fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Одни палачи понесли заслуженное наказание, а как же Гитлер? (Часть 2)





ПО-МОЕМУ, Я ВИДЕЛ ГИТЛЕРА, СБЕЖАВШЕГО ИЗ БЕРЛИНА
Об окончании Великой Отечественной войны мы, бойцы и командиры отдельного гвардейского истребительного противотанкового артдивизиона, узнали в 3 часа ночи с 9 на 10 мая 1945 года в городе Табор. Темное весеннее небо прорезали во всех направлениях следы трассирующих пуль, воздух сотрясался от автоматной стрельбы. Но утром 10 мая выяснилось: для нас война еще не кончилась. Пришел приказ срочно двигаться на ликвидацию немецкой танковой колонны, которая прорывалась из-под Берлина к уже освобожденной нашими войсками Праге, жители которой взывали о помощи...
Сборы были недолгими. Наш дивизион с полным боевым комплектом погрузился на автомашины и ускоренным маршем отправился на уничтожение вражеской колонны. Я же, будучи командиром артснабжения дивизиона, был вынужден двигаться на телегах, так как все тыловые автомашины были переданы поддерживающей нас пехотной дивизии. Мы следовали за орудийными расчетами со сдвигом по времени на сутки-двое, делая по 70-80 км в день. Во время этого памятного рейда мне довелось быть свидетелем нескольких странных событий, одно из которых особенно ярко врезалось в память...
Опасения пражан оказались напрасными: колонна немецких танков прошла мимо чешской столицы на юг Австрии, здесь в предгорьях Альп свернула в Венгрию, дошла до окраин Секешфехервара, где ее настигли и уничтожили наши войска. Событие, о котором я хочу рассказать, произошло как раз в том районе, где фашистская танковая колонна свернула в Венгрию.
В солнечный день мы двигались в потоке тыловых обозов по шоссе, проложенному на некотором возвышении. По обеим сторонам дороги было довольно пустынно. Но вот в стороне от шоссе примерно в двух километрах я заметил небольшой поселок. Нам пора было передохнуть и накормить лошадей, поэтому свернули с шоссе и направились к поселку. Он состоял из нескольких добротных одноэтажных домов под черепичными крышами. Один из них был больше и красивее других. Он стоял на столбах, внизу находились подсобные помещения, а на второй жилой этаж вела широкая каменная лестница. В поселке, кроме нас, похоже, никого не было.
Я отдал необходимые указания и расположился во дворе в тени большого дерева. Часа через два я отправился искать старшину, чтобы начать собираться в путь. Мне сказали, что он в большом доме. Поднявшись по лестнице, я вошел в комнату с высоким потолком. Слева у стены за большим столом сидел и брился наш старшина. Справа в углу вдоль противоположной стены с большими окнами на север стояла двухспальная кровать, на которой под одеялом кто-то лежал. Рядом с кроватью сидела женщина в сапогах и что-то вязала. Кроме стола и кровати, из мебели в комнате ничего больше не было. Рядом с сидевшей женщиной находилась большая белая дверь в соседние помещения.
Я подошел к старшине, сказал, что нужно собираться в дорогу, и спросил:
- Кто это там, в противоположном углу?
- Не знаю. Видно, хозяйка и больной хозяин, - ответил старшина. - Но они все время молчат.
Немецкий язык я изучал еще в школе и институте, имел недолгую практику с пленным немцем-шофером, который был направлен к нам в подразделение в связи с недостатком водителей среди наших солдат. Подойдя к сидевшей у изголовья кровати женщине, я указал на кровать и спросил:
- Кто это?
- Это мой муж. Он сильно болен, - ответила она.
Взглянув в лицо лежавшего, которое виднелось из-под натянутого на голову одеяла, я увидел устремленный на меня пристально-настороженный взгляд, продолговатое безусое бледное лицо с темными бровями и прядью черных волос на лбу. Мне показалось это лицом знакомым, как будто я когда-то видел похожее на него.
Сказав старшине, чтобы он поторапливался, я вышел из комнаты, а вскоре наша колонна уже двигалась по направлению нашей части в Венгрию, где окончательно завершилась для нас война. По пути нам часто попадались разные лозунги и плакаты, а несколько позже, уже в Венгрии, я увидел валявшийся на земле портрет Гитлера, и у меня сразу мелькнула мысль: как он похож на того больного, которого несколько дней назад я видел в брошенном доме в Австрии! Особенно выражение глаз, их пронизывающий взгляд. Но я тут же отбросил эту мысль, как нелепую: как мог Гитлер оказаться в Австрии, если он капитулировал в Берлине?
Однако факты, ставшие известными гораздо позднее, заставляют меня по-новому взглянуть на случайную дорожную встречу в далеком сорок пятом году. Зачем понадобилось командованию разгромленного вермахта направлять танковую группировку из-под Берлина на юг? Никакой военной цели у этого рейда уже не могло быть, и, если он все-таки состоялся, значит, в нем был какой-то иной, тайный смысл. Но какой?
Сейчас, полвека спустя, размышляя о событиях, участником которых мне довелось быть, я склоняюсь к мысли, что танковой группе была поставлена задача вывезти Гитлера и его самых близких и преданных людей из Германии. В этом убеждает то, что маршрут танковой колонны был хорошо спланирован как по направлению, так и по времени. Группа танков и спецмашин стремилась пройти незамеченной по коридору между советскими и американскими войсками, занятыми в это время выполнением своих задач. Судя по всему, Гитлер и его присные стремились выйти к свободному от военных действий Средиземному морю по кратчайшему пути - через австрийские Альпы к адриатическому порту Триест, где их поджидал транспортный самолет или подводная лодка, способные переправить их в Южную Америку под крылышко парагвайского диктатора Стресснера.
Выйдя в предгорья Альп, танковая колонна для отвлечения внимания повернула в Венгрию, а группа Гитлера некоторое время должна была скрываться как раз в месте поворота колонны, через которое спустя несколько дней проходил наш артдивизион. Принеся, таким образом, в жертву своему спасению жизни сотен танкистов, Гитлер и его присные - Ева Браун, Скорцени, Борман, Менделе и другие - ускользнули в Парагвай, в южной части которого в труднодоступном месте был создан строго засекреченный и хорошо охраняемый немецкий городок.
В 70-80-х годах в печати начали появляться сведения о том, что Менделе и Скорцени видели в ряде южноамериканских городов; что какой-то латиноамериканец предлагал Советскому правительству за деньги указать место захоронения Гитлера; что где-то там же обнаружено место захоронения бесследно исчезнувшего из Берлина Бормана и т. д. Все это снова и снова возвращает меня к событиям, пережитым в годы войны. И если я даже обознался и никакого Гитлера в Австрии весной сорок пятого не видел, то все же многие факты убеждают меня в том, что широко распространенная версия о самоубийстве Гитлера и Евы Браун и о сожжении их трупов во дворе имперской канцелярии в мае 1945 года - это инсценировка, призванная замести следы бежавшей из Берлина фашистской элиты.
Георгий Алхазов

А ВСЕ-ТАКИ ГИТЛЕР МОГ СБЕЖАТЬ
В начале мая 1945 г. представитель советских войск в Берлине заявил, что обнаружены обгоревшие трупы Гитлера и Евы Браун. Англичане и американцы незамедлительно попросили своих союзников продемонстрировать эту находку. Советская сторона проигнорировала эту просьбу.
26 мая Сталин, встретившись с Хопкинсом, сказал ему: «Я думаю, Гитлер жив и где-то скрывается». Он добавил: «Возможно, что Гитлер и компания отправились в Японию». Маршал Жуков, командовавший русскими войсками в Берлине, неоднократно говорил западным коллегам, что нисколько не сомневается в том, что действительно найден труп Гитлера. Однако 9 июня, к удивлению всего мира, он заявил, что «нет твердой уверенности в смерти Гитлера». Несколько дней спустя он сказал то же самое в разговоре с генералом Дуайтом Эйзенхауэром, и тот, в свою очередь, сделал аналогичное заявление на пресс-конференции в Париже...
Неудивительно, что к осени 1945 г. поползли упорные слухи о чудесном спасении Гитлера и Евы Браун. Их обоих «видели» чуть ли не каждый день в самых различных уголках земного шара: Аргентина, Испания, Бавария, Италия, Панама... Усилия английских и американских расследователей затруднялись тем, что Советы отказались пустить их в советскую зону оккупации. Британцу Хью Тревор-Роперу и американцу Майклу Мусманно приходилось, в основном, довольствоваться косвенными свидетелями. Они допрашивали тех, кто оказался в плену у западных союзников: Эрих Кемпка, лидер гитлерюгенда Артур Аксман, секретарши Траудль Юнге и Герда Кристиан, Геринг, Шпеер, секретарша Бормана Эльза Крюгер и родители Евы Браун. В последние дни существования Рейха из всех них только Кемпка, Юнге, Аксман, Кригер и Кристиан находились в бункере. В рассказанном ими было много противоречий. Так, Кемпка, сказал, что слышал выстрел, раздавшийся из кабинета фюрера. Аксман, стоявший с ним рядом, сказал, что не слышал никакого выстрела...
Самое ценное из того, что удалось обнаружить расследователям - завещание Гитлера в трех экземплярах. Документ, конечно, весьма примечательный сам по себе, но вовсе не являющийся доказательством смерти Гитлера. Тем не менее, оба - Тревор-Ропер и Мусманно пришли к одинаковому заключению: Гитлер умер в бункере. Они пришли к такому выводу, главным образом, из-за того, что, по их мнению, Гитлер никак не мог исчезнуть из бункера после 30 апреля.

Лишь в 1968 г., через 23 года после крушения Третьего рейха, был опубликован давно ожидавшийся «официальный» советский отчет о смерти Гитлера. Надо сказать, что после этого отчета сомнения относительно происшедшего в бункере только усилились. В нем, в частности, ничего не говорилось об обнаружении пулевого ранения и утверждалось, что смерть наступила от отравления цианистым калием. Но ведь большинство свидетелей заявляли, что они слышали выстрел... Эсэсовец Менгерхаузен, вышедший из русского плена в 50-е годы и, по его словам, участвовавший в захоронении обугленного трупа Гитлера, показывал, что видел пулевое отверстие в правом виске. Кемпка сказал опрашивавшим его, что Гитлер выстрелил себе в рот.
Еще одно место в советском отчете вызвало серьезное недоумение у экспертов. В нем говорилось о «недостающем яичке». Как пишет американский автор Гленн Инфельд, «это утверждение вызвало возражение со стороны лиц, .интимно знавших Гитлера. Одна его близкая приятельница сказала мне: „Я хочу подчеркнуть, что у него не было никаких отклонений от нормы в половой сфере. Если я не ошибаюсь, у нормальных мужчин должно быть два яичка“.
Слова женщины, признававшейся в интимных связях с фюрером, вероятно, не стоит рассматривать как серьезное свидетельство. Но, по-видимому, никак нельзя отмахнуться от «Медицинского дела Гитлера», хранящегося в государственном архиве США. В нем содержатся показания шести врачей, осматривавших Гитлера в разное время: личного врача фюрера Теодора Мореля; доктора Гизинга; директора клиники в Берлине В. Лелейна; К. Вебера из Бад-Найгейма; А. Ниссла из Фрейбурга; Е. Бринкмана из берлинского института врачебной диагностики. Ни один из них не упоминает о том, что была замечена какая-либо аномалия при обследовании тела Гитлера.
По мнению некоторых западных историков, советский отчет 1968 г. никак не доказывает, что жизнь Гитлера оборвалась 30 апреля 1945 г. Более того, кое-кто из них уже в 70-е годы разработал «миф о спасении Гитлера». Одним из сторонников этого мифа является упоминавшийся ранее американец Инфельд. Он приводит свои «доказательства» в книге «Секретная жизнь Гитлера». Можно, разумеется, не соглашаться с его умозаключениями, но, думается, что сообщаемое им, по крайней мере, чрезвычайно любопытно.
«В марте 1970 г. я остановился в Палас-отеле в Бари (Италия), где занимался изучением одной из наиболее блестящих операций Люфтваффе во время Второй мировой войны. Кто-то из местных жителей предложил мне встретиться с бывшим немецким летчиком Гансом Абертом, проживавшим неподалеку. Я позвонил ему, и мы встретились. Когда я заметил ему, что операция в районе Бари была одной из самых смелых и удачных воздушных операций войны, он не согласился.
- На мой взгляд, это не совсем так, - сказал он. - Операция 30 апреля 1945 г., когда я летел в Берлин, была более опасной... Я сел на реке Хавель...
Я немедленно предположил, что он ошибся в дате, ибо различными исследователями установлено, что действительно 29 апреля на Хавеле сел самолет, прилетавший забрать гитлеровского адъютанта Вилли Иоханмейера и двух других, каждый из которых хранил копию завещания фюрера.
- Нет, 30 апреля, - настаивал он. - Я должен был забрать более ценный груз, чем завещание Гитлера.
- Что же?
Аберт лишь улыбнулся: «Это был не Борман». Он отказался отвечать на все мои дополнительные вопросы. Я знаю, что он упомянул Бормана неслучайно, ибо в мировой прессе в течение ряда лет муссировались разговоры о том, что ведутся поиски заместителя Гитлера. После отъезда из Бари я совершенно забыл о сказанном Абертом, уверенный в том, что он перепутал даты. Я не думал о нем до тех пор, пока в 1973 г. не разговорился в Мюнхене с другим бывшим немецким летчиком Куртом Бартом. Он также сказал мне, что летал в район Берлина 30 апреля...
- 30-го? Вы, наверное, имеете в виду 29-го? - спросил я. Он лишь покачал головой.
- Я летел и 29-го и 30-го. 29-го мы не подобрали никого, а вот 30-го мы...
- Вы забрали кого-то 30-го?
- Я точно не знаю, ибо был в кабине...
Мое любопытство возрастало, но Барт не дал мне никакой иной информации. Как раз в тот период у меня была назначена встреча с Отто Скорцени в Мадриде. Я решил, что он является именно тем человеком, который должен знать о полетах в Берлин 30 апреля. После окончания войны и крушения Третьего Рейха Скорцени неоднократно обвиняли в том, что он участвует в тайных операциях по оказанию помощи и защите бывших нацистов в различных частях света.
20 февраля в его квартире на улице Монтера я встретился со Скорцени. Гигант со шрамом на лице радушно принял меня. Он дал мне массу интереснейших сведений о Еве Браун. Затем, как можно более деликатно, я перевел разговор на тему последний дней Гитлера и, играя на тщеславии Скорцени, заметил:
- Такой умный человек, как вы, очевидно, мог бы найти способ спасти Гитлера.
Он внимательно посмотрел на меня, и я понял, как чувствовали себя немецкие офицеры, участвовавшие в покушении на Гитлера 20 июля 1944 г., когда спустя несколько дней они оказались пойманными Скорцени.
Наконец, Скорцени спросил:
- Вы думаете, что Гитлер мертв?
- Конечно, - солгал я.
Он, казалось, вздохнул с облегчением.
- Да, я мог вывезти его из Берлина. У меня был план.
Скорцени объяснил мне, что ночью 30 апреля Гитлер мог бы выйти из бункера через подземный проход под рейхсканцелярией, оказаться на Герман Герингштрассе, а затем обходными путями добраться до реки Хавель. Я понимающе кивнул ему и спросил:
- Ну куда же он мог пойти оттуда? Скорцени ухмыльнулся:
- Он мог быть подобран специальным самолетом, севшим на Хавеле.
Я был потрясен. Шеф нацистских коммандос сказал мне то же самое, что Аберт в Бари и Барт в Мюнхене: Гитлер мог быть подобран самолетом 30 апреля.
- Звучит правдоподобно, но не совсем реально, - заметил я. - Я не думаю, что у Гитлера имелась возможность следовать маршруту, описанному вами, ибо русские войска были повсюду.
- Другие вырвались из бункера даже после 30. Я знаю что это было вполне осуществимо.
- Как вы можете знать? Разве вы были тогда на Одере? Он рассмеялся:
- Был ли я?
Я решил, что лучше не слишком настаивать, а повести разговор в несколько ином направлении.
- Это всего лишь красивая сказка, ибо всем известно, что Гитлер принял яд, а затем застрелил себя. Гюнше, Кемпка, Линге и другие видели труп, сожгли его и похоронили.
- Не исключено, что это был двойник, - сказал Скорцени. -
Я слышал много раз, что у Гитлера были двойники. Баур (личный пилот Гитлера - В.П.) вспоминал как-то, что видел в Бреслау человека, удивительно напоминавшего фюрера.
- Если бы Гитлер решил выбраться из бункера, - сказал Скорцени, - двойник мог быть использован, чтобы никто не подозревал о побеге.
Мне известно, что Паулина Колер, горничная в Бергофе, в течение ряда лет упорно твердила, что у Гитлера имелось трое двойников, и что только Гестапо знало их имена. «Один из них всегда в Бертесгадене, другой в Мюнхене и третий в Берлине», - уверяла она.
Теперь Скорцени намекал на то, что, может быть, двойник Гитлера, а не он сам похоронен в саду рейхсканцелярии 30 апреля 1945 г.!
- Вы полагаете, что этой был двойник? - спросил я его напрямик.
Скорцени опять рассмеялся:
- Русские утверждают, что фюрер мертв. Они, должно быть, знают, что говорят.
После моего посещения Скорцени в 1973 г. я беседовал со многими немцами, бывшими в той или иной степени близкими к Гитлеру. Никто из них не был в абсолютной уверенности в том, что его нет в живых...
Среди опрошенных мною - актриса Кристина Рейман, хорошо знавшая Фегелейна, женившегося на сестре Евы Браун. Для многих историков до сих пор неясно, почему эсэсовец Фегелейн, не игравший сколько-нибудь значительной роли в Третьем Рейхе, был казнен по приказу Гитлера. Вот, что рассказывает Рейман, видевшая в последний раз Фегелейна 27 апреля 1945 г.:
«Он выглядел очень обеспокоенным. Он постоянно твердил, что в Берлине два Гитлера. Я думала, что он просто пьян. Перед тем, как расстаться, Фегелейн сказал, что если фюрер догадается о том, что он, Фегелейн, знает секрет, Гитлер убьет его. Он не сказал мне, что это был за секрет».
Можно предположить, что Фегелейн через своих друзей из числа эсэсовских телохранителей фюрера, которые, бесспорно, должны были быть в курсе дела, узнал о плане побега, включавшем убийство двойника и исчезновение из Берлина на самолете. Он был казнен за то, что ему стал известен последний секрет Гитлера...
Валентин Пруссаков

ИНТИМНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ ЕВЫ БРАУН В 1993 ГОДУ
В американском еженедельнике «Ньюс» журналист П. Дрейк сделал сенсационное сообщение: ему будто бы удалось разыскать в Калифорнии Еву Браун и взять у нее интервью!
По ее словам, Гитлер после инсценировки самоубийства выбрался из окруженного Берлина, но прожил после этого недолго: через несколько месяцев его сразил обширный инфаркт. «По правде говоря, - призналась 80-летняя Ева журналисту, - я никогда не любила Адольфа. Я была наивной девушкой, когда с ним познакомилась. Он был старше меня на 23 года. На меня сильно действовали его магнетизм, какая-то странная, исходившая из него гипнотическая сила. Мы не спали друг с другом, заниматься любовью Адольф просто не мог. Перед самым окончанием войны моим любовником стал заместитель Адольфа Мартин Борман. Если бы Гитлер узнал о нашей тайне, он не пощадил бы нас».
Ева утверждает, что после смерти Гитлера они с Борманом уехали в Южную Америку и под вымышленными именами поселились в Парагвае в населенном немецкими колонистами городке Хохенау в 220 милях южнее Асуньсьона. Там Ева подрабатывала выступлениями в местном кабаре. Но через пять лет она бросила Бормана.
С новым любовником-мексиканцем Ева в 1950 году бежала в США и поселилась в пригороде Лос-Анджелеса. Спустя год она бросила мексиканца и вскоре вышла замуж за состоятельного американца скандинавского происхождения Энди Андерсона, который прожил с ней долгую и счастливую супружескую жизнь, так и не узнав, кем в действительности была его жена. Три года назад Андерсон умер, и Ева осталась вдовой, матерью пяти детей и бабушкой двадцати одного внука. Она живет в небольшом домике на границе Калифорнии и Невады и готовится в скором времени стать прабабушкой...
Питер Дрейк

Журнал Чудеса и приключения, №5-1994 год.

Tags: ЧиП
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments