fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Шико, должник герцога Майеннского вернувший долг с процентами





Отдельного разговора достоин шут, владевший виртуозно как языком, так и шпагой. Он слыл вторым клинком Франции, первым был красавец граф де Бюсси, в историю он вошел под именем Шико.
Жан-Антуан д’Англере, по прозвищу «Обломок зуба» (Шико) родился в 1540 году в Гаскони. Окончил колледж в Париже, потом воевал под командованием маркиза де Вийяра (будущего тестя, своего главного врага герцога Майеннского).
Позже служил советником у Франциска II и Карла IX, а затем стал бесценным шутом Генриха III, а затем и Генриха IV. Спасаясь от гнева своих высокопоставленных врагов д’Англере попросил защиты у Генриха III и в 32 года стал шутом. Играя роль простачка-дурачка, Шико стал самым преданным и умным королевским информатором и телохранителем. Наедине король называл шута «Porte-manteau» (Баул), за то, что Шико надежно собирал и хранил секреты, тайны и конфиденциальную информацию.
Шико любил женщин, и они отвечали ему взаимностью. Что уж тут говорить, если любовница Шарля де Гиза, предпочла шута, герцогу Майеннскому. Униженный де Гиз приказал клевретам изловить фигляра и всыпать ему горячих.
Долгие годы Шико накапливал проценты на счете герцога и однажды с лихвой вернул долг.

Вот как эту историю рассказал нам Дюма в романе «Графиня де Монсоро»:

Горанфло сделал последнее усилие и добежал до густой чащи, откуда слышалось что-то вроде жалобных стонов.
– Там, – сказал он, – там.
И в полном изнеможении шлепнулся задом на траву.
Шико сделал три шага вперед и увидел нечто шевелившееся возле самой земли.
Рядом с этим «нечто», напоминавшим заднюю часть тела того существа, которое Диоген называл двуногим петухом без перьев, валялись шпага и ряса.
Из всего явствовало, что персона, находившаяся в столь неудобном положении, последовательно освобождалась от всех предметов, которые могли увеличить ее толщину, и в данный момент, разоруженная и не облаченная более в рясу, была приведена к своему простейшему состоянию.
И тем не менее все потуги этой персоны исчезнуть полностью были безрезультатны, как в свое время потуги Горанфло.
– Смерть Христова! Святое чрево! Кровь Христова! – восклицал беглец полузадушенным голосом. – Я предпочел бы прорваться через всю гвардию. Ах! Не тяните так сильно, друзья мои, я проскользну потихонечку. Я чувствую, что продвигаюсь: не быстро, но продвигаюсь.
– Клянусь святым чревом! Это герцог Майеннский! – прошептал Шико в экстазе. – Боже, добрый мой боже, ты заработал свою свечу.
– Недаром же меня прозвали Геркулесом, – продолжал глухой голос, – я приподниму этот камень. Раз!
И герцог сделал такое могучее усилие, что камень действительно дрогнул.
– Погоди, – сказал тихонько Шико, – погоди. – И он затопал ногами, изображая бегущего.
– Они подходят, – сказали несколько голосов в подземелье.
– А! – воскликнул Шико, делая вид, что он только что подбежал, весь запыхавшийся. – А! Это ты, презренный монах?
– Молчите, монсеньор, – зашептали голоса, – он принимает вас за Горанфло.
– А! Так это ты, толстая туша, pondus immobile, получай! А! Так это ты, indigesta moles, получай!
И при каждом восклицании Шико, достигнувший наконец столь горячо желанной возможности отомстить за себя, со всего размаху стегал по торчащим перед ним мясистым ягодицам той самой веревкой, которой он незадолго перед тем бичевал Горанфло.
– Тише, – продолжали шептать голоса, – он принимает вас за монаха.
И герцог Майеннский на самом деле издавал только приглушенные стоны, изо всех сил пытаясь приподнять камень.
– А, заговорщик, – продолжал Шико, – недостойный монах, получай! Вот тебе за пьянство! Вот тебе за лень, получай! Вот тебе за гнев, получай! Вот тебе за любострастие, получай! Вот тебе за чревоугодие! Жаль, что смертных грехов всего лишь семь. Вот! Вот! Вот! Это тебе за остальные твои грехи.
– Господин Шико, – молил Горанфло, обливаясь потом, – господин Шико, пожалейте меня.
– А, предатель! – продолжал Шико, не прекращая порки. – На! Вот тебе за измену.
– Пощадите, – лепетал Горанфло, которому казалось, что он чувствует на своем теле все удары, падающие на герцога Майеннского, – пощадите, миленький господин Шико!
Но Шико не останавливался, а лишь учащал удары, все больше опьяняясь местью.
Несмотря на свое самообладание, Майенн не мог сдержать стонов.
– А! – продолжал Шико. – Почему не было угодно богу подставить мне вместо твоего непристойного зада, вместо этого грубого куска мяса, всемогущие и сиятельнейшие ягодицы герцога Майеннского, которому я задолжал тьму палочных ударов. Уже семь лет, как на них нарастают проценты. Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!
Горанфло испустил вздох и упал наземь.
– Шико! – возопил герцог Майеннский.
– Да, я самый, да, Шико, недостойный слуга его величества, Шико – слабая рука, который хотел бы для такого случая иметь сто рук, как Бриарей.
И Шико, все больше и больше входя в раж, стал отпускать удары с такой яростью, что его подопечный, обезумев от боли, собрал все силы, приподнял камень и с ободранными боками и окровавленным задом свалился на руки своих друзей.
Последний удар Шико пришелся по пустоте.
Тогда Шико оглянулся: настоящий Горанфло лежал в глубоком обмороке, если не от боли, то, во всяком случае, от страха.

Tags: История
Subscribe

  • Колония белых цапель

    Длинная пирога[1], вырезанная из ствола железного дерева, отчаливает от левого берега Марони, разворачивается, и Генипа - так зовут моего…

  • Закон возмездия

    Мы были знакомы с Тайроту чуть больше недели, но уже могли считаться добрыми друзьями. Достойнейший из краснокожих просто преклонялся перед…

  • Виктория-регия

    Три недели прошло с тех пор, как нас обратили в бегство белые цапли. Генипа, поклонник лечения ран вливанием в желудок значительного количества…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments