fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Теперь эта война – воистину Отечественная



Когда французы двинулись на Вильно, русские, уверенные в неизменном патриотизме и боевом духе своей многочисленной армии, ожидали победоносного исхода войны, в которую они оказались вовлечены. Их надежды на лучшее ограничивались лишь опасением, что на твердость Двора они не могут полагаться в той же степени, что и на доблесть войск. Враг, между тем, продолжал наступление, и, после череды кровавых столкновений, утвердился среди дымящихся развалин их древней столицы. Эти бедствия, которые, как опасались, могли побудить Императора к заключению мира, более выгодного для врага, нежели почетного для русского оружия, напротив, лишь укрепили в нем решимость продолжать противоборство. Страхи перед преждевременным и постыдным замирением развеялись; всех – Двор, дворянство и народ – сегодня одушевляет одна и та же непреклонная решимость пожертвовать всем, но не уступить опустошающему их страну надменному и честолюбивому неприятелю.


Пока эта война считалась «войной Двора», а не народной, ее исход вызывал сомнения; ее течение могло, как тогда считалось, быть ускорено или замедленно, определено или изменено прихотливым ходом событий. Теперь же это – воистину Отечественная война: сам Император не осмелился бы ни на минуту прислушаться к мирным предложениям, если оные наносили бы ущерб правам и интересам преобладающей части русского дворянства или общей безопасности Империи. О самой ревностной преданности дворянства своему отечеству неопровержимо свидетельствует их готовность добровольно предоставить в распоряжение Правительства многочисленные ополчения; о том же, что народ охвачен такими же настроениями, говорит решимость, с которою люди истребляют собственные жилища и запасы, дабы лишить врага пристанища и пропитания. Вот один пример, не получивший широкой огласки: после битвы под Смоленском большинство крестьян, населяющих земли между этим городом и Москвой, по собственному почину предали огню свои дома и самое разное имущество, чтобы как можно более затруднить снабжение войск неприятеля.

Помимо очевидной общей линии на продолжение борьбы с неослабным рвением и упорством, – линии, с коей безоговорочно согласно все население России – существует и другой мотив, который, пусть он и может кому-то показаться маловажным, немалым образом влияет на ход событий. В России каждому известно, что перед началом военных действий Буонапарте обрушил на Александра все упреки и личные оскорбления, какие только существуют на свете. Предполагать, что подобные унижения никоим образом не воздействуют на решения монархов – значит выказывать полное незнание пружин человеческой души. Сюзеренов оскорбления ранят не меньше, чем частных людей, и они столь же мало склонны забывать и прощать нанесенные обиды. Тому на страницах истории вы найдете немало примеров.

Лучше всего о нерушимой верности и преданности подданных Александру свидетельствует тот факт, что ни один россиянин сколько-нибудь высокого чина или звания не запятнал себя согласием занять любую временную должность под властью Буонапарте. Генеральный консул Лессепс, о коем в последнем Бюллетене французов сказано, что он назначен управителем Московской губернии – уроженец Франции. Образование, однако, он получил в России, и потому хорошо знает язык этой страны. Вероятно, именно это, вкупе с полною беспринципностью, стало для него лучшей рекомендацией для назначения на нынешнюю должность. Этот человек ни в коей мере не лишен талантов и обладает предприимчивой натурой. Кое-какую известность он приобрел, сопровождая знаменитого мореплавателя Лаперуза, совершившего поход вокруг света, в одном из его путешествий. К французской партии он примкнул исключительно из корыстного интереса. Сей господин готов услужить всякому, кто больше заплатит.

Французы по-прежнему внушают нам, что каждый день находят все новые склады мехов, сукна и сахара, но эти утверждения, как мы уже уведомляли вас в предыдущей статье о России, очевидно ложны. Сразу после захвата Смоленска уже предполагалось, что неприятель может войти и в Москву, так что еще до битвы при Бородине начались приготовления к отъезду жителей из города, вывозу всех государственных архивов, а также любого частного и государственного имущества. В первом Бюллетене из Москвы Буонапарте признавал, что город покинули те, чьими усилиями там мог бы быть восстановлен порядок. Как в свете всего этого можно поверить, будто москвичи, уже в начале сентября принимавшие меры к тому, чтобы покинуть город, оставили бы там те изобильные запасы, которые, как утверждает враг, ему достались? Главная цель этих очевидных выдумок – ввести в заблуждение французский народ и подсластить для него горькую пилюлю нового рекрутского набора.

Далее, переходя к вопросу о пропитании французской армии зимой, каковая длится здесь семь месяцев, уместно задать вопрос – где она будет добывать необходимые припасы? Московская губерния не дает достаточно продовольствия, дабы прокормить собственных жителей: оно завозится из Тверской, Владимирской, Новгородской и Казанской губерний. Земли вокруг Москвы заняты в основном огородами, дающими плоды лишь в течение короткого лета и не позволяющими создать почти никаких запасов на зиму. Вражеские фуражиры не смогут слишком отдаляться от главных сил, и надеяться на то, что враждебное население по доброй воле будет отдавать им продовольствие, также не приходится. Ближайшие губернии – либо полностью, либо частично – будут по-прежнему заняты русскими войсками; следовательно, любые попытки неприятеля добыть там достаточные запасы провианта будут встречать тысячу препятствий. Если для этой цели он решит разделить свои силы между Москвой и Тверью, это подвергнет неприятеля самой грозной опасности. Еще менее осуществимой представляется его попытка овладеть Вышним Волочком. Подобное раздробление сил может оказаться для врага роковым, но и трудности со снабжением армии, сосредоточенной в одном месте, в конце концов чреваты не менее губительными последствиями.

Теперь спросим: откуда неприятельская армия возьмет дрова в достаточном количестве, дабы пережить в тепле долгую зиму? В окрестностях Москвы их определенно найти нельзя, но как наладить подвоз дров из отдаленных лесов? Никоим образом не по рекам – пока они не замерзнут, доставке топлива будут препятствовать местные жители; и не по дорогам – по крайней мере тем, что лежат за пределами расположения неприятельских войск. Кстати, печное отопление, повсеместное в северных пределах России, скорее всего, окажется губительным для здоровья тех неприятельских солдат, что Буонапарте навербовал в южных провинциях Французской империи. Даже сами русские вынуждены уделять самое пристальное внимание температуре в комнатах, дабы избежать вредных последствий такого отопления.

В одной из прежних статей о положении дел в России упоминалось, что в некоторые сезоны климат в Москве нездоров, однако не указывалось, что преобладающие в это время болезни представляют собою лихорадку самого опасного толка. Даже среди уроженцев Москвы смертность от этой причины значительна, но она несравнима с жатвой, которую собирают болезни среди чужестранцев, обитающих в этом городе. Вода в Москве-реке и других малых реках, протекающих через город или его окрестности, также весьма дурна, а за последние несколько лет и без того нездоровая среда усугубилась плачевным состоянием сточных канав, кои уже некоторое время находятся в небрежении. Когда начинается дождливый сезон, предшествующий зиме, канавы, из-за своего плохого состояния, уносят лишь часть воды, а из той, что застаивается, немалая толика проникает в подвалы. Зажиточные обыватели имеют средства, дабы защититься от вредных последствий сего затопления, но многие люди из бедных сословий в полной мере испытывают их на себе.

Если эти утверждения справедливы – а в пользу сего говорит мой двадцатилетний опыт жительства в Москве – можно с готовностью представить, что неприятель найдет свои зимние квартиры не столь благоприятными, дабы возобновить военные действия на выгодных для себя условиях. Испытывая нужду в припасах любого рода, уменьшаясь в числе из-за болезней, окруженные выносливым, верным, патриотичным, враждебно настроенным народом, видя, что противник легко может пополнить свои ряды, а собственные подкрепления либо не подходят совсем, либо весьма часто перехватываются, чего (если Император Александр, дворянство и народ останутся неколебимо верны своему святому делу) могут французы рассчитывать добиться, продолжая войну с Россией? Многие сыны Российской империи – столь же доблестные, сколь и просвещенные – твердо убеждены, что решительное и упорное противоборство неприятелю, без сомнения, закончится либо его полным истреблением, либо изгнанием из русских пределов. Существовавшие некогда опасения, что Император может заколебаться, ныне полностью развеялись. Его устремления полностью совпадают с устремлениями дворянства и народа. Все одушевлены единым и отчетливым национальным чувством: оно укрепляется постигшими страну бедами, пролитою кровью, но более всего – надеждой на возмездие, покоящейся на всецело оправданной уверенности в своих силах.
«The Times» (Великобритания), 27 октября 1812 года

Tags: История
Subscribe

  • С фотоаппаратом и камерой

    Более трех тысяч прыжков совершил Роберт Иванович Силин. Он не только высококлассный парашютист, но и высококачественный фотограф и…

  • С предельной высоты

    Есть практическая необходимость и в совершении прыжков с предельно больших высот. Парашютисты наши прыгают с 15–16 и более километров,…

  • Секунды мужества

    Знаете, сколько их набралось на счету Ивана Ивановича Савкина? Около 300 000! Говоря по-другому, это означает, что он провел под куполом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments