fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Водка, ужин, галеты и сигареты в обмен на Родину



Как и кто об этом узнал, сейчас трудно вспомнить (ведь прошло много лет), но вдруг все заговорили, что нас отправят на аэродром и перебросят в глубокий тыл на самолете.
Из уст в уста полетел шепот: убиваем экипаж, захватываем самолет. Эти слова нам понятны даже по одному лишь движению губ. План побега таким путем мы не раз обсуждали по ночам. Роль каждого давно уже была выучена во всех деталях. Душой плана был Кравцов. Как дети верят сказке - глубоко и наивно, мы верили в свой план, никого почему-то не интересовало, осуществим ли он и как скоро это может случиться. Хорошо было, что план все же намечен. Мы жили им, он сплотил, сцементировал нас в одно целое.
Но вот наступил день, когда нас загнали в большую крытую автомашину. Прижали в кузове всех в один угол. Рядом стояли вахманы с автоматами и овчарками.

Глядя на солдат и их автоматы, нацеленные прямо в нашу толпу, я думал: в самолете при первом же шаге в направлении кабины самолета нас изрешетят свинцом. Картина гибели пленных и самолета, которым они завладели, стояла перед глазами. Но вот, наконец, машина тронулась. Духота ужасная, глаза забивает пыль, на зубах хрустит песок. Около меня стоит Миша. Он знает о нашем замысле и потому особенно возбужден. Пытается даже улыбаться.
«Вот и аэродром. Железобетонная полоса. «Мессершмитты», «фокке-вульфы», «юнкерсы». Ревут моторы. Нельзя выдумать для летчика более жестоких мук, чем принудить его спокойно смотреть на это, находясь в неволе.
Наша автомашина остановилась около транспортного самолета «Юнкерс-52». Мы сразу узнали старого знакомого. У него три мотора, «брюхатый» фюзеляж.
Нас высаживают по одному. Здесь, на земле, кроме Миши и тех, у кого ранены руки, всем надевают наручники. Железные шипы впиваются в тело руками шевельнуть больно. И сразу наш план побега отпадает. Взглядами и знаками Кравцов перепоручает обязанности одних другим. Теперь больше надежды на тех, у кого раненые или обгоревшие руки.
Как только мы вошли в самолет, солдат приказал нам лечь лицом вниз на пол. За приказом следуют удары, ругань. Переводчик втолковывает: если во время полета кто-либо поднимет голову, сразу будет застрелен.
Теперь мы поверили в историю с бунтом пленных в небе. Фашисты извлекли урок.
Содрогнулось тяжелое тело «юнкерса». Железный пол давит на лицо. Над распластанными людьми стоят четверо солдат с автоматами в руках.
Полет длился недолго.
Самолет приземлился. Когда сходили на землю, кто-то сказал:
- Варшава!
Организацию нашей транспортировки можно назвать безукоризненной. Нас уже ожидает грузовик. Он везет нас по бурому полю, потом мимо каких-то особняков, выезжает на широкую улицу. Зеленые деревья, обвитые плющом веранды, цветники за оградами и разрушенные стены домов, скрученное железо. Читаем вывески, убеждаемся, что это - Варшава!
Привезли нас в дома, расположенные посреди роскошного сада. Аллеи, декоративные кусты, яблони, на мрачных стенах казарм дикий вьющийся виноград. Чистота, благоустройство, газоны - как в санатории.
В просторном зале рядами на полу тюфяки. Только разместились приглашают на обед. Приглашают вежливо, заботливо. В столовой столы накрыты скатертями, лежит много хлеба, аккуратно расставлены блюда, рюмки и бутылки с водкой. «Куда мы попали? За кого нас принимают? Быть может, кто-то из наших уже «заработал» такой обед?» Оглядываемся, пожимаем плечами. Садимся за столы и жадно начинаем есть. После обеда отдыхаем. На ужин нам подали галеты и чай, то же, что и немецким офицерам, жившим рядом с нами.
Ночью кто-то из наших решился выйти из дома. Возвратись, сообщил: у дверей никакой охраны. Утром Сергей Кравцов собрал вокруг себя самых смелых. На этот раз план у него был простым: днем изучить ограду, а ночью тихо выйти и бежать садом. Но спустя некоторое время в казарме появился немецкий генерал. Он был в новом мундире, при орденских планках. Чинно, словно в своем полку, прошелся он между матрацами, осматривая нас, потом собрал около себя офицеров и начал ругать их. Переводчик старательно пересказывал его речь. Генерал возмущался тем, что нас, офицеров русской армии, положили на полу. «Кто позволил унижать достоинство храбрых воинов? Почему некоторые военнопленные без своих заслуженных наград?» - громко переводил слова генерала переводчик.
После этой «психологической обработки» пленных в казарме закипела работа: принесли кровати, постели, цветы. Все расставили вдоль стен, лишь середина комнаты осталась свободной. Нам приказали надеть боевые отличия, у кого они были.
Когда эта комедия пришла к своему концу, начали свою работу агитаторы. Через переводчиков они доказывали, что Германия еще очень сильна и ее сила в невиданном до сего времени страшном оружии. Это оружие, твердили нам, будет применено в определенное время, и оно сделает решительный перелом на фронтах войны. Итак, победа будет за Германией, и нам, пленным, не надо упираться, а нужно перейти на сторону гитлеровской армии, и чем скорее, тем лучше, ибо потом будет поздно. Нам представляется возможность послужить Гитлеру, заслужить его благодарность и почести.
После выступления эсэсовца его место занял один из «летчиков». Он рассказал, где и когда попал в плен, затем начал расхваливать гитлеровскую армию. Предложил перейти во власовскую армию - РОА, у которой на вооружении и танки, и авиация...
Кто-то из наших не выдержал и закричал:
- Продажная шкура!
Остальные подхватили эти слова, замахали кулаками. Поднялся страшный шум. Агитаторы юркнули в боковые двери, а в зал вбежали солдаты с автоматами, но применять силу не стали.
Ночью по цепочке передали: «Кравцов ушел с товарищами. Попрощались и пошли. Если через час они не возвратятся, кто способен к побегу, может выходить».
Никто не спит. Притихли. Ждем.
Неожиданно залаяли овчарки. Днем их никто не видел. Собаки кого-то преследовали, их галдеж приближался. Уже были слышны крики людей. Мы бросились к окнам. При лунном свете увидели, как бегут наши товарищи, а их рвут собаки.
В комнату ввалились Кравцов, Вандышев и другие. Окровавленные, одежда изодрана. Тревога! Засуетились охранники, включили свет. Прибежали офицеры. Изуродованные собаками беглецы лежали на полу в лужах крови.
Маскарад вежливости кончился. Офицеры взяли в руки нагайки, началась грязная ругань, угрозы в наш адрес. Приказали построиться, пересчитали и нагайками разогнали по своим местам. Изувеченным собаками людям не оказали никакой медицинской помощи. Свет погас, у дверей стояла охрана.
Михаил Петрович Девятаев, «Полет к солнцу»

Tags: История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments