fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Как фашисты обещали партизанам уничтожить «вторую Москву»



7 августа 1941 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза Тихону Пименовичу Бумажкову и Федору Илларионовичу Павловскому. В тот же день был опубликован другой Указ — о награждении орденами и медалями большой группы рудобельских партизан.
Рудобельские партизаны — это традиционное название. На самом деле два населенных пункта — Рудобелка и Карпиловка, разделенные небольшой речушкой, давно, еще с 1920 года, носят общее название — городской поселок Октябрьский. Так что рудобельских партизан можно называть октябрьскими. И это неспроста.
Если читатель взглянет на карту, он увидит, что поселок Октябрьский находится почти в центре белорусского Полесья — между Мозырем и Бобруйском. И именно здесь зародились первые очаги партизанского движения как во время гражданской, так и во время Великой Отечественной войн.

22 июня 1941 года в помещении Октябрьского райкома партии было созвано совещание районного партийного актива. Вопрос стоял о подготовке к уборке урожая. Зал уже был заполнен. Пора бы и начать собрание, но оно почему‑то не начиналось. Нет первого секретаря райкома партии Тихона Пименовича Бумажкова. Но вот он вошел, подтянутый и сосредоточенный. Лицо его задумчивое, строгое. Он прошел через весь зал и остановился у сцены.
— Товарищи, — произнес он. — Гитлеровская Германия без объявления войны напала на Советский Союз. Идут бои на границе. Наш долг, долг коммунистов, мобилизовать все население на отпор врагу. Родина в опасности. Предлагаю всем разъехаться по своим местам, провести собрания и митинги. Никакой растерянности. Нам предстоят суровые испытания…
В зале воцарилась напряженная тишина. Потом один за другим на трибуну поднимаются закаленные коммунары — участники гражданской войны, бывшие рудобельские партизаны.
— Поклянемся, товарищи, что отдадим все силы на разгром врага, — сказал Григорий Ильич Барьяш. — Наш поселок носит имя Октября. Он был и всегда будет Октябрьским. Не уроним славы рудобельских партизан.
— Наши отцы и старшие братья крепко бились за Советскую власть, — поддержала его сельская учительница Ольга Герасимовна Ярош. — Своей родной власти, своих великих завоеваний мы никому не отдадим…
Вспомнились годы гражданской войны.
После Октябрьской революции в Петрограде в Рудобелку по заданию Бобруйского ревкома приехали большевики — уроженцы окрестных сел Александр Соловей и Максим Левков. Они принесли ленинский Декрет о земле и мире. Как только население узнало о декретах, возле волревкома собрался большой митинг. Пришли все: и старые, и малые. Митинг открыл Александр Романович Соловей. Он объявил, что вся власть в стране перешла в руки рабочих и крестьян, что создано первое Советское правительство во главе с Владимиром Ильичем Лениным. Люди радовались, целовали и поздравляли друг друга. Ведь сбылась извечная мечта крестьян о земле, за которую им пришлось бороться с помещиками и кулаками.
Сразу же был создан ревком, а над зданием ревкома взвилось красное знамя. С тех пор красный флаг над Рудо–белкой никогда не опускался. На следующий день все окрестные села — Карпиловка, Лавстыки, Ковали, Лески, Рудня, Смыковичи, Старая и Новая Дуброва пестрели красными флагами. Откуда они взялись? У населения не было красной материи, зато был домотканый холст. Его красили, делали флаги и украшали свои дома. Так население Рудобельской волости восприняло ленинские декреты, Советскую власть.
Потом была борьба с кайзеровскими оккупантами, легионерами Пилсудского, местным кулачеством, но партизанские отряды, все местное население кровью отстояли свою родную власть. А когда нужно было, красногвардейские отряды из Рудобелки уходили на помощь трудящимся Бобруйска, Гомеля, Минска. Александр Соловей ушел на подавление стрекопытовского восстания в Гомеле весной 1919 года, потом, командуя интернациональным батальоном, защищал Минск, ушел в регулярную армию и погиб в 1920 году, как герой. Уходили на фронт, погибали и другие рудобельские коммунары. На их место становились новые люди, но Советская власть в этом скромном полесском местечке жила и торжествовала…
Участники совещания районного партийного актива приняли решение о создании истребительных отрядов. Отряды возглавили уполномоченный Министерства заготовок Федор Павловский, инструктор райкома Семен Маханько, Григорий Барьяш и другие. Штаб истребительных отрядов — райком партии во главе с Тихоном Бумажковым.
Вскоре истребительным отрядам пришлось вступить в бой.
По Варшавскому шоссе фашистские части устремились на восток. Уже занят Бобруйск, начались бои в районе Жлобина и Рогачева. Танковая колонна противника свернула с Варшавского шоссе и, заняв Глусск, устремилась на юго-восток, к реке Птичь. Об этом донесла разведка. Бумажков вызвал в штаб командиров истребительных отрядов, которые уже начали действовать как партизанские отряды.
— Какое примем решение?
— Будем громить танковую колонну. Рудобельские партизаны не сдаются, — в один голос ответили командиры.
Две группы партизан — одна под командованием Федора Павловского, вторая во главе с Семеном Маханько —двинулись к реке Птичь, где находились мосты. Павловский занял оборону у деревни Поречье, Маханько — в Холопеничах.
Общее руководство боевыми группами осуществлял Бумажков. Мосты были заминированы, а вдоль дорог устроены засады. Партизаны приготовили противотанковые гранаты, бутылки с горючей смесью, винтовки и пулеметы. Вскоре показались танки. Колонна остановилась, разведывая переправу. И когда первые танки взошли на мост, раздался оглушительный взрыв. Танки вместе с мостом взлетели в воздух. В этот момент под гусеницы остальных танков полетели связки гранат и бутылки с горючей смесью. Запылала вся танковая колонна. Немцы, пытавшиеся спастись, попадали под ружейный и пулеметный огонь. В этом бою было уничтожено 17 фашистских танков и около 20 бронемашин. Подобная операция повторилась и в деревне Холопеничи.
Потерпев неудачу в Поречье, немецкое командование решило захватить мост у Холопеничей. Но здесь их встретил огнем отряд Маханько. И опять регулярная армия отступила перед партизанами, вчерашними колхозниками и служащими, рабочими райпромкомбината. Эти первые успехи окрылили партизан. Они отстояли знамя Октября в Рудобелке, не допустили врага на территорию района. Сложилось такое положение, что Октябрьский район мог послужить плацдармом в дальнейшей борьбе с врагом. Этим и воспользовалось советское командование.
По дороге Бобруйск — Старушки курсировал советский бронепоезд. Партизаны установили с ним связь. Вскоре такое взаимодействие пригодилось. В деревне Оземля, что находится у железной дороги, расположился штаб вражеской дивизии. Нужно было уничтожить этот штаб и захватить оперативные документы. Партизаны вместе с командованием бронепоезда разработали план действий. Бронепоезд открывает ураганный огонь по Оземле. Партизаны в это время блокируют все дороги из деревни и после прекращения огня бронепоездом громят штаб. Операция прошла блестяще. Когда немцы в панике бросились бежать из деревни, партизаны их встретили огнем. Почти весь штаб уничтожили, захватили богатые трофеи, в том числе и важные оперативные документы, которые были немедленно переданы за линию фронта советским частям.
В лице первого секретаря райкома партии Тихона Бумажкова, молодого энергичного человека, население увидело не только прекрасного партийного руководителя района в мирное время, но и мужественного воина в суровые дни войны, хорошего военного командира и организатора.
Вокруг Бумажкова создался боевой актив: Федор Павловский, Семен Маханько, Григорий Барьяш, Владимир Козырь, Иван Старжинский, Лаврен Мельник, Иван Кулей и другие активные партизаны.
Вскоре партизаны начали переносить свои действия за границу района, совершать дерзкие налеты на тылы оккупантов.
Однажды Федора Павловского вызвали в райком. Там кроме Бумажкова находился командир кавалерийского корпуса Городовиков.
— Советское командование предлагает нам провести крупную операцию, — сообщил Бумажков.
— Сделать это можем только мы, партизаны…
Они склонились над картой. На Варшавском шоссе есть городской поселок Глуша. Там расположился штаб большого фашистского соединения. Он усиленно охраняется. Нужно проникнуть в штаб и захватить секретные документы.
— Эту операцию, Федор Илларионович, поручаем вам. Подумайте, как ее провести…
Задача была не из легких. В Глуше расположена мотомехчасть. Штаб охраняется парными патрулями. По шоссе беспрерывно движутся фашистские войска. А нужно пробраться именно в штаб, к заветному сейфу, где хранятся документы. И то, что там хранится, очевидно, о многом расскажет командованию Западного фронта. Нужно знать дальнейшие планы гитлеровского командования, чтобы парировать продвижение вражеских частей. И рудобельские партизаны решились на эту ответственную операцию.
Назавтра Павловский был опять в райкоме, излагал свой план действий. В операции будут участвовать только самые выдержанные, самые самоотверженные партизаны, готовые в любую минуту пожертвовать жизнью во имя Родины. Бывший директор школы и преподаватель немецкого языка Владимир Козырь переоденется в форму немецкого офицера. Он возьмет с собой ложный пакет, который будто бы нужно вручить лично генералу. Все дальнейшее решат смекалка и мужество партизан. С «офицером», как положено, пойдет «адъютант», тоже знающий немецкий язык. Действовать придется финками в ночное время…
Командование корпуса и Тихон Пименович одобрили этот план. Лучшего варианта никто не мог предложить, поскольку ни у кого не было опыта в проведении подобных операций…
Утром 34 хорошо вооруженных партизана, минуя села, глухими лесными тропами отправились в поход. Среди них был и «немецкий офицер» Володя Козырь.
Путь был нелегкий. 70 километров болотами и лесами. Возможны неожиданные встречи с противником. Ведь это уже не партизанская зона, а оккупированная территория.
Возле Глуши провели совещание, распределили обязанности. Операция намечена на 12 часов ночи. К штабу, который расположен в конторе стеклозавода, пойдут Павловский, «офицер» с «адъютантом» и еще два партизана. Остальные остаются в засаде, они должны прийти на выручку в любую минуту. По улицам Глуши снуют мотоциклисты, возле домов стоят бронеавтомобили, танки. Одни уходят, другие приходят. В воздухе проносятся немецкие самолеты. Гитлеровцы в угаре.
12 часов ночи. В полном молчании по улицам местечка движется пять теней. Они прижимаются к заборам, к деревьям, чутко прислушиваются к каждому шороху, каждому возгласу. Вот навстречу идет парный патруль. Партизаны слились с темнотой. Когда патрули поравнялись, их немедленно схватили железные руки. Один убит, у второго — кляп во рту. Дальше будет пробираться легче: партизанам известен пароль. И опять в путь. «Офицер» четко называет пароль патрулям. Его пропускают, а дальше в ход идет финка. Так бесшумно было снято четыре парных патруля. Путь к штабу свободен. Рывком раскрывается дверь. В передней комнате адъютант генерала тревожно вскакивает с постели.
— Срочный пакет лично генералу!
Нет, он не поверил, тянется под подушку за пистолетом. Но поздно. Пистолет выбит из рук, гитлеровский офицер навсегда остался лежать на постели. В следующей комнате спал генерал. Он тоже, почувствовав недоброе, схватился за оружие. Через мгновение он уже понял в чем дело.
— Ключи от сейфа! — потребовали у него.
Дрожащими руками он подал ключи. Видно было, что этот «бравый» генерал ничего подобного в жизни еще не испытывал. На его глазах неизвестные люди выгребали все содержимое секретного сейфа в обыкновенный мешок. А ведь кругом охрана, войска…
Генералу также больше не пришлось воевать.
Быстро закончив операцию, партизаны исчезли. Но не успели они отойти от поселка и нескольких километров, как в гарнизоне поднялась тревога. Мотоциклисты и автоматчики на автомашинах бросились на поиски неизвестных. За местечком пришлось дать бой. Партизаны из засады разгромили колонну мотоциклистов и автоматчиков и углубились в лес.
На рассвете фашистская авиация квадрат за квадратом начала бомбить лес. Слишком уж большие потери понес враг от небольшой горстки партизан. Ведь в колхозном мешке они унесли оперативные карты дальнейшего наступления немцев на Гомельско–Черниговском и Брянско–Орловском направлениях. Там было точно указано, какие, куда и когда должны двигаться гитлеровские части. Были и другие документы.
Партизаны благополучно дошли до своего свободного края.
Возле станции Ромировичи их с радостью встретил Тихон Бумажков. Но и на этом поход не окончился. Разведка доложила (а в партизанской зоне каждый честный житель — и воин и разведчик), что в направлении станции лесной дорогой движется немецкая танковая колонна. Документы были направлены по назначению, и партизаны решили принять бой.
— А ну, еще раз покажем, что партизанам не страшны ни танки, ни автоматчики, — предложил Тихон Пименович. — Патриоты сражаются до конца…
Группу усилили оружием и людьми. Партизаны выступили навстречу танкам. Лесная дорога была завалена спиленными деревьями. И когда колонна остановилась перед завалом, на танки полетели гранаты и бутылки с горючей смесью. Как и на реке Птичь, партизаны вышли победителями : все 18 танков были уничтожены.
Так начался боевой путь рудобельских партизан. В жестоких боях они отстояли свой Октябрьский район от захватчиков и превратили его в крупную партизанскую базу, куда, как на маяк, шли патриоты, формировали новые отряды, расходились в разных направлениях, охватывая партизанской войной все новые и новые районы. Отсюда они черпали свои силы, получали необходимую помощь. А в самом районе каждый взрослый человек взялся за оружие.
— Не уроним славы красных партизан! Рудобелка была и остается советской! — эти слова были на устах каждого человека с первых дней оккупации.
* * *
К осени 1941 года в Октябрьском районе уже было 13 партизанских отрядов. Они контролировали огромную территорию. Тогда еще не было связи с Москвой, и до конца сентября никто в Рудобелке не знал об указах Президиума Верховного Совета СССР, которыми Тихону Бумажкову и Федору Павловскому — первым из советских партизан — было присвоено высокое звание Героя Советского Союза, а большая группа партизан награждена орденами и медалями. Скромные люди, поглощенные суровой борьбой, они и оставались скромными. Кое‑кто слышал об Указе по радио, но когда кто‑то сообщал об этом Тихону Пименовичу, он говорил:
— Вы мне Указ покажите. А вообще‑то не в этом теперь дело. Воевать нужно, а после войны разберемся, кто герой, а кто не герой, — и продолжал заниматься большим и важным делом — организацией борьбы с врагом.
Поскольку райком партии и все органы Советской власти остались на месте, а район удалось отстоять от захватчиков, значит, надо было как‑то налаживать жизнь в далеком тылу врага, позаботиться о населении, о партизанских нуждах, подготовиться к зиме. Колхозники убирали урожай. В скрытых местах на всякий случай создавались секретные базы с продовольствием. В Рудобелке работали мастерские по ремонту оружия, швейные и обувные, мельница, выпускалась газета, работала школа. Вторая школа была открыта в деревне Залесье. Там постоянно дежурили два взвода партизан, охраняя школу. Бумаги не было. Писали на обоях и различных бланках. Кроме общих предметов, обычных для мирного времени, школьники изучали оружие, мины, все, что нужно в боевой обстановке. Ведь это будущее пополнение отрядов. Из общих фондов партизаны помогали семьям красноармейцев, многодетным.
Много приходилось работать райкому партии. Нужно было иметь огромную энергию и силу воли, чтобы в этих неимоверно трудных условиях сплотить вокруг райкома партии население, наполнить сердца людей верой в победу. И Тихон Пименович Бумажков вместе с партийным активом делали это.
Вдруг пришла весть: Тихона Пименовича отзывают за линию фронта. Приказ есть приказ. Очевидно, он там был нужнее. С тоской провожали партизаны своего боевого вожака…
Тихон Пименович больше в Рудобелку не вернулся. Будучи начальником политотдела дивизии, он погиб на фронте осенью 1941 года. Обстоятельства его гибели еще надо уточнять и выяснять более подробно. Хотелось бы услышать слово его однополчан…
В боевой строй партизан стал младший брат Тихона Пименовича — Макар Бумажков. Он сначала командовал отрядом, а потом партизанской бригадой…
Но вернемся к событиям в Рудобелке. Как дальше проходила жизнь и борьба в партизанском крае?
Осенью 1941 года в Рудобелку пришли связные из Бобруйска. Там была создана и активно работала крупная подпольная организация. Пришло время выводить людей в лес для открытой вооруженной борьбы. Самым подходящим местом для формирования нового партизанского отряда подпольщики считали Октябрьский советский район. В конце 1941 года на станцию Мошна вышло из города 400 человек бывших военнослужащих и местных жителей. Рудобельские партизаны их приняли, как родных, обеспечили питанием, помещениями, организовали охрану, поделились оружием. Через несколько дней новый крепкий отряд, который потом перерос в 1–ю Бобруйскую партизанскую бригаду, вступил в строй.
С каждым днем пополнялась партизанская армия, укреплялись ее силы. Сюда шли воины из окружения, местные жители соседних районов, спасаясь от преследования; стекались все, кто хотел взяться за оружие. Слава о непокоренном Октябре разносилась далеко по Белоруссии.
Назрело время посоветоваться с коммунистами о дальнейших боевых делах. В феврале 1942 года была созвана первая районная подпольная партийная конференция. Она состоялась в клубе поселка Октябрьский. (Теперь это совхозный клуб на улице Бумажкова.) Собрались коммунисты со всего района, из всех отрядов.
Начало февраля. Крепкий мороз. Деревья покрыты инеем. Как‑то по–праздничному выглядит местечко, украшенное красными флагами. В клуб идут и идут люди, подъезжают увешанные оружием всадники в военной и гражданской форме. Их радушно встречают жители поселка. Во всех уголках района отряды стали на боевую вахту…
И вот партийная конференция началась.
Выступает Павловский:
— Прошло только семь месяцев после районного партийного собрания, когда мы должны были решить вопрос об уборке урожая, но нам тогда пришлось изменить повестку дня. Теперь мы собрались в необычных условиях. Враг пришел на нашу землю. Сердце нашей Родины — Москва отражает яростные атаки гитлеровских орд. Весь народ поднялся на защиту завоеваний Октября. И мы никогда и нигде не должны забывать, что наш район также носит это великое имя. Здесь каждый шаг обагрен кровью доблестных борцов за Советскую власть. Мы гордимся, что нам выпала честь сберечь славу рудобельских партизан, революционные традиции нашего народа… Гитлеровские мерзавцы серьезно обеспокоены нашими действиями и называют Рудобелку партизанской столицей Белоруссии, второй Москвой. Поклянемся, товарищи, что как не сломать фашистам Москву, так не сломать им и рудобельских партизан. Много карательных отрядов посылали они на нас, но все они были биты. Наша маленькая Москва не опозорит славы своей большой сестры. Рудобельские партизаны не сдаются!..
Федор Илларионович в своем докладе подчеркнул роль партийной организации в развитии партизанского движения.
Выступают участники гражданской войны, комсомольцы, колхозники, военные. В их словах чувствовалась твердая уверенность в победе. Особенно запомнились участникам конференции слова Григория Барьяша:
— Я не военный человек, — сказал Григорий Ильич. — Но знаю, что когда мы, простой народ, беремся за оружие, то нас не победит никто. Так было и так будет. Мы были и остаемся хозяевами своей земли…
Партийная конференция распределила зоны действий отрядов, призвала к наведению железной дисциплины в отрядах, к проведению активной политической работы среди населения, а для координации действий избрала Военный совет всей партизанской зоны во главе с Ф. И. Павловским.
С этого времени все боевые операции начали проводиться по единому плану. Если нужно было отражать натиск карательных экспедиций или громить вражеские гарнизоны, то каждому отряду ставились конкретные задачи, с учетом общих интересов. Важно и то, что во всех отрядах была принята партизанская присяга. Текст ее отпечатали в подпольной типографии. Принятие присяги проходило в торжественной обстановке на митингах в день Красной Армии, 23 февраля, в присутствии населения. И это придавало особенную весомость каждому слову присяги. Ведь люди клялись народу в своей преданности и верности.
Партизаны перешли к активным боевым действиям. Усилиями нескольких отрядов был разгромлен вражеский гарнизон местечка Озаричи. В этой операции участвовали и молодые отряды под общим руководством Федора Павловского. Население местечка со своими пожитками ушло с партизанами. Также успешно был ликвидирован гарнизон и в местечке Копаткевичи. Таким образом, октябрьские партизаны перенесли боевые действия за пределы района.
Это не могло не беспокоить гитлеровцев. Начались карательные экспедиции. Они обычно проводились силами батальона, полка, но успеха не имели. Если отряд завязывал бой, к нему на помощь но распоряжению Военного совета спешили другие отряды, нападали на карателей с флангов, с тыла, создавали видимость окружения, и противник отступал. Так случилось в деревне Оземля, когда гитлеровцы попытались проникнуть в Рудобелку со стороны Парич. Только отдельным группам врага удалось уйти живыми. Весь обоз и вооружение остались на поле боя. А там сражались только два отряда — Ливенцева и Храпко.
Такой же неудачной была попытка гитлеровцев проникнуть в район и со стороны Глусска. Колонна эсэсовцев в 300 человек со всем снаряжением двинулась на деревню Косаричи, чтобы установить там свой гарнизон. Отряд Трофима Жулеги сделал засаду. Но мороз был настолько сильный, что отряду пришлось отойти в деревню. В это время появилась вражеская колонна. Завязался бой. Партизаны отошли за небольшую болотистую речушку в деревню Зарекуша и, когда немцы двинулись на мост, открыли ураганный огонь. Весь мост был завален трупами и повозками. Гитлеровцы подожгли Косаричи, где жили семьи партизан. Всю деревню заволокло дымом. Партизаны с криком «ура!» перешли в атаку, с ходу расстреливая ошеломленных эсэсовцев. Началась паника. Почти все каратели были уничтожены, а ведь против них дралась только группа партизан — всего 72 человека. Трофеи были богатые: 2 пушки, 6 минометов с боеприпасами, станковые пулеметы, личное оружие и медицинский пункт с оборудованием. Подоспевшие отряды только помогли подобрать трофеи…
Фашисты начали сбрасывать листовки с угрозами, что «вторую Москву» они все равно сметут с лица земли.
Самолеты появлялись почти каждый день. Много зданий сгорело от бомбежек, в том числе и здание райкома партии.
В начале апреля 1942 года на Рудобелку двинулись три дивизии регулярных войск. Наступали из Бобруйска, Мозыря, Глусска, Парич. Слишком неравные были силы, и партизанам пришлось Рудобелку оставить. Вместе с ними в лес ушли многие из гражданского населения. В местечке остались лишь те, кто поверил, что гитлеровцы мирных людей трогать не будут. Два дня свирепствовали каратели в Рудобелке. Все, кто остался в местечке, — старики, женщины, дети — были согнаны в большое помещение и сожжены. На этом месте теперь стоит обелиск, напоминая людям об ужасах войны.
Объединенными силами партизаны блокировали все дороги, ведущие в Рудобелку, и каратели, боясь окружения, оставили ее. Партизаны сразу же опять заняли свою столицу. Эти апрельские дни были, пожалуй, самыми тяжелыми в жизни партизанского края.
В мае 1942 года произошли большие перемены. На партизанском аэродроме близ Рудобелки совершил посадку первый самолет из Москвы. Прилетели радисты. Установилась регулярная связь с Большой землей. В эти дни рудобельские партизаны написали письмо москвичам, в котором высказали гордость, что их также называют москвичами, и поклялись никогда не уронить честь родной столицы.
Ф. И. Павловский, контуженный во время апрельских боев, долгое время пролежал в партизанском госпитале, оборудованном на базе бывшей районной больницы. Лежать в полном смысле, конечно, не пришлось. Нужно было руководить отрядами, давать советы, разбираться в обстановке.
С прилетом самолета все ожили. Теперь уже раненых можно было отправлять в Москву. Да и не только раненых. Партизаны иногда брали в плен крупных немецких начальников, добывали важные разведывательные сведения.
С весны 1942 года Октябрьская партизанская зона уже перестала быть изолированной. Была установлена связь с Минским подпольным обкомом. Планировались совместные боевые операции. Очищалась новая территория от врага. Все чаще садились на аэродроме самолеты из Москвы. Появились свежие московские газеты, письма от родных, посылки. Подбрасывались оружие, боеприпасы, тол, мины. Партизаны перешли к активным диверсиям на коммуникациях врага, подчиняясь одному центру — штабу партизанского движения.
Очень важное значение имела, например, успешно проведенная операция по подрыву железнодорожного моста через реку Птичь на дороге Брест — Гомель. Мост был сильно укреплен, и к нему пришлось подтянуть несколько партизанских бригад. Бригаде Федора Павловского отводилась большая роль в штурме моста. Партизаны блестяще справились с задачей. Мост был взорван. Десятки железнодорожных эшелонов не попали на Волгу в конце 1942 года, когда там шла великая битва. Партизаны не давали возможности восстановить мост, и железная дорога надолго была выведена из строя.
К осени 1943 года в Октябрьской зоне насчитывалось до 18 тысяч партизан. И когда к Днепру приблизились советские части, партизаны во главе с Ф. И. Павловским сумели пробить брешь в линии фронта и долгое время удерживать так называемые ворота в тыл врага.
В конце 1943 года Федор Илларионович Павловский был отозван в Москву. Командование соединением было возложено на Семена Васильевича Маханько.
* * *
Прошло 20 лет со дня памятных событий. Федор Илларионович Павловский, живя в Минске и работая директором предприятия, бывает частым гостем в рабочем поселке Октябрьский — бывшей Рудобелке. Сам украинец из Запорожской области, он породнился с белорусским народом и навсегда стал его сыном.
Приятно пройтись по Рудобелке весной, когда расцветает первая сирень, когда кружатся над родными гнездами аисты, а приземистые, посеченные осколками сосны тихо шумят на ветру, как бы вспоминая партизанские были…
В Рудобелке на каждом шагу памятные места. Возле железной дороги обелиск: «Здесь похоронены 643 солдата, офицера и партизана, отдавших жизнь в боях за Родину в период Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг.» Рядом здание с мемориальной доской: «Здесь в 1942 году проходила районная партийная подпольная конференция». В конце улицы, среди сирени, где находилось здание райкома партии, возвышается величественный постамент — памятник Герою Советского Союза Тихону Пименовичу Бумажкову. Он стоит в полный рост на огромной каменной глыбе. В одной руке его автомат, а в другой бинокль. Он как будто приготовился к бою…
Возле новой школы — опять братские кладбища. Здесь похоронены не только воины и партизаны, партизанские командиры, но и участники гражданской войны. Много могил. 271 человек покоится здесь среди сосен. Бронзовый солдат, сняв каску, печально склонил голову над прахом погибших товарищей.
На большой площади — два нарядных двухэтажных здания. Это школа механизации. На одном мемориальная доска: «С 1941 по 1944 г. в поселке Рудобелка (ныне городской поселок Октябрьский) находился центр Октябрьской партизанской зоны». И высоко над зданием в голубом небе гордо реет красное знамя. В 1917 году его подняли славные рудобельские коммунары, как символ Великого Октября. С тех пор оно никогда не падало. Таким выглядит сегодня скромный полесский уголок, за процветание которого отдали свою жизнь лучшие сыны и дочери нашей Родины, где начали свой осевой, путь первые партизаны — Герои Советского Союза Тихон Пименович Бумажков и Федор Илларионович Павловский.
Рыгор Нехай, 1965

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments