fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Наступление



Наше наступление потрясает прежде всего размахом. Огонь уже охватил всё небо Белоруссии. За одним фронтом оживает другой. Прорывы расширяются, и на запад движется лавина. Битва в Белоруссии идет от Западной Двины до Полесья. За первые дни боев освобождено более четырех с половиной тысяч населенных пунктов. Ожили заживо погребенные Витебск и Орша. Слышит шаги жизни Могилев и Бобруйск. События разворачиваются настолько быстро, что растерялись не только немецкие генералы, но и Геббельс, — он не успевает придумать смягчающих обстоятельств для отступающего рейхсвера. Такого дебюта мы еще не видели. Одни удар за другим, и все в цель — без промаха. Там, где Красная Армия начинает наступать, немцы бросают всё — и железобетонные укрепления, и орудья, и грозные приказы Гитлера. Как будто стоит кудеснику нажать кнопку, и рушатся немецкие дзоты. Московские зенитчики узнали настоящую страду: салют за салютом. Это настолько похоже на начало развязки, что гром московских орудий кажется биением огромного сердца: Россия при зрелище побед предчувствует последнюю победу.


Как не похож этот июнь на прошлогодний июль! Тогда немцы еще попытались наступать, а после Понырей и Прохоровки они яростно цеплялись за каждый клок земли. Орел и Белгород потребовали долгих недель. За год мы перевоспитали немцев. Мы научили их удирать. Мы выбили из них последние воспоминания о сорок первом. Мы настолько ослабили германскую армию, что июль 1943 года должен казаться немецким генералам доисторическим счастьем. Донбасс, Миус, Днепр, Корсунь, Гомель, Смоленск, Новгород, Мга, а потом Тарнополь, Днестр, Одесса, Крым — вот то солнце осени, зимы и весны, на котором растаяли немецкие дивизии. Не похоже это лето на прошлое и по климату мира. Год тому назад Гитлер спокойно глядел на запад. Нормандия тогда была для фрицев мирным пляжем. Гитлер тогда думал отделаться Сицилией. Он перебрасывал дивизии из Франции в Россию. Он еще мог планировать, выжидать, выкручиваться. Все это позади. Наше новое наступление замечательно не только по своему размаху и по достигнутым успехам, оно замечательно потому, что это — первое наступление Красной Армии, поддерживаемое операциями союзников. Гитлер больше не может маневрировать. Ему осталось одно — гадать, где будет нанесен очередной удар. Мясник превратился в вола у бойни. В этом пафос нового наступления.

Было время, когда немецкая ложь отравляла мир. Долгие годы Гитлер запугивал народы легендой о своей непобедимости. Он был не полководцем, даже не политиком, а гипнотизером, усыплявшим желающих. Постепенно все разгадали природу немецкой лжи, даже американские изоляционисты, даже доверчивые обыватели, проживавшие в разных странах Европы и на разных языках говорившие, что им, дескать, Гитлер не страшен. Эти балбесы давно прозрели. Теперь немецкая ложь превратилась в тот газ, который поражает войска, применяющие газы: желая обмануть мир, немцы обманывают себя. Ведь всего две недели тому назад немецкие газеты глубокомысленно писали, что Красная Армия не будет наступать, так как, во-первых, у «русских истощились резервы», во-вторых, «русские предоставляют англосаксам продолжать кампанию». Эти статьи были написаны не для немцев, а для англичан и американцев. Но последние усмехались: они ведь знали, что Россия сильна и что Россия никому не передоверила своего права перебить захватчиков, которые еще терзают Минск, Псков, Львов, Таллин, Каунас, Ригу. Кто поверил Геббельсу? Не Черчилль и не Рузвельт, — они хорошо знали, что Шербур и Витебск отчеркнуты на карте тегеранским карандашом. Немецкой лжи поверили только немцы. Фрицы в Витебске сняли пояса и ухмылялись: «Пусть те в Нормандии сражаются»... Читая сообщения Геббельса о русских потерях, фрицы блаженно засыпали. Их разбудил грохот наших орудий... Над немецкой ложью теперь смеется весь мир. Бельгийские патриоты, пародируя немецких военных обозревателей, пишут в подпольной газете: «Большевики, начиная с июня 1941 года, потеряли по самым скромным расчетам в шесть с половиной раз больше, чем они ввели за это время в действие. Это много, но этого еще недостаточно. Однако мы вправе сказать, что когда, благодаря эластичной обороне, Красная Армия будет уничтожена в девятнадцатый или в двадцатый раз, мы увидим, что победа обеспечена одной из воюющих сторон». Теперь фрицы в Белоруссии и в Нормандии расплачиваются за немецкую ложь.

«Россия окончательно истощена», писала в мае «Фелькишер беобахтер». Я не прошу драпающего фрица сосчитать снаряды, падающие вокруг, или представить себе, сколько солдат его гонят. Но может быть немецкие журналисты задумаются над перечнем генералов и полковников в приказах нашего Главнокомандующего... Впрочем эти журналисты уже строчат жалостливые отчеты о «невероятном скоплении русских и гигантской концентрации советской техники».

«Русские будут наступать против финнов, но предоставят англосаксам самим расплачиваться за нормандскую авантюру», — писала 16 июня «Кракауер цейтунг». Я не знаю, что пишет сегодня эта газета. Выборг далеко от Кракова, Шербур еще дальше, но я думаю, что Жлобин сильно обеспокоил краковских фрицев.

Конечно, у немцев были превосходные укрепления: они располагали и руками рабов и долгими месяцами затишья. Они устроили очередной вал. Но немецкие валы — это классические беженцы. Был ведь вал и в Нормандии. Что позволило Красной Армии в столь краткий срок опрокинуть очередной вал? Я назову в первую очередь нашу артиллерию. Издавна мы гордимся нашими артиллеристами; даже в самые горькие дни их мужество, их умение приподымали нас. Мы возвели артиллерийское искусство на еще не бывалую высоту. Мы ценим прицельный огонь. Чем жила Германия в истекшую зиму, которая, может быть окажется ее последней зимой? Мечтой о неуправляемых самолетах, об этих слепых орудьях смерти, направленных против мирного населения. В ту же зиму мы удвоили, и утроили нашу артиллерийскую мощь. Мы знаем, в кого бьем, и бьем мы без промаха. Передо мной записная книжка одного советского артиллериста, старшины Орлова. Короткие записи: «Вел огонь по немецкому тягачу с пушкой, прямым попаданием уничтожил... Вел огонь по отступающему врагу, уничтожил до взвода пехоты...». Я назвал «новое оружье» Гитлера, его неуправляемые самолеты, слепым снайпером. А у нашей артиллерии очень хорошие глаза. Прежде про русских пушкарей говорили, что они комару в левый глаз попадут. Нелегко попасть в слона: цель большая, но шкура крепкая, надо знать, куда целиться. Мы скажем, что советские артиллеристы, валят слона с первого залпа. Неуправляемый самолет и наша артиллерия, вот символ двух миров.

Мы много и часто писали о росте наших командиров. Я хочу сейчас подчеркнуть одно: мы учились на трудностях; сопротивление материала помогло нам стать мастерами. Лёгкие успехи развращают: тому пример германская армия. Кто не знает, как трудно было разбить немцев в Сталинграде! Ведь это были сильные и самоуверенные немцы. Искусство наших генералов и офицеров, сказывающееся в новом наступлении, плод трех лет войны, плод не только побед, но и поражений. Мне приходилось встречаться с некоторыми генералами, которые теперь наступают в Белоруссии. Это не таланты-самородки, это таланты-виртуозы. Их страсть облечена в строгую форму, их операции дерзки, но тщательно продуманы. Я сравнил бы эти операции с ямбами Пушкина, с набережными Ленинграда, с математическими формулами, со всеми теми проявлениями человеческого гения, в которых циркуль контролирует фантазию и вдохновение оживляет якобы безжизненные законы. Скромно начали войну генерал Рокоссовский, или генерал Баграмян, или генерал Черняховский. А теперь... Я не говорю о звездах на погонах или на груди. Я говорю о той «звезде», которую наивно люди относят к судьбе, к фатуму, к случаю и которая является звездой таланта. Она ведет наши полки на запад.

В огромной битве важна роль каждого, в ней нет статистов. Порой от поведения любого бойца зависит судьба батальона и полка. Сотни тысяч героев сейчас освобождают Белоруссию. Но есть во всех битвах, разворачивающихся на нашей земле — от обороны Москвы до Сталинграда и от Сталинграда до теперешнего наступления — печать одного гения, одного режиссера и вдохновителя. Военные теоретики Великобритании и США уже пишут труды о стратегии Сталина. Мы не можем взглянуть на нашего Главнокомандующего глазами сторонних наблюдателей или истории: он для нас нечто близкое, свое; мы видим в нем воплощение нашего народа. И всё же мы различаем в военных операциях его почерк, его голос, — в огромном размахе и в будничной, хозяйской, деловой разработке каждой детали; в том, что страна, которая равно славилась своим богатством и своей хаотичностью, создала армию, которая лупит немецких педантов; в том, что страна, изображаемая еще недавно на картах зеленым пятном, страна богатырей без доспехов и брусиловских полков без снарядов, приводит в трепет рейхсвер с его Эссеном, с его Сен-Этьеном и Пильзеном; в том, что талантливый народ, бывший прежде народом самоучек, выдвинул генералов, которые дают одновременные сеансы игры прославленным последователям фон Шлиффена. Всё, что создает каждый наш фронтовик — его подвиги и победы, связано со Сталиным, и Сталин воюет за всех, вкладывая в общее свой индивидуальный талант, свое творчество, свое умение. Мне привелось слышать такой разговор: один сержант сказал: «Так, пожалуй, скоро и до границы дойдем», на что его приятель ответил: «Со Сталиным мы и дальше протолкнемся»... Я думаю, что когда в Тегеране главы трех государств обсуждали перспективы лета, Сталин в свою очередь мог сказать: «С Красной Армией мы пройдем и дальше»...

Оторвемся на минуту от тех квадратов карты, к которым прикованы наши глаза. Посмотрим на Европу. Никогда Германия еще не чувствовала такой угрозы. Союзники в Шербуре — это захват ворот: для крупных битв нужен крупный порт. Теперь открыт путь в глубь Франции. К английским силам, сковывавшим армию Роммеля, прибавятся американские войска и те силы, которые ждали в Англии завоевания крупного порта. По сообщениям американской прессы, французская армия внутреннего фронта равна десяти парашютным дивизиям. Как только французы получат оружие, к этим десяти дивизиям партизан прибавится много десятков регулярных французских дивизий. Генерал Кессельринг тщетно молит Гитлера подбросить в Италию подкрепление. В это необычайное лето поредели немцы и на берегах Средиземного моря, и в норвежских фьордах, и в Голландии и в Дании. Что получили финны от Гитлера? Мало самолетов и много угроз. Дело явно идет к концу.

На что надеется средний немец, не очень умный и не очень глупый? Майор Рудольф Зенкель недавно опубликовал статью под заглавьем «Свойства русского характера». Он пишет: «В военном деле русские хитры и зачастую своевременно обнаруживают ловушку. Но вне боя они чрезвычайно доверчивы. Их характер подобен ландшафту, где высокие горы сменяются долинами и где вечные снега пребывают поблизости от цветов. Русский забывчив, и отходчив, как ребенок». Расчет ясен: не сумев победить, они надеятся перехитрить. Они полагаются на нашу отходчивость.

Немцы не понимают, как изменился наш народ. Они не видят, что в глазах каждого из нас отражены пожарища Белоруссии. Они не учитывают, что кроме стратегии и политики есть совесть народа. Не следует думать, что фрицы изменились. Танкист Генц Кальвой из дивизии «Мертвая голова» рассказывает: «Указывая на горящий дом, гауптшарфюрер Лютце кричал: «Этот замечательно горит! Так должно быть со всеми домами». Мы танцовали и пели вокруг горящих домов». А лейтенант Герд Шенк, ад'ютант 2-го батальона 449 пп пишет в дневнике: «Мы подожгли все деревни, а жителей, способных носить оружье, частично забрали с собой, частично расстреляли. Скот и продовольствие уничтожили. Враг найдет сплошную огромную пустыню. Сегодня мой день рождения. Свой двадцать первый год я начал в качестве капитального поджигателя. Ведь русские сёла горят так легко и очаровательно! Я сделал несколько очень милых снимков. В 19.00 двинемся дальше на запад...». Вот почему Красная Армия наступает. Разве мало героев погибло за эти дни? Как ни бьет артиллерия или авиация, всегда остаются огневые точки, и неизменна жертва пехотинца, который выбегает вперед. Что ведет нашу армию? Гнев, возмущение, такая ненависть, что это уж не наука и даже не чувство, а страшная сила, сметающая всё. Родное наше гнездо, милые деревни Белоруссии, кресты у околиц и журавли, вы только потешные огни для немцев! Безумцы, они не знают, какой огонь они зажгли. Этот огонь не только в небе Белоруссии, он и в сердце каждого. Мы донесем его до Германии. Они будут каяться взводами и плакать оптом. Не в три, а в триста три ручья, но никакие поздние слезы на погасят этого огня. Он ширится, растет, и его отсвет уже озаряет ночь Германии.

Заграничные обозреватели обсуждают цель нашего наступления: Минск? Брест? Латвия? Нет, каждый фронтовик знает: теперь мы наступаем на Берлин. За три года наша страна создала сильнейшую технику. Мы научились наступать. Мы воюем рука об руку с нашими союзниками. Значит, мы можем покончить с немцами. Нужно ли говорить о том, как мы хотим с ними покончить? Каждый солдат измучился и за себя и за своих. Не задорные такты боевого марша, а слезы детей ведут нашу армию на запад. Мы полюбили военное дело только потому, что мы страстно любим мир и за мир мы деремся. Путь домой идет через Берлин — и для сибиряка, и для москвича, и для армянина, и для литовца. Мы так стремимся в немецкую столицу, как будто там увидим нечто прекрасное. Мы увидим там низость — она и на лицах немцев и на фасадах берлинских домов; но мы увидим в Берлине воистину нечто прекрасное: победу. Это она приведет человека в родной дом, к его жене, к его лампе, к его дереву.

Я не знаю, когда кончится начавшееся наступление, но я знаю, чем оно кончится, и я знаю, что июнь 1944 года, наравне с июнем 1941, войдет в историю. Мы двинулись в тот путь, о котором мечтали три года. И мы дойдем. // Илья Эренбург.

И.Эренбург, «Красная звезда» №152, 28 июня 1944 года

Tags: История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments