fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Русские требуют сдачи Сталинграда



Если бы меня попросили указать дату, которую я считаю началом конца 6-й армии Паулюса, я бы назвал 8 января 1943 г. В этот день русские послали в «крепость» парламентёров и официально потребовали её сдачи. Правда, можно считать и так, что судьба окружённой 6-й армии была решена ещё в тот день, когда ей было запрещено вырваться из окружения. Все, кто был в состоянии здраво оценивать реальную обстановку, понимали это, все, кроме Гитлера, которого упрямство лишило способности видеть действительный ход событий. Немецкий народ не знал о создавшемся положении, так как верховное командование умалчивало о неизбежной судьбе 6-й армии вплоть до самой её капитуляции. Ниже я остановлюсь на этом подробнее.


Наступление русских на «крепость» началось в первые дни января. Русское верховное командование, вероятно, считало, что группа армий «Дон» отброшена назад достаточно далеко и теперь не помешает русским войскам ликвидировать Сталинградский котёл. Почему русские решили перейти в наступление, не дожидаясь, пока котёл развалится сам по себе, без всяких потерь со стороны русских, известно только русским генералам.

На их решение оказали влияние, возможно, следующие три фактора. Во-первых, проведение дальнейших боевых действий во многом зависело от овладения таким важным центром дорог, как Сталинград. Во-вторых, они, конечно, поняли, что своевременный отход наших войск с Кавказа лишил их возможности отрезать и окружить группу армий «А». В-третьих, их разведка, видимо, сообщила, что запасы предметов снабжения в котле иссякли и что конец окружённых войск близок. Последний фактор кажется самым вероятным объяснением. Во всяком случае русское верховное командование решило, что пришло время уничтожить 6-ю армию. Но прежде чем перейти в генеральное наступление, они попытались добиться капитуляции этой армии без дальнейшего кровопролития.

8 января русские парламентёры вошли в «крепость». Они вручили Паулюсу требование о капитуляции 6-й армии, подписанное командующим русским Донским фронтом. Это был пространный документ. Описав безнадёжное положение окружённой 6-й армии, русский командующий предлагал сложить оружие и в случае согласия на это гарантировал солдатам сохранение жизни и безопасность, а сразу же после окончания войны возвращение на родину — в Германию и другие страны. Документ заканчивался угрозой уничтожить армию, если она не капитулирует. В случае отклонения ультиматума вся ответственность за последствия возлагалась на командующего 6-й армией. Ответ было предложено дать до 10 часов 00 минут 9 января 1943 г,

Паулюс немедленно связался с Гитлером и попросил свободы действий. Гитлер дал резкий отказ. Трудно сказать, о чём думал он в это время. Всё же я попытаюсь рассказать об этом, основываясь на своих личных наблюдениях.

Как всегда, Гитлер упорно скрывал свои истинные взгляды. Казалось, он был уверен в благоприятном исходе Сталинградского сражения. Но свои сокровенные мысли он держал при себе. Только люди, которые близко знали его, постоянно общались с ним и видели смену его настроений, догадывались о его настоящих чувствах, когда он случайно выдавал себя неосторожно сказанной фразой. В своём новогоднем приказе по сталинградской армии он всё ещё обещал солдатам и офицерам освободить их из кольца вражеского окружения. Всему личному составу вооружённых сил и немецкому народу он не раз повторял, что упорство и моральная стойкость сталинградской армии не дали возможность войскам противника перейти в наступление на других участках Восточного фронта. Их героическая оборона, говорил он, завершится победой. Этой же точки зрения он придерживался в разговоре со мной и с командующим группой армий «Дон» фельдмаршалом фон Манштейном. Вероятно, только генералу Йодлю, своему самому близкому военному советнику, он признавался, что больше не верит в возможность спасения 6-й армии.

Генерал Йодль на Нюрнбергском процессе заявил:

«Я испытываю глубокое сострадание к свидетелю генералу Паулюсу. Он не знал, что Гитлер считал его армию потерянной с тех пор, как первые зимние метели стали бушевать в районе Сталинграда».

Крикливые пропагандистские доводы в пользу удержания Сталинграда не отражали существа мыслей Гитлера. Вероятнее всего он находился в плену своего упрямого убеждения, что немецкий солдат не должен отступать оттуда, куда ступила его нога.

«Я не оставлю Волгу, — снова и снова повторял Гитлер. — Когда воюешь против русских, не может быть и речи о сдаче в плен». Более того, с самого начала он совершенно не считался с советами командующих группами армий и с моими предложениями и часто действовал как раз наоборот. Но теперь он ни за что бы не признался, что допустил ошибку. Таково было истинное отношение Гитлера к происходившим под Сталинградом событиям, но он был достаточно умён, чтобы скрыть его от своих солдат и немецкого народа. И он использовал мощный аппарат пропаганды, чтобы исказить действительное положение вещей.

Вероятно, Гитлер не выдавал своих истинных чувств даже самым близким людям. Мучили ли его угрызения совести? Осознавал ли он грандиозность катастрофы, которая произошла по его вине? Испытывал ли он чувство жалости к сотням тысяч солдат, которых он обрёк на смерть или русский плен? Раскаивался ли он в своих поступках? Я думаю, что на все эти вопросы ответ может быть только отрицательным. Он не был одарён способностью разделять страдания других. Хотя он часто повторял, что сам сражался в траншеях во время первой мировой войны и поэтому хорошо понимал состояние солдат во второй мировой войне, он не чувствовал к ним никакого сострадания. Зато он без конца говорил о своих «бессонных ночах». Все эти лицемерные высказывания были рассчитаны на то, чтобы произвести впечатление на окружающих.

Таковы причины, которые побудили Гитлера безжалостно отвергнуть просьбы командующего группой армий «Б», а также и мои о представлении генералу Паулюсу свободы действий. Единственным ответом на все наши требования было резкое и непреклонное «Нет'«. Зная о его нелепой гордости, мы пытались подсластить пилюлю, Мы уже не просили его согласиться на капитуляцию. Мы умоляли только об одном — дать Паулюсу свободу действий. А там уж сам Паулюс мог принять решение о капитуляции своей армии. Но нам не удалось убедить диктатора согласиться хотя бы с этим. Время, данное нам русскими на размышления, истекло, и их предложение о капитуляции армии без напрасного кровопролития было, таким образом, отвергнуто. Печальные последствия этого оказали решающее влияние на дальнейший ход второй мировой войны.

Наступление русских

Рано утром 10 января русская артиллерия открыла ураганный огонь. Через два часа их пехота перешла в наступление с севера, юга и запада. С ужасом ожидали этого момента оборонявшиеся, у которых осталось мизерное количество боеприпасов. Весь день шёл жестокий бой. Героически обороняясь, наши солдаты подбили много русских танков и нанесли большие потери наступающим русским войскам. Но и наши потери были неслыханно велики. Вечером этого дня командование 6-й армии сообщило по радио, что русские прорвали оборону наших войск на северном, южном и западном направлениях и что бреши закрыть не удалось. Большие участки обороны самовольно или по разрешению штаба 6-й армии были оставлены войсками. Котёл постепенно сужался. Это продолжалось несколько дней. Чем меньше становился удерживаемый немцами район, тем больше страдания окружённых солдат.

К 16 января расстояние между самыми отдалёнными пунктами котла по длине сократилось до 25, а по ширине до 15 километров, то есть с 10 января и в длину и в ширину уменьшилось в два раза. Особенно серьёзной была потеря аэродрома Питомник, так как через него осуществлялось снабжение «крепости».

Теперь померк даже наигранный оптимизм Гитлера. По его приказу в сводках верховного командования впервые появились намёки на серьёзность создавшейся под Сталинградом обстановки. В коммюнике от 10 января говорилось только о боях местного значения и действиях патрулей. 16 января уже сообщалось «об оборонительных боях с наступающими со всех сторон войсками противника». Но Гитлер все ещё отказывался дать Паулюсу свободу действий, о которой неоднократно просил командующий группой армий «Б» и которой так настоятельно требовал я в своих разговорах с диктатором. Его ответом каждый раз было монотонное повторение любимого изречения: «Каждый день сопротивления 6-й армии — огромная помощь другим армиям Восточного фронта, 6-я армия приковывает к себе крупные силы русских и наносит им тяжёлые потери».

А сталинградская трагедия неумолимо приближалась к концу. Солдатам 6-й армии каждый новый день приносил только усиливавшийся голод, лишения, душевное одиночество, безнадёжность, страх замёрзнуть или умереть с голода, страх получить ранение, которое в этих условиях невозможно излечить. В зависимости от своего темперамента одни солдаты в этих условиях проявляли храбрость, другие отчаяние, а третьи просто апатию. Но каковы бы ни были их чувства, им ничего не оставалось делать, как только продолжать воевать, воевать без отдыха, без перерыва, воевать, сознавая, что нечеловеческие условия, в которых они существуют, могут стать лишь ещё ужаснее. Это был бесконечный кошмар.

Младшие и старшие офицеры находились в таких же условиях, как и солдаты Тяжесть их положения усугублялась, однако, тем, что на них лежало бремя ответственности за жизни людей, которым они не могли помочь. Они отчётливо сознавали, что полуголодные люди, лишённые к тому же достаточного количества боеприпасов, не в состоянии выполнять получаемые ими приказы.

Высший командный состав и штабные офицеры были в несколько лучших условиях, зато на них лежала ещё большая ответственность. Они уже не строили никаких иллюзий. Раньше или позже, в зависимости от воинского звания и характера, они осознали бессмысленность приказов Гитлера и лживость его обещаний. Они понимали, что неизбежность горького конца, который ждал находившихся под их командованием офицеров и солдат, бесспорна, как математическая аксиома. Каждый боевой приказ вызывал у них душевную борьбу: выполнять его или нет? Но они обязаны были передавать приказы, которые сами считали ошибочными. Более того, перед своими подчинёнными они должны были показывать храбрость и уверенность в победе.

Снабжение войск почти прекратилось. Солдатам не хватало продовольствия, боеприпасов, горючего и многих других предметов снабжения. С каждым днём все острее ощущалась нехватка боевой техники и снаряжения. Многие артиллерийские части, расстреляв все снаряды, уничтожали орудия. Водители грузовиков, когда кончался бензин в баках, поджигали свои машины. Исчезали целые части и соединения.

Для раненых не было ни убежища, ни постели, ни пищи, ни медикаментов, не хватало даже бинтов. Медицинский персонал бессилен был что-либо сделать. День за днём обстановка ухудшалась. Только одно оставалось неясным: сколько ещё продлится сражение?

Между 16 и 24 января район обороны 6-й армии был расколот на две части, и связь между ними теперь осуществлялась только по радио. 23 или 24 января последний самолёт улетел на запад — русские захватили последнюю посадочную площадку. Впредь остатки 6-й армии были оторваны от внешнего мира. Нетрудно представить, что это значило для окружённых войск. Теперь у них уже не было никакой надежды на спасение. Отчаяние охватило людей. Предметы снабжения теперь сбрасывались с самолётов, но в небольшом количестве. Основная часть их падала на территорию противника, а те, что попадали на маленький район, где ещё находились немцы, трудно было найти в больших сугробах.

24 января снова появились русские парламентёры. Они надеялись, что теперь немцы, наконец, сдадутся. Генерал Паулюс по радио опять обратился к Гитлеру за разрешением на капитуляцию. Он откровенно сообщил, что положение безвыходное: централизованное руководство более невозможно, фронт прорван, появились признаки разложения среди солдат, не хватает продовольствия и боеприпасов, а раненые лишены медикаментов. В заключение своего разговора с Гитлером Паулюс сказал, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, так как разгром войск, находящихся под его командованием, неизбежен. Он просил Гитлера согласиться на немедленную капитуляцию, чтобы спасти от гибели ещё остававшихся в живых солдат.

Фельдмаршал фон Манштейн и я поддержали эту просьбу — он письменно, а я устно. Она была новым повторением того требования, которое мы выставляли в течение последних двух недель.

Гитлер был непреклонен. Ни командующий группой армий, ни я не смогли уговорить его. Правдивый доклад Паулюса не произвёл на него никакого впечатления. Количество убитых и раненых, положение со снабжением, продовольствием и боеприпасами — все это не тронуло его. Даже полные драматизма описания свидетелей сталинградского ада, с каждым днём становившегося все ужаснее, не подействовали на него. Ничто не могло убедить Гитлера и заставить изменить свою точку зрения. Он снова и снова повторял, что каждый день сопротивления 6-й армии облегчает положение других войск Восточного фронта.

Ответ на просьбу генерала Паулюса пришёл немедленно: Гитлер запретил капитулировать и приказал 6-й армии сражаться до последнего человека, до последнего патрона. Паулюсу пришлось вторично отвергнуть предложение русских парламентёров.

Вскоре Гитлер отправил второй приказ 6-й армии, изобиловавший высокопарными выражениями о «героической обороне» и о «спасении Западного мира». И это было всё. За пределами котла жизнь и война шли своим чередом.
Генерал-полковник Курт Цейтлер
«Роковые решения вермахта», 1999г.

Tags: История
Subscribe

  • Сержант Щепотьев

    Модель-горельеф 4-пушечного шведского бота « Эсперн »… Трофей? Нет, « изготовлена русскими умельцами в…

  • Корабельный вож

    — Весь музей осмотрели, не нашли тех флагов… Перед дежурным консультантом стояли двое матросов из Архангельска. —…

  • Первая модель

    Флаги, пушки, компасы, штурвалы — все это появилось в музее позже. Вначале были модели кораблей. Сейчас их более тысячи трехсот. В…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments