все пропало. Он шел походкой пьяного человека, а когда между ними осталось не более двух метров, ринулся вперед и по самую рукоятку всадил в грудь врага остро отточенный кинжал. Не охнул, не вскрикнул человек, поздней ночью наблюдавший за порядком на единственной улице хутора Выселки. Наступив валенком на шею слабо дергавшегося человека, Сергей Матыжонок с минуту прислушивался, а потом дал знак Кочеткову:
— К дому.
Осторожно подползли, заглянули в окно. Тихо, держа наготове оружие, открыли дверь, которую Анфиса Никаноровна обещала оставить незаложенной, и отпрянули, услышав шепот:
— Ну как, сынки?
Вздрогнул Сергей Матыжонок от этого шепота. Еще мгновение — и человек, произнесший эти слова, упал бы замертво. Но ошибки не произошло. Вскоре засветились лампочки передатчика, дробно застучал ключ. Одна за другой уходили в штаб колонки знаков.
«Я — Чайка, я — Чайка! По шоссейной дороге Ржев — Вязьма скрытно движутся на запад большие силы противника. Наблюдали все рода войск, в том числе танки. В полном составе прошел артполк, перевозятся мощные орудийные установки. Передвижение войск началось вчера ночью».
Прошло около часа, и вот в наушниках послышались знакомые свистящие звуки. «050», — записал Кочетков.
Из штаба дивизии приказывали продолжать выполнять боевое задание.
Днем на шоссейной дороге было обычное движение. К обеду прошло на восток с десяток немецких автомашин, пронесся связной-мотоциклист, прогрохотали, кланяясь на ухабах, три танка с черными крестами на корпусах, прошагала рота гитлеровских солдат. И опять на несколько часов наступила тишина.
Слышалось ноющее гудение проводов. Разведчики лежали в промоине у телеграфной линии и напряженно осматривались по сторонам.
Они ушли из дома Анфисы Никаноровны, как только передали донесение в штаб дивизии. В доме было тепло, но разведчики не имели права рисковать: приказ еще не был выполнен. Рассказав Анфисе Никаноровне о человеке, которого они встретили ночью на улице и уничтожили, разведчики ушли, получив материнское благословение, котелок картошки и несколько корок хлеба — все, что оставалось в доме. Условились, что Анфиса Никаноровна будет вывешивать во дворе красное платьице внучки — знак того, что в ее дом можно идти без опаски.
За хутором разведчики повалились в холодный жесткий снег и забылись беспокойным сном. Рано утром они были на ногах: спешили, пока было темно, пройти к железнодорожной будке.
Из точки, откуда велось наблюдение, видны были и шоссейная и железная дороги. Изредка на запад и восток проходили поезда, по шоссейной дороге машины шли в сторону фронта.
Матыжонок стал не на шутку тревожиться: ему показалось, что своим донесением он всполошил командование дивизии, неправильно его информировал. Нужно было не только все проверить, но и узнать о цели ночного движения гитлеровских войск. Нужен был новый свидетель событий последних дней, а им мог быть железнодорожник. Он был рядом — только что с флажками на поясе и с большим молотком на плече зашел в свою будку. Посоветовавшись, разведчики подползли к будке, укрылись в старом, заброшенном хлеве и стали ждать, когда путевой обходчик появится во дворе.
Долго никто не выходил. Осмотрев путь и не заметив вражеских патрулей, Сергей Матыжонок заглянул в окошко и сразу же подозвал Кочеткова. Обходчик лежал на деревянном топчане. Кочетков остался на крыльце, а сержант вошел в помещение и растолкал железнодорожника.
— Здравствуйте, — сказал Сергей ‘Матыжонок, присаживаясь.
— А ты кто такой? — ответил обходчик, небритый пожилой мужчина.
Увидев направленный на него пистолет, он сел. В помещение заглянул Кочетков.
— Мы пришли за новостями. Сиди, сиди, — положил сержант руку на плечо обходчика, пытавшегося встать и недоуменно моргавшего глазами. — Разговаривать долго нельзя. Неправду скажешь — будет плохо. Куда двигается немец? Говори!
— Что говорить? — пришел в себя обходчик. — Драпать начал немец. Позавчера тронулся с места. Только их и провожаю. Им что? Нагадили и уходят. А нам как? У меня шестеро детей, один другого меньше… Не успел тогда уйти за своими, вот и пришлось за кусок хлеба наниматься…
Но сержанту некогда было слушать, почему путевой обходчик стал служить у немцев.
— Ночью сколько прошло поездов?
— Да не меньше десяти, — решительно произнес обходчик. — Все пути на больших станциях забиты составами.
— А до этого?
— Три или четыре. Раньше боялся немец ехать ночью, а теперь, как прижало, поехал.
— А что везут в поездах?
— Солдат перевозит, пушки, танки. И по шоссейной дороге движется. Днем отдыхают, чтобы наши самолеты не заметили, а ночью идут.
— Какие наши? — строго спросил Сергей Матыжонок.
— Ну, советские, пусть ваши, — обозлился обходчик. — Я, конечно, предатель в ваших глазах, враг народа. Но у меня шестеро детей, выхода не было. Даже газету мне прочитали, что Москву правительство сдает, что будет новая жизнь. Поверил… А теперь поздно. Давно понял, что вернетесь… Уходить мне, ребята, некуда. Я хотел встретить первый поезд с нашими войсками, сдать флажки и явиться с повинной. Хоть знал бы, что мои дети при нашей власти не пропадут. Я ведь не забыл ее… Сыт был, и дышалось легче, и дети учились… А теперь… Выселили их немцы отсюда на хутор, в коровнике семья живет. Все боятся, «что мои ребятишки мину на рельсы положат.
— Вот что, — сказал, подумав, Сергей. — Нас здесь много. Скажешь кому, что мы были у тебя, — тогда смерть. А лучше будет, если сбросишь немецкий поезд. К чертовой матери! Тогда не придется идти с повинной.
— А на дежурство можно идти? — спросил обходчик.
— Когда у тебя дежурство?
— В ночь.
— Вот ночью и свали немецкий эшелон. Вытащи костыли, гайки выверни. В общем сам все знаешь. Сделай так, чтобы кости затрещали у фашистов. Понятно?
— Я сперва обдумаю.
— Смотри, поздно будет…
Разведчики осторожно сошли с крыльца, осмотрелись и пошли по направлению к шоссейной дороге.
Укрывшись, они некоторое время наблюдали за будкой путевого обходчика, но оттуда никто не выходил. Тогда разведчики углубились в лес. Сержант приказал срочно связаться со штабом дивизии. Застучал ключом Кочетков. Он сообщил, что ночью гитлеровцы перебрасывают на запад крупные силы и по железной дороге.
Как только сгустились сумерки, разведчики опять вышли к железной дороге. Они сосчитали количество эшелонов, проследовавших за три часа наблюдения, заметили, какие войска двигались по шоссе, и опять передали сведения в штаб дивизии. Сергей Матыжонок вспомнил благообразного старика, которого они встретили на дороге, и приказал Кочеткову сообщить, что немцы вывозят архивы. Передали разведчики и о том, что большие станции днем забиты эшелонами с немецкими войсками.
Штаб дивизии предупредил, что в адрес «Чайки» будет радиограмма. Долго ждали ее разведчики.
«030, 043, 040», — записывал Кочетков.
Из штаба дивизии сообщили, что разведгруппа выполнила приказ и может, действуя по обстановке, выходить на соединение с частями своей армии.
На востоке слышалась далекая артиллерийская канонада. Разведчики очень хорошо понимали, что это означало.
— Заберемся в лес и укроемся, — сказал Кочетков, складывая рацию. — Наши идут сюда. Слышишь, Сергей, что происходит? Теперь надо поберечь себя, дело свое мы сделали.
— Спать, — сказал Сергей и повалился в снег.
Сергей Зарубин, «Тропой разведчика», 1962 год.

Tags: История СССР
Subscribe

  • Штандарт герцога

    В июне 1788 года на борт линейного корабля « Принц Густав », стоявшего недалеко от Гетеборга, прибыл командующий шведским…

  • «Честь Всероссийскому флоту»

    Под стеклом — пожелтевшая старинная грамота. Выцветшие строки говорят о том, что она пожалована Дмитрию Сергеевичу Ильину по поводу…

  • «Играть до последнего!»

    Это произошло в конце прошлого века. Русский военный корабль совершал учебное плавание по Эгейскому морю. В Хиосском проливе, недалеко от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments