fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Лейтенант кто разрешил ходить с пехотой в атаку?






Уже начинало светать. Доносилась перестрелка. Прислушиваясь, повар Удовико ворчал:
— Ишь палит, проклятый!
— Они всю технику с Европы собрали, — осведомленно заметил Ваня и на любопытный взгляд повара добавил: — Комдив Сологуб на митинге тогда сказывал.

Удовико, заметив в своем помощнике перемену после вчерашнего боя, вздохнул: «Ну к чему это? Оставался бы прежним, озорным. Лучше все-таки, когда мальчишка похож на мальчишку…» Встретившись со строгими, внимательными глазами Вани, согласно кивнул:
— Да… танков у них много…
— А чем их сподручнее бить?
— Пушкой или бронебойкой.
— Знаю. И гранатой можно.
— А то и бутылкой с горючкой.
Последнее очень заинтересовало Федорова:
— А-а… а эти самые… бутылки у нас есть?
— В каждом взводе… — успокоил его повар. — Тебе, вижу, танки покою не дают.
Ваня промолчал.
— Иди ложись к Овчинникову, — предложил Удовико.
К началу раздачи завтрака Ваня был уже на ногах. Предстояло осуществить задуманный с вечера план: попасть на огневые…
— Выспался? — обрадовался Удовико, увидев подошедшего с котелком помощника. — Я малость сосну, а ты выскреби котлы. Ладно?
— Ладно… — поморщился Ваня и тут увидел подходивших с термосами Кухту и Черношейкина.
Вот это было кстати. Обежал вкруговую и дождался их, когда они возвращались с кухни. Те обрадовались ему, однако взять на огневые не решились: не положено. Чтобы не обидеть парнишку, они предложили немного их проводить. Напрямую идти опасно. Кружили по балочкам и овражкам, пригибаясь, перебегали открытые места.
— Ну, дальше нельзя, — остановил Ваню Кухта, — тут все простреливается…
Черношейкин и Кухта поправили на спине термосы, выбрались наверх и поползли. Ваня выглянул из-за края балки и стал наблюдать. Между колышущейся серой полынью передвигались темно-зеленые донышки термосов. Неожиданно они пропали. «Куда же они делись? — удивился он и пополз вперед. — Исчезли где-то здесь…» Но поблизости ни одной складочки, укрыться негде. Ваня продвинулся дальше. В полукилометре басовито зарокотал немецкий пулемет, над головой пролетели певучие пули: тиу-у… тиу-у… Ваня попятился и вдруг провалился…
— Какого дьявола вас тут носит! — Кто-то отодвинул его в угол ямы.
Прямо перед собой Ваня увидел растерянное лицо Дымова. Оно было заляпано кашей. Лейтенант держал в руке ложку, а перевернутый котелок валялся на дне ровика. За спиной лейтенанта давились от сдерживаемого хохота Черношейкин и Кухта.
— Нос вытри. В каше, — сказал Дымов.
Неподалеку оглушительно разорвалась мина, пахнуло горелой землей, затем взрывы последовали один за другим.
Дымов выглянул с биноклем из ровика и сказал:
— За меня остается сержант, наведаюсь в пехоту. — И погрозил Ване кулаком: — Ну?! Только появись еще раз на огневой!..
Федоров тут же полез из ровика, но сержант удержал:
— Сиди, пока не окончится обстрел. Не обижайся на лейтенанта. Нельзя нам себя обнаруживать. — И Кухта показал ему на искусно замаскированные огневые.
Только теперь Ваня увидел незаметно разбросанную вокруг землю, припорошенную полынью пушку в укрытии. Поодаль, в ямах, лежали ящики со снарядами. Ровик, в который он влетел, тоже был прикрыт полынью. «Тут побольше работы, чем закопать кухню!» — отметил он. Присмотревшись, обнаружил выдолбленную нишу — там стояли бутылки. «Это и есть горючка!» догадался он и незаметно сунул по бутылке в карманы, прикрыв горлышко гимнастеркой.
Удовико с Овчинниковым похрапывали. Ваня решил опробовать одну бутылку и, взяв спички, пошел в глубину балки. Сбил камнем сургуч, выковырнул пробку… Из горлышка вырвался сноп огня…
«Мина угодила в машину с продуктами!» — всполошился Богданович, заметив дым в районе кухни, и сорвался с наблюдательного пункта. Комиссар Филин еле поспевал за длинноногим капитаном. Спускаясь в балку, они увидели, что машина и кухня были в целости, повар и шофер безмятежно спали. А поодаль бушевало пламя.
— Что у вас тут горит?!
Удовико даже во сне узнал голос Богдановича и, еще глаза не успев открыть, вытянулся по стойке «смирно». Капитан пробежал дальше и все понял по осколкам бутылки и разбросанным спичкам. Ваня, скорчившись, лежал на земле. Богданович оторвал его руки от лица и убедился, что глаза невредимы, но сильно обожжена кожа.
— Мигом Аню сюда! — приказал он повару.
— Отставить, — сказал Филин сорвавшемуся с места Удовико, — сама бежит.
— Кого убило? Ранило? — еще издали крикнула Аня.
— Глаза, глаза ему посмотрите…
— Миною или чем?
— Проверьте глаза!
— Я тичас, товарищ капитан, тичас… — От волнения Аня не могла выговорить «сейчас». — Ванечка, глянь на мою руку… Видит, видит, товарищ капитан… видит! Ой! Не реагирует…
— Что вы цацкаетесь с ним! — прикрикнул капитан. — Боец Федоров, ко мне!
Ваня подошел к Богдановичу, обожженные губы не давали слова вымолвить.
— Боец Федоров, марш к комиссару!
Парень четко повернулся к Филину.
— Все видит, — заключил капитан. — Где бутылки с горючкой взял? Покажи рукой!
Ваня протянул руку в сторону переднего края, откуда слышался треск пулеметов.
— Утащил с огневых Дымова, — сразу определил комиссар.
— Лейтенанта Дымова ко мне! — потребовал капитан.
Повар бросился исполнять приказ…
Аня смазала пострадавшему лицо, затем стала бинтовать. Капитан сердито вышагивал. Филин старался успокоить его.
— Откуда ему знать, что горючка без спичек вспыхивает?..
— И нечего знать! — еще больше возмутился Богданович. — Из-за этого пожара нас могли разбомбить! Люди без боя погибли бы!
— Все-таки мальчишка… Рядом война, а ему приходится кашу варить…
— Жалость, комиссар, иногда боком выходит.
— И жестокость тоже, товарищ капитан.
— Ты где учился?
— В университете на истфаке.
— А я историю изучал на войне. В финскую командир у нас пожалел одного. Разожги, говорит, махонький костер, погрейся. Этот огонек стоил жизни роте солдат.
Ваня склонил голову. Слова капитана жгли больнее горючки.
Запыхавшись, подбежал повар:
— Лейтенант Дымов с пехотой сорвался!..
— Как это сорвался? — Капитан гневно посмотрел на Удовико.
— А так, значит… Немец атаковал наших… Пехота пошла на немца… И лейтенант Дымов с ними…
— И бросил свое подразделение?
— Выходит…
— Выходит?! Война это вам или детский сад?
Повар с перепугу уже ничего не соображал:
— Не знаю, товарищ капитан…
— Что?!
— То есть война, война…
Капитан показал пальцем на Ваню, которого заканчивала бинтовать Косопырикова.
— Под конвоем немедленно отправить в тыл и сдать военному коменданту. Черношейкина ко мне!..
Повар припустился бежать. Навстречу ему, тяжело дыша, со сбитой назад пилоткой и слипшимися на лбу от пота и земляной пыли волосами, с которых по лицу и шее струились подтеки, спускался в балку, покачиваясь словно пьяный, лейтенант Дымов. Увидев Богдановича, он отер тыльной стороной ладони лицо, оправил на ходу гимнастерку, пилотку и, весь подобравшись, уже твердым шагом подошел к Богдановичу.
— Товарищ капитан, прибыл…
Богданович оглядел Дымова с ног до головы и спросил, чеканя каждое слово:
— Кто разрешил ходить с пехотой в атаку?
Дымов молчал, вытянув руки по швам.
— А если бы танки пошли? Мальчишка!
— Я не хотел. Так надо было…
— Кто приказал?
— Никто, — прорвало Дымова. — Вот скажи, комиссар, ты пошел бы в атаку, когда рядом все пошли?
— Пошел, — подтвердил Филин; он-то знал, что такое штыковая атака, испытал курсантом политучилища, когда их бросили на Можайское направление под Москвой. И, помедлив, добавил: — Но капитан прав.
— Это я понимаю… — вздохнул Дымов.
— Бегаешь, а другие пожар устраивают! — никак не мог успокоиться Богданович.
— А я тут при чем? — возмутился в свою очередь лейтенант.
— Бутылку с горючкой у тебя с огневых утащили, — пояснил Филин.
— Удивляюсь, — развел руками капитан, — как у вас этот Федоров пушку не утащил?
Дымов сжал кулаки:
— Где он?! Дайте мне его, гада! Дайте! — Увидел с перебинтованной, как снежная баба, головой мальчишку, и кулаки его разжались…
Герой без Звезды Героя, Алексей Яковлевич Очкин, «ИВАН – Я, ФЕДОРОВЫ МЫ» , 1982г.

Tags: История СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments