fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Они пишут завещания...



План Верховного Главнокомандования Красной Армии по окружению и ликвидации крупной группировки отборных немецко-фашистских войск в районе Сталинграда в основном осуществлен. История войн не знала подобных примеров окружения и уничтожения столь большого количества регулярных войск, до предела насыщенных современной военной техникой.

«Чумою я был при жизни...» — таким эпиграфом начинается рассказ «Метценгерштейн» Эдгара По.


Да, он был чумою! И, как всякая чума, он был уничтожен. Преступный барон добыл необычайного коня, и добыл, как всё он делал, — воровски, подло. Барон привязался к этому коню, скакал на нём день и ночь до тех пор, пока однажды не загорелся замок барона, и безумный конь увлёк в огонь и самого себя, и своего ездока.

Не «тотальная война» ли этот конь?

Не седок ли этот фашистская Германия?

Давно, не менее ста лет тому назад, написана эта характеристика мрачного барона Фридриха Метценгерштейна. Но разве краски поблекли!' Разве вы не узнаёте портрета, о котором вы слышите ежедневно?

«... его подвиги уже превзошли ожидания самых восторженных его поклонников! Бесстыдный разврат, гнусные предательства, неслыханные жестокости...»

Это о них, о немецких солдатах и офицерах, которые шли по нашей земле и которые нынче лежат в снегах, и которых нужно уложить навечно в снега!..

— Это о вас, лейтенант Брейтшедель!

И о вас, обер-ефрейтор Иоганн Кейниг!

И о вас, обер-лейтенант Векер!

И о вас, обер-ефрейтор Кайзер, кто пишет: «Русские ежечасно подбавляют нам раненых и мертвых, а пополнений мы получить не можем».

Да, вы не можете получить пополнений!

И не получите.

Стальное кольцо русских войск сжало вас под Сталинградом, и смерть вам от стали и железа, — огненная смерть, на великой и непобедимой русской земле.

Вы жгли и сравнивали с землёй русские деревни, кололи людей, резали скот, и вы собирали в свой об'ёмистый чемодан всё, что подобает бережливому немцу собирать. Вы исправно писали домой.

Становилось всё труднее и труднее. Но, — «фюрер» обещал Волгу, Сталинград, он прислал сюда самые лучшие свои дивизии. Гитлер обещал вам много русской земли, много «физической силы», попросту говоря, — рабов.

В бинокль свой лейтенант Брейтшедель уже видел Волгу. Ему рисовался конец кампании и завершение всех планов, в результате которых он мог выполнить свои семейные и хозяйственные планы.

Но тут заговорили русские пушки, заговорили настолько громко, что немецким войскам стало не по себе. Лейтенант Польди Брейтшедель встревожился. Дело в том, что выяснилось: немецкие дивизии, уже вступившие на окраину Сталинграда, окружены! Как? Почему? Эти самые обыкновенные вопросы тысячу раз приходили в голову не только Польди Брейтшеделю, но и другим. Они бы, возможно, и не появлялись, если б их не убеждали, что члены фашистской партии Германии лучшие солдаты мира, а ведь 384-я пехотная дивизия или 60-я моторизованная дивизия укомплектованы в основном фашистами и организацией «гитлеровской молодежи».

Кольцо русских войск сжималось. Снаряды рвались с чудовищной силой и меткостью. И лейтенант Брейтшедель сел писать письмо домой. Он писал жене: «Моя дорогая! Чтобы предупредить всякие неожиданности, — не то, чтобы у меня были плохие предчувствия, нет! — я хочу сегодня...»

Обстрел усиливался. Трупами полегли фашисты и «гитлеровская молодежь»… Лейтенант писал завещание: «…я хочу сегодня изложить свою последнюю волю».

Лейтенант Брейтшедель подробно расписал, как он распределяет своё имущество, как жена должна им распоряжаться. Он не столько верил, что родственникам и жене придется долго распоряжаться его имуществом, сколько желал успокоить себя, внушить себе, что он ещё верит.

Он закончил письмо так: «Я спокоен и ко всему готов. Положение, в котором мы сейчас находимся, нельзя рассматривать в розовом свете. Ваш Польди».

Часа через два лейтенант Брейтшедель был мертв.

Ещё через полчаса его завещание было в руках русских солдат. И не одно оно!

Тысячи солдат и офицеров устилали снежные поля под Сталинградом, залитые розовым светом восхода, но, — что поделаешь! — немцы не могли рассматривать себя при этом в розовом свете. Он был не для них. Да и какой там розовый свет, когда уничтожена целиком 384-я дивизия, и командир её генерал Гобленц еле успел улететь на самолёте. Нет уже 376-й! Целиком лежит она в снегах России. Еле успели вбить кол в её могилу, еле успели прибить каску к этому дереву, как надо отступать. Оглянулись назад. Ветер, морозный степной ветер, качает оледенелую немецкую каску, и кажется солдатам, что укоризненно качают им головой мёртвые. Уже нет 29-й моторизованной, уже тысячи и тысячи немецких солдат пишут завещания и мёртвыми падают в поле, не успев даже и положить в конверт своего завещания!

Текст этих завещаний становился всё короче и короче. Да оно и понятно. С одной стороны, и писать некогда и нечем — чернила мёрзнут и карандаш вываливается из рук. А с другой, — немцы уже перестают верить, что завещания их дойдут по адресу.

Поэтому и обер-ефрейтор Иоганн Кейниг написал родственникам очень коротко и вразумительно: «Молитесь за своего папочку».

Подумал, — и пустил себе пулю в лоб.

Впрочем, некоторым везёт. Обходятся без завещаний. Так, например, повезло лейтенанту Францу Некелю. Этот лейтенант командовал батареей в 384-м артиллерийском полку. В последних боях не только его батарея, но и весь полк вообще перестали существовать.

Здесь вечером обер-лейтенант Векер,— один из немногих, кто ещё не написал завещания, — собрал к себе офицеров и солдат, сведенных воедино из разных разгромленных частей, и сказал им:

— Я могу вас обрадовать проверенным заявлением. Русские уже истощены, и мы получаем возможность собраться с силами, отдохнуть и взять, наконец, Волгу.

А следующим утром Франц Некель был разбужен таким отчаянным грохотом, что грохот этот показался ему чудовищным сном.

На воздух один за другим взлетали блиндажи с солдатами и офицерами только-что сведённого полка.

Взлетел на воздух и обер-лейтенант Векер, держа, как утверждает Некель, в руке завещание, которое, наконец, он решил-таки написать. Сам же лейтенант уцелел случайно, засыпанный обломками, и был чрезвычайно обрадован возможностью оказаться в плену.

Чумою были эти люди при жизни!

И, чтоб не разносили чумы, превращены они в трупы и лежат они ныне в российских донских полях, дабы своими разбойничьими плечами не заслоняли нам Сталинграда и Волги.

Лежат они и на земле, и в земле.

И видят они своими мертвыми глазами, что рядом с ними лежат десятки тысяч немецких, венгерских, румынских и прочих солдат и офицеров, тех, что шли недавно по Европе и грабили, и насиловали, и вешали, и расстреливали сотни тысяч людей.

Гремит победно по всей русской земле голос Верховного Главнокомандующего, гремит победно страна, в два месяца уничтожившая сто две фашистских дивизии. Невесело в преступном замке, в который превращена Германия, и бешеный конь войны, не слушая удил, вот-вот бросится в пламя, которое охватит замок, бросится туда, увлекая за собою всадника!..

Чтобы не существовать чуме, обрушилось на врага с силой невиданной, с отвагой необычайной славное советское оружие. Это оно, наше русское оружие, окружило, искромсало и превратило в прах 22 немецких дивизии, зажатые в кольцо под Сталинградом. Только-что по всей земле раздалось слово — «В последний час», подводящее итоги боев под Сталинградом. От 200-220 тысяч отборнейших немецких войск осталось только 12 тысяч. И эти 12 тысяч близки к могиле. Опускается над разгромленными 22 немецкими дивизиями занавес истории, занавес их существования. Встаёт наша русская слава, наше светлое будущее.

Вперёд идёт наша страна. Вперёд, на врага, чтобы уничтожить гитлеровскую чуму, чтобы быть нашей окончательной победе!.

Вс.Иванов, «Известия» №21, 27 января 1943 года

Tags: История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments