fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Разведка всегда впереди






Утро 23 июня 1944 года выдалось пасмурное, холодное. Временами моросил дождь. Над водной гладью Прони курился туман.
Разведчики в полной боевой готовности расположились на берегу, на наблюдательном пункте штаба дивизии. Ждали сигнала.
В дубовой роще, километрах в двух от реки, стоя-ли танки. Заканчивал приготовления артдивизион. Это был передовой отряд 64-й стрелковой дивизии. Ему дан приказ форсировать Проню, совместно с главными силами дивизии прорвать оборону немецко-фашистских войск, отбросить врага за Днепр.

Командир передового отряда подробно рассказал разведчикам, что встретится на пути наступления, показал карту оборонительных сооружений немцев. Сигнальные ракеты, минное поле, «спотыкачи», проволочные заграждения… Все это будет скоро, через несколько минут, сметено с лица земли. Но за второй траншеей на пути наших войск встанут новые препятствия: блиндажи, пулеметные точки, артиллерийские батареи, оборонительные сооружения на берегах рек Бася и Реста, «Восточный вал» у Днепра, который Гитлер объявил неприступным. Заметил Сергей на карте и стрелку, начерченную на том месте, куда он ходил с товарищами в разведку. Здесь дивизия будет форсировать Проню.
В боевой разведывательный дозор передового отряда назначили шестерых. Иван Кочетков уже настроил рацию и сидит на отведенном ему месте в армейской легковой автомашине. Лежат у деревьев Илья Мицуренко, Петр Антипов, Семен Величко и переводчик Николай Харчиков. Старшине Матыжонку очень хочется сделать все, чтобы как можно меньше крови пролили в эти дни солдаты и командиры родной дивизии. А это во многом зависело от разведчиков.
Раздались первые залпы, упруго задрожал воздух. Загрохотали тяжелые гаубицы, резко и отрывисто рвали воздух пушки мелких калибров. Уничтожающий огонь открыли батареи гвардейских минометов. Над Проней медленно поплыли черные полосы дыма. По штурмовым мостикам, на лодках, плотах и бревнах, вброд и вплавь начали переправляться на западный берег реки наши солдаты.
Как растревоженный муравейник, закипела пойма Прони. Слышалась пулеметная стрельба, доносился стрекот автоматов. Среди сновавших серых фигурок появлялись вспышки пламени, сизые купола взрывающихся мин, клочья дыма. Фигурки исчезали, вновь появлялись и упорно продвигались вперед. На наблюдательный пункт поступили донесения, что штурмовые отряды овладели первой, второй, а местами и третьей вражескими траншеями.
По наведенному мосту пошли танки. Старшина взял бинокль и стал наблюдать за ними. Зло рыча моторами, зеленые жуки стремительно заходили на мост и, выбрасывая из башен молнии, один за другим плюхались в камыши. Головная машина с № 20 на башне накренилась и с ревом двинулась по проходу в минном поле, перепаханному снарядами. Несколько взорвавшихся мин не причинили танку никакого вреда, артиллерийские снаряды упали далеко позади. «Двадцатка» перевалила через траншею, вышла на дорогу между двумя островками леса и скрылась в дымке, нависшей над полем боя. Следом за ней быстро двигались другие машины. Они шли по пути, разведанному старшиной Матыжонком и его боевыми товарищами. К берегу подходили новые танковые подразделения, отряды войск, автомашины… По реке сновали лодки, двигались паромы и плоты.
В эфире послышался условный сигнал. В бой вступала 64-я стрелковая дивизия. Разведчики прыгнули в автомашину и, пристроившись к колонне передового отряда, перебрались на противоположный берег реки.
Камыши были срезаны осколками. По щитам, наваленным на грязное месиво, машина уверенно прошла к полузасыпанной немецкой траншее и выбралась на дорогу. Навстречу шли раненые. Конвойные быстро гнали пленных. Повсюду виднелись разбитые орудия и автомашины, горки снарядов, трупы. Горел Лес, к небу тянулись клубы дыма. Автомашина с разведчиками вырвалась из рощи, миновала последнюю траншею, уже занятую нашими войсками, обогнала танки, которые утюжили вражеские огневые точки, и устремилась к лесу. Не остановили ее ни пулеметные очереди, ни разрывы снарядов; Она круто свернула в сторону и исчезла в зарослях.
Разведчики спрыгнули на землю и, маскируясь за придорожными кустами, пошли вперед. Дозору сразу же пришлось вступить в борьбу. По дороге, которая рассекала перелесок на две части, ползали шестеро гитлеровцев. Оглядываясь по сторонам, они саперными лопатками вскапывали землю и закладывали в ямки противотанковые мины. Очередь из ручного пулемета уложила немцев. Разведчики вошли в лес и передали командиру передового отряда донесение о минах на дороге.
Потом опять двинулись вперед, поспешно перебегая от дерева к дереву. На поляне дозор обстреляли. Люди в зеленых маскхалатах залегли, потом вскочили и на виду у гитлеровцев перебежали поляну. Пулеметная очередь запоздала. Ползком разведчики выбрались на гребень высоты и заметили танки, штурмовые орудия и две колонны войск, двигавшихся навстречу нашим атакующим частям. Неподалеку немцы ставили артзаслон. К командиру передового отряда дивизии ушло новое донесение.
Позади кипел ожесточенный бой. Слышались громовые разрывы, вверх взлетали вырванные с корнем деревья. Все дальше в глубь леса пробирался разведывательный дозор старшины Матыжонка. Он стремился выполнить боевой приказ: к рассвету быть на берегу реки Бася, радировать штабу передового отряда о намерениях и действиях гитлеровских войск.
К ночи дозор углубился в тыл врага более чем на двадцать километров и достиг второй оборонительной полосы Могилевского укрепрайона. Как только сгустилась темнота, разведчики проползли мимо группы немецких солдат, устанавливавших в овраге миномёты. Проползли метрах в пятидесяти от них, а когда забирались на другую сторону оврага, то нашумели. На громкий окрик Харчиков что-то спокойно сказал по-немецки и неторопливо пошел дальше. Погони и выстрелов не было.
С вершины холма старшина увидел, что на всем протяжении оборонительной полосы немецких войск вдруг почти одновременно загорелись костры. Точки огня засветились в оврагах и на высотах, прочертив четкую пунктирную линию. Кочетков включил рацию и предупредил командование, что следует ждать налета фашистской авиации.
Внизу, у дороги, послышался лязг гусениц, гул моторов. Разведчики подобрались к мосту и затаились. В сторону фронта прошло десять танков «пантера», бронеавтомобиль и четыре самоходных орудия. Вдали слышался тяжелый гул самолетов: летели «юнкерсы». По мосту, сотрясая его своей тяжестью, повалили нагруженные автомашины, слышались команды и крики. Немцы стягивали к месту сражения крупные силы, надо было спешить. Разведчики зашли под мост. Не поджигали они бревна, скрипевшие над головами, не закладывали под сваи тол. С автоматами и кинжалами в руках стояли по сторонам готовые ко всему Величко и Потемкин, старшина Матыжонок светил красным лучом фонарика на переговорную таблицу, а Кочетков быстро, приглушенным голосом, передавал в штаб сведения о немецких войсках, устремившихся к месту прорыва. Понимали разведчики: в эту боевую темную ночь, впереди своих войск, схватившихся с врагом, идут сотни солдат в зеленых маскхалатах. Бесшумно пробираются они через заросли, переплывают реки, двигаются вдоль дорог… В штабах ложатся на командирские карты все новые, очень нужные знаки. Может, в эти минуты, получив сведения о стальных зверях, замеченных на дороге, командир дивизии нанес на карте стрелу — место ожидаемого удара и распорядился подтянуть сюда танки и орудия. А возможно, бросил их вперед, по дороге, по которой беспрепятственно двигалась другая группа «зеленых призраков». И все эти «пантеры», громыхающие на мосту, окажутся в ловушке.
Разведчики передали донесение и снова пошли вперед. Прислушавшись, Матыжонок определил, что проходившие немецкие автомашины преодолевали в одном месте какое-то препятствие: включали низшие скорости. Здесь решили взять «языка».
Раздумывать было некогда: послышался стрекот мотоцикла, яркий свет фары запрыгал по стволам деревьев. Когда машина заехала в грязь и сбавила скорость, Мицуренко и Антипов опрокинули мотоцикл, связали водителя и поволокли его в кусты. Старшина поставил мотоцикл на подножку — пусть немцы думают, что, забравшись в грязь, водитель бросил машину, — и двинулся вслед за друзьями.
В кустах разведчики обыскали «языка» — документов не оказалось. Тогда Харчиков спросил пленного, из какой он части и куда ехал. Хриплое ругательство послышалось в ответ. «Языку» пришлось снова забить в рот кляп: совсем рядом, крадучись, прошло несколько солдат. Один из немцев оступился, шумно вытащил из грязи ногу и растаял в темноте. У канавы остановилась автомашина, было слышно, как громко хлопнула дверца кабины. Силач Мицуренко взвалил на себя пленного и понес его подальше от дороги. Но и в густых зарослях ивняка «язык» ничего не выдал. Прислушавшись, посмотрев в сторону дороги, немец вдруг рванулся, навалился телом на Мицуренко, укусил его за плечо и, отброшенный могучим ударом, выкрикнул в свою предсмертную минуту фашистское приветствие. Был суд — очень короткий, был и приговор.
Разведчики снова пошли вперёд. К четырем часам утра они выдвинулись к конечной точке заданного маршрута — большому приречному селу. Им удалось миновать вражеский патруль, незаметно перебраться через траншею. Часов в пять утра, когда туман чуть рассеялся, они заметили на центральной улице большую группу немецких солдат. Те сматывали кабель, резали провода, закапывали концы в землю и ставили возле них мины. Гитлеровцы выкатили на улицу легковую автомашину и, подняв капот, что-то подложили под него. Расставлялись ловушки и на пешеходных дорожках. Кочетков включил рацию и передал очень важное донесение: немцы готовились отступать.
Позади все нарастали звуки большого боя. Разведчики по огородам подобрались к берегу и остановились, увидев совсем рядом большой паром. Гитлеровцы перевозили легковые автомашины, санитарные повозки, передвижные радиостанции — эвакуировался, несомненно, штаб. Неподалеку был брод, по которому переправлялись танки и бронетранспортеры. Разведчики передали эти сведения командиру передового отряда, подкрались вплотную к месту переправы и укрылись в бревнах, разбросанных на берегу. Вражеская техника все прибывала, паром не успевал ее перевозить.
К переправе подбежал солдат и, оглядываясь, замахал руками. Немецкий офицер в черном мундире выстрелил вверх из пистолета, о чем-то громко распорядился. Гитлеровцы стали расстреливать моторы автомашин, бросать в реку замки орудий. На пароме находились две легковые автомашины и заезжала третья, крытая, с решетками на окнах кузова. Солдаты, толпившиеся на пароме, стали спрыгивать в воду. Один из них, в комбинезоне танкиста, ударил топором по бензобаку автомашины и стал что-то искать в карманах. Петр Антипов, давно державший паром на мушке ручного пулемета, обернулся к своему командиру.
— Огонь! — приказал старшина.
Ткнулся лицом в настил парома гитлеровец с зажигалкой в руке, повалились суетившиеся у парома солдаты, схватился за грудь высокий офицер, шарахнулись от машин водители. Уцелевшие залегли, открыли огонь, но вдруг бросились врассыпную. Справа, совсем неожиданно, появился танк «Т-34» и, стреляя на ходу, стремительно пошел по броду. Следом двигались другие машины, расстреливая и давя тех, кто не сдавался.
Через несколько минут на захваченном пароме уже хозяйничали наши саперы. А разведчики из отделения Матыжонка забрались в автомашину, переправились через речку Басю и поехали вслед за передовым отрядом дивизии. В кузове грузовика им удалось немного поспать.
Вскоре разведчиков разбудили. Сергей решил, что его отделение опять пошлют в боевой разведывательный дозор, и уже потянулся было за автоматом. Старший лейтенант Лосев сказал, что всех разведчиков, ходивших ночью в тыл врага, вызывает командир дивизии. На вопрос генерала, кто захватил исправный паром, командир разведроты показал на Матыжонка. Но Сергей сказал: «Это сделали мы все вместе». Тогда генерал-майор Шкрулев вручил старшине Матыжонку, солдатам Кочеткову, Харчикову, Величко и Антипову ордена Славы 2-й степени.
А через полчаса после этого старшину Матыжонка ранило. Он стоял перед строем и рассказывал о новой задаче: разведгруппе приказали добраться до Днепра и проникнуть в город Могилев. Вдруг старшина вскрикнул, пошатнулся, схватился за руку. Опять свистнула пуля. Товарищи повалили Сергея на землю: откуда-то бил немецкий снайпер. Старшина засучил окровавленный рукав, увидел рану, повертел рукой, сказал: «Пустяки, кость цела».
Сергей Зарубин, «Тропой разведчика», 1962 год.

Tags: История СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments