fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Гумилев: Обвинение понятно. Виновным себя не признаю



Из архивов КГБ
Казалось, о «тех временах» написано столько, что ни у кого уже не должно оставаться и тени сомнения насчет нашего страшного прошлого. Тем не менее, вопреки здравому смыслу на митингах появляется все больше людей, благоговейно прижимающих к груди портретики «вождя народов». Лишь потому, что по счастливой случайности сталинская коса репрессий их не задела, они уверены: лучшего периода в жизни советского государства никогда не было. На все попытки доказать им обратное незамедлительно следует отпор: «Вы все врете!». Человеку свойственно идеализировать собственную точку зрения, но беспристрастными в политических спорах остаются документы, а наиболее глубокие впечатления среди них оставляют уголовные дело, заведенные не на сильных мира сего, а на простых смертных…

«Хочешь счастья стране — будь бдителен вдвойне!»
10 марта 1938 года сержантом госбезопасности А. Бархударьяном в Ленинграде была раскрыта молодежная контрреволюционная организация из трех человек. Путем активной антисоветской агитации против политики ВКП(б) и совершения терактов в отношении Сталина, Ежова и Жданова они ставили перед собой задачу свержения Советской власти и восстановления в СССР буржуазно-демократической диктатуры. Возглавлял организацию студент IV курса ЛГУ Лев Гумилев — сын расстрелянного участника Таганцевского заговора Николая Гумилева.


Из характеристики: «Гумилев Л. Н. за время пребывания на истфаке из числа студентов исключался, и после восстановления часто акад. группа требовала его повторного исключения. Гумилев как студент успевал только по специальным дисциплинам, получал двойки по общественно-политическим дисциплинам (ленинизм) вовсе не потому, что ему трудно учиться по этим дисциплинам, а он относился к ним как к принудительному ассортименту, к обязанностям, которые он не желает выполнять…».

Благодаря агентурным сведениям сержанту Бархударьяну удалось вычислить и остальных участников террористической организации. Ими оказались студенты ЛГУ поляк Теодор Шумовский и сын царского генерала Николай Ерехович. Согласно представленным в НКВД характеристикам первый был исключен из комсомола «за сокрытие от организации факта пребывания матери в Польше и беспринципное раболепное отношение к трудам акад. Крачковского», а второй «в 1935 году был исключен из института как социально-чуждый элемент, скрывший от института свое соц. происхождение».

Несмотря на то, что следствие длилось около пяти месяцев, уже на втором допросе все подозреваемые, словно сговорившись, начали сыпать показаниями. Правда, если в ночь ареста подследственные изъяснялись обыкновенным человеческим языком, то при следующей встрече с оперуполномоченным 8-го отделения IV отдела УГБ НКВД ЛО Бархударьяном их лексикон наводил на размышления о заученных наизусть газетных передовицах…

Из протокола допроса свидетеля Шура И. С. (параллельно привлеченного по другому уголовному делу).
Вопрос: На протяжении всего следствия вы упорно скрываете свою контрреволюционную деятельность, направленную против ВКП(б) и Сов. правительства. Предлагаем прекратить ваше дальнейшее запирательство и дать искренние показания.

Ответ: Я решил дать правдивые показания. Боясь ответственности, я раньше не решался рассказать следствию о той контрреволюционной работе, которую я проводил… Ряд обстоятельств в моей жизни способствовали и привели меня в лагерь врагов советской власти. Одним из таких обстоятельств является мое контрреволюционное воспитание, которое я получал в течение всей моей сознательной жизни от моих родителей, и в частности от моего отца Шура С. П., в прошлом активного меньшевика… который часто критиковал политику ВКП(б) и сов. правительства с контрреволюционных меньшевистских позиций.

Так, он утверждал, что якобы СССР государство непрочное, в недалеком будущем Советская власть должна пасть, а на ее месте будет установлена буржуазно-демократическая диктатура, где будут принимать деятельное участие все антисоветские политические партии… Такая система воспитания пробудила во мне ненависть к Советской власти и ВКП(б)… С Гумилевым я впервые познакомился в конце 1937 года… мне говорили, что в своих стихах он критикует мероприятия сов. правительства и восхваляет фашизм…

Впрочем, секрет подобных «единодушных признаний» раскрывался просто: начиная с 1937 года, специальным постановлением ЦК ВКП(б) органам НКВД разрешалось «применение физического воздействия в практике». В январе 1939 года Сталин обосновал это постановление следующим образом: «…Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата… Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна… ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод».

Как таковые словесные признания в подвалах УГБ никого не интересовали — подследственных заставляли подписывать заранее подготовленные протоколы допросов и очных ставок. А поскольку пытки были узаконены, ореолом тайны их никто не окружал и подписку с искалеченных людей «о неразглашении» не брали. Более того, все жалобы на физическое и психологическое давление со стороны следователей во время допросов аккуратно подшивались в уголовные дела или скрупулезно стенографировались на «судебных» заседаниях ОСО…

Всем, с кем нам не по пути, от Ежова не уйти!»
27 сентября 1938 года в составе политрука Бушмакова, старшего лейтенанта Чуйченко и политрука Матусова началось закрытое (без участия свидетелей и защиты) судебное заседание военного трибунала Ленинградского военного округа. В 16.00 политрук Бушмаков огласил обвинительное заключение, после чего поинтересовался у подсудимых: понятно ли им обвинение и признают ли они себя виновными?

Гумилев: Обвинение понятно. Виновным себя не признаю. Протокол от 20 мая я не признаю, т. к. он был заготовлен заранее, и я под физическим воздействием был вынужден его подписать. Протокол от 21 июня я тоже отрицаю.

Ерехович: Обвинение понятно. Виновным себя не признаю.

Шумовский: Обвинение понятно. Виновным себя не признаю… Я должен был это подписать, чтобы избавить себя от давления и воздействия следователя, очень больно отражавшихся на моем здоровье…

Оглашаются показания подсудимого Гумилева на листе дела 14: «…Признаю, что я, Гумилев, по день моего ареста являлся активным участником антисоветской молодежной организации в Ленинграде, которая была создана по моей инициативе и проводила деятельность под моим руководством».

Гумилев: Эти показания я отрицаю, т. к. я их не давал.

Оглашаются показания Гумилева на л. д. 15, 16: «Идея создания контрреволюционной организации для борьбы с ВКП(б) и Советской властью у меня возникла еще в конце 1935 года. На этот путь я встал не случайно. История моей сознательной политической жизни ничего общего не имеет с интересами рабочего класса. Я всегда воспитывался в духе ненависти к ВКП(б) и Советскому правительству.

От моей матери, Ахматовой Анны Андреевны, я узнал о факте расстрела Советской властью за антисоветскую работу моего отца — буржуазного поэта Гумилева. Это еще больше обострило мою ненависть к Советской власти, и я решил при первой возможности отомстить Советской власти за моего отца. Этот озлобленный контрреволюционный дух всегда поддерживала моя мать, которая своим антисоветским поведением еще больше воспитывала и направляла меня на путь контрреволюции. От нее я никогда не слышал ни одного слова, одобряющего политику ВКП(б) и Советского правительства.

Ахматова неоднократно заявляла, что она всегда видит перед собой мертвое тело своего мужа — моего отца Гумилева Николая, павшего от пули советских палачей. Поэтому она ненавидит советскую действительность и Советскую власть в целом. В знак открытого протеста против ВКП(б) и Советского правительства Ахматова отказалась вступить в члены Союза советских писателей… От Ахматовой часто можно было слышать: «Если бы была подлинная свобода, я прежде всего крикнула: долой Советскую власть! Да здравствует свобода слова, личности и демократии для всех!».

Гумилев: Я такие показания не давал. И я их отрицаю. Никакого разговора с матерью о моем расстрелянном отце не было.

Оглашаются показания Гумилева на л. д. 18-21: «Начало моей контрреволюционной деятельности относится к 1935 году. Тогда я общался с таким махровым контрреволюционером, как второй муж моей матери, Пунин Николай Николаевич… В 1935 году я и Пунин были арестованы органами НКВД за контрреволюционную деятельность, которую мы тогда проводили против ВКП(б)… По своим взглядам Пунин нисколько не отличался от моей матери… Сталина он считал основным виновником якобы тяжелой жизни в СССР. Поэтому еще тогда Пунин говорил, что без физического устранения… Сталина невозможно свержение Советской власти.

После убийства Кирова Пунин считал возможным осуществить террористический акт и над Сталиным. С контрреволюционными террористическими намерениями Пунина я полностью согласен, но вскоре после ареста в 1935 году я был освобожден из-под стражи, и следствие по моему делу было прекращено. Этот факт я расценивал как слабость Советской власти и решительно намеревался продолжать свою контрреволюционную деятельность… Ерехович Николай и Шумовский Теодор завербованы в контрреволюционную организацию лично мною, и я руководил их антисоветской работой…».

Гумилев: Это не мои показания. Я даже не знаю, был ли Пунин контрреволюционером. Я действительно был арестован, но был освобожден по ходатайству моей матери, которая обратилась к Сталину. За свое освобождение я был глубоко благодарен Сталину. Я никого не вербовал и организатором контрреволюционной группы никогда не был. Я никогда не показывал, что Ерехович был контрреволюционно настроен. То же могу сказать и о Шумовском.

Зачитывается характеристика Гумилева из ЛГУ: «…Во время избирательной кампании в их группе делался доклад о биографии тов. Литвинова, Гумилев вел себя вызывающе: подсмеивался, подавал реплики, вообще отличался крайней недисциплинированностью…»

Гумилев: Когда докладчик — студент — делал доклад о кандидате в депутаты Верховного Совета Литвинове, я задал вопрос о социальном происхождении Литвинова. Докладчик мне не ответил, т. к. он сам не знал. Сконфузился. Вот и вся моя «дискредитация».

Оглашаются показания Гумилева на л. д. 25-27: «…На наших сборищах, где присутствовали я, Шумовский и Ерехович, неоднократно читались контрреволюционные произведения Мандельштама. Я, умеющий писать стихи, на этих сборищах читал свои стихи, направленные против ВКП(б) и Советской власти. Например, «Скоро кровью людской и медвежьей будет мыться советская тайга».

Гумилев: Стихотворение о «медвежьей крови» мое — этого я не отрицаю.

Оглашаются показания Гумилева на л. д. 28, 29: «После того, как участники нашей антисоветской организации Ерехович и Шумовский согласились со мной о переходе к террористическим методам борьбы против ВКП(б) и Советского правительства, я… поставил конкретный вопрос о необходимости совершения террористического акта над секретарем ЦК и Лен. Обкома ВКП(б) Ждановым. Эту кандидатуру мы намечали не случайно, ибо Жданова мы считали основным виновником разгрома антисоветских формирований в Ленинграде. Кроме того, мы считали, что убийства Жданова явится вторым, после Кирова, ударом по ВКП(б) и Советской власти в целом, что, по нашему мнению, безусловно отвоевало бы в сторону контрреволюции большее число населения и, в частности, студентов».

Гумилев: Никаких террористических намерений и даже разговоров такого характера о Жданове у меня и у других подсудимых не было. Мне, историку и представителю гуманитарных наук, известно, что теракты никогда не приносили пользу или эффект. Поэтому я не мог быть сторонником террористического акта. И не был им.

Оглашаются протоколы очной ставки Гумилева с Ереховичем:

Гумилев: Я все отрицаю. Показания свои на очной ставке с Шумовским я также отрицаю.

Аналогичные «судебные формальности» пришлось вытерпеть и друзьям Гумилева. Ни тот, ни другой ни в чем себя виновными не признали и от «показаний» на допросах категорически отказались. В 18.40 суд удалился на совещание, а в 20.30 председательствовавший на трибунале политрук Башмаков огласил приговор: Гумилеву — 10 лет ИТЛ и 4 года поражения в правах, с конфискацией имущества. Ереховичу и Шумовскому — по 8 лет и по 3 года поражения в правах и тоже с конфискацией.

«Цветок душистых прерий — Лаврентий Палый Берия»

Может, это странно звучит, но кое в чем этим молодым ребятам все же повезло. Во-первых, при столь серьезном обвинении они не получили по «десять лет без права переписки» - весьма двусмысленный пункт 58-й статьи УК, когда приговор приводился в исполнение в течение суток. Во-вторых, не успели они толком освоиться на лагерных нарах, как под Ежова (уже только наркома водного транспорта) начала копать команда Берии, и потому союзная прокуратура наряду с другими ежовскими делами опротестовала и уголовное дело, состряпанное сержантом Бархударьяном. Ознакомившись с протестом прокурора, Военная коллегия Верховного Суда СССР вынесла определение: «…приговор в отношении Гумилева за мягкостью и в отношении осужденных: Ереховича и Шумовского за доследованностью дела, полностью отменить и дело направить… для дополнительного расследования».

На этот раз «террористами» обстоятельно занялись следователи из 2-го отдела УГБ, которые, помимо осужденных, не поленились допросить еще дюжину человек, ранее хорошо знавших Гумилева, Ереховича и Шумовского. Десять из допрошенных не сказали в их адрес ни одного плохого слова, и только двое дали компромат на своих бывших друзей…

Вопрос: Назовите конкретные факты антисоветской деятельности Ереховича.

Ответ: …Ерехович настроен явно антисоветски и является глубоко религиозным человеком… Ерехович мне говорил, что он лично знаком с секретарем Горького — Крючковым. И при содействии Крючкова, а также Ягоды получил паспорт. Мне приходилось слышать от Ереховича антисоветские высказывания, но сейчас конкретный смысл этих высказываний не помню…

Получил свою долю человеческого зла и Теодор Шумовский. Следствию удалось «доподлинно» установить, как, будучи студентом, он «выражал недовольство получаемого им по карточкам хлеба и всегда жаловался на недоедание… На занятия всегда ходил оборванным, но когда уходил куда-либо на вечер, то где-то доставал хорошую одежду… Прямых контрреволюционных выступлений никогда не делал, но всегда чем-то был недоволен и свое недовольство выражал знакомым…».

На Гумилева компромата не поступило вовсе. В связи с чем в конце июля 1939 года постановлением ОСО всем троим снизили сроки наказания до пяти лет. И отсидели они от звонка до звонка. Но на этом их несчастья не закончились. В декабре 1945-го в больнице УСВИТЛ в возрасте 32 лет умер Николай Петрович Ерехович. В 1949 году по этому же самому делу был вновь посажен Лев Гумилев. Теперь ему дали 10 лет, и лишь благодаря хрущевской оттепели срок отсидки сократился почти наполовину. В 1956 году уголовное дело за отсутствием состава преступления прекратили, но полностью реабилитироваться Льву Николаевичу удалось лишь в 1975 году. Тогда же восстановили и доброе имя Н. П. Ереховича — посмертно.

Но, пожалуй, наиболее неблагосклонно судьба отнеслась к Теодору Шумовскому. С самого начала этот гордый поляк не оставлял надежды смыть с себя пятно «контрреволюционера-террориста», не дававшее ем по-человечески жить и заниматься наукой. Как за талантливого ученого за Шумовского ходатайствовали академики И. Крачковский и С. Вавилов. Но все тщетно. Первый отказ в реабилитации пришел из КГБ в 1946 году, второй — в 1947-м, третий — в 1948-м, а в 1949 году Теодора Адамовича… опять посадили. Как и в прошлый раз, посадили ни за что…

Из обвинительного заключения: «После освобождения из лагеря обв. Шумовский оставался на враждебных по отношению к ВКП(б) и Советской власти позициях и продолжал заниматься антисоветской деятельностью. Так, в период 1946-1947 гг. обв. Шумовский написал сборник стихотворений под общим названием «Лестница к солнцу». В ряде стихотворений этого сборника, как «Вши», «Космический марш» и др., обв. Шумовский возводил клевету на руководителей ВКП(б) и Советской власти, на положение населения в Советском Союзе и призывал народ к насильственному свержению существующего в СССР строя, а также к проведению террора над руководителями ВКП(б) и Советского правительства…

Принимая во внимание, что показания обв. Шумовского о проводимой им антисоветской деятельности подтверждаются только агентурными материалами… меру наказания Шумовскому Т. А. определить десять лет ИТЛ. Начальник 2-го отделения следотдела майор Шарапин».

Спустя шесть лет под грифом «особый контроль» военным прокурором отдела ГПБ Караскуа будет вынесено заключение, согласно которому: «…постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 26 июля в отношении Шумовского Т. А. отменить… Постановление Особого Совещания при МГБ СССР от 27 апреля 1949 года изменить. Статьи 17-58-8 и 58-11 УК РСФСР из обвинения исключить и в этой части дело прекратить. По ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР меру наказания Шумовскому Т. А. снизить до фактически отбытого срока».

В апреле 1956 года за Шумовским последний раз закрылись ненавистные ворота Озерлага. В 1963 году постановлением Верховного Суда РСФСР он был полностью реабилитирован и вплоть до 1979 года работал в Институте востоковедения АН СССР. В феврале 1993-го Теодору Адамовичу исполнилось 80 лет, он пенсионер и живет вместе со своей семьей в нашем городе, на Будапештской улице. Несмотря на преклонный возраст, доктор исторических наук Шумовский бодр и заканчивает свой шестьдесят первый научный труд «О слове как источнике восстановления истории», который, по его мнению, должен лечь в основу совершенно новой науки — ороксологии. В прошлом году Теодор Адамович закончил работу над книгой-воспоминанием «Путешествие на Восток», но, к сожалению, издать ее не смог — ни Лениздат, ни «Советский писатель» мемуарами «бывшего террориста» не заинтересовались. А жаль! Ряды сталинских ортодоксов начинают пополняться молодежью, в большинстве своем плохо представляющей, чем лично для них может обернуться появление в России нового Иосифа Виссарионовича.

«Вечерний Петербург», 24 апреля 1993.

Tags: История
Subscribe

  • Наследники пирата Дрейка

    Знаменитый пират XVI века Фрэнсис Дрейк оставил после себя огромнейшее состояние, которое, из-за отсутствия прямых наследников, поделили между…

  • Благодетель мужчин

    Будущий благодетель мужчин родился 8 июля 1885 года в семье деревенского лекаря. Рано осиротев, он оказался на попечении тетки, так что…

  • Панамская авантюра

    Панамский перешеек — самый узкий участок суши между Тихим и Атлантическим океанами. Неудивительно, что идея соединить водные…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments