fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Дебил



Анатолия Яковлева прозвали на селе обидным, дурацким каким-то прозвищем - «Дебил». Дебил - это так прозвали в школе его сына, Ваську, второгодника, отпетого шалопая. А потом это словцо пристало и к отцу. И ничего с этим не поделаешь - Дебил и Дебил. Даже жена сгоряча, когда ругалась, тоже обзывала - Дебил. Анатолий психовал, один раз «приварил» супруге, сам испугался и долго ласково объяснял ей, что Дебил - так можно называть только дурака-переростка, который учиться не хочет, с которым учителя мучаются. «Какой же я Дебил, мне уж сорок лет скоро! Ну?.. Лапочка ты моя, синеокая ты моя… Свинцовой примочкой надо - глаз-то. Купить?»


Так довели мужика с этим Дебилом, что он поехал в город, в райцентр, и купил в универмаге шляпу. Вообще, он давненько приглядывался к шляпе. Когда случалось бывать в городе, он обязательно заходил в отдел, где продавались шляпы, и подолгу там ошивался. Хотелось купить шляпу! Но… Не то что денег не было, а - не решался. Засмеют деревенские: они нигде не бывали, шляпа им в диковинку. Анатолий же отработал на Севере по вербовке пять лет и два года отсидел за нарушение паспортного режима - он жизнь видел; знал, что шляпа украшает умного человека. Кроме того, шляпа шла к его широкому лицу. Он походил в ней на культурного китайца. Он на Севере носил летом шляпу, ему очень нравилось, хотелось даже говорить с акцентом.

В этот свой приезд в город, обозлившись и, вместе, обретя покой, каким люди достойные, образованные охраняют себя от насмешек, Анатолий купил шляпу. Славную такую, с лентой, с продольной луночкой по верху, с вмятинками - там, где пальцами браться. Он их перемерил у прилавка уйму. Осторожненько брал тремя пальцами шляпу, легким движением насаживал ее, пушиночку, на голову и смотрелся в круглое зеркало. Продавщица, молодая, бледнолицая, не выдержала, заметила строго:

- Невесту, что ли, выбираете? Вот выбирает, вот выбирает, глядеть тошно.

Анатолий спокойно спросил:

- Плохо ночь спали?

Продавщица не поняла. Анатолий прикинул еще парочку «цивилизейшен» (так он про себя называл шляпы), погладил их атласные подкладки, повертел шляпы так, этак и лишь после того, отложив одну, сказал:

- Невесту, уважаемая, можно не выбирать: все равно ошибешься. А шляпа - это продолжение человека. Деталь. Поэтому я и выбираю. Ясно? Заверните, - Анатолий порадовался, с каким спокойствием, как умно и тонко, без злости, отбрил он раздражительную продавщицу. И еще он заметил: купив шляпу, неся ее, легкую, в коробке, он обрел вдруг уверенность, не толкался, не суетился, с достоинством переждал, когда тупая масса протиснется в дверь, и тогда только вышел на улицу. «Оглоеды, - подумал он про людской поток в целом. - Куда торопитесь? Лаяться? Психовать? Скандалить и пить водку? Так вы же успеете! Можно же не торопиться».

По дороге он купил в мебельном этажерку. От шоссе до дома шел не торопясь; на руке, на отлете, этажерочка, на голове шляпа. Трезвый. Он заметил, что встречные и поперечные смотрят на него с удивлением, и ликовал в душе.

«Что, не по зубам? Привыкайте, привыкайте. А то попусту-то языком молоть вы мастера, а если какая сенсация, у вас сразу глаза на лоб. Туда же - обзываться! А сами от фетра онемели. А если бы я сомбреро надел? Да ремешком пристегнул бы ее к челюсти - что тогда?»

На жену Анатолия шляпа произвела сильное впечатление: она стала квакать (смеяться) и проявлять признаки тупого психоза.

- Ой, умру! - сказала она с трудом.

- Схороним, - сдержанно обронил Анатолий, устраивая этажерку у изголовья кровати. Всем видом своим он являл непреклонную интеллигентность.

- Ты что, сдурел? - спросила жена.

- В чем дело?

- Зачем ты ее купил-то?

- Носить.

- У тебя же есть фуражка!

- Фуражку я дарю вам, синьорина, - в коровник ходить.

- Вот идиот-то. Она же тебе не идет. Получилось, знаешь, что: на тыкву надели ночной горшок.

Анатолий с прищуром посмотрел на жену… Но интеллигентность взяла вверх. Он промолчал.

- Кто ты такой, что шляпу напялил? - не унималась жена. - Как тебе не стыдно? Тебе, если по-честному-то, не слесарем даже, а навоз вон на поля вывозить, а ты - шляпу. Да ты что?!

Анатолий знал лагерные выражения и иногда ими пользовался.

- Шалашня! - сказал он. - Могу ведь смазь замастырить. Замастырить?

- Иди, иди - покажись в деревне. Тебе же не терпится, я же вижу. Смеяться все будут!..

- Смеется тот, кто смеется последний.

С этими словами Анатолий вышел из дома. Правда, не терпелось показать шляпу пошире, возможно даже позволить кому-нибудь подержать в руках - у кого руки чистые.

Он пошел на речку, где по воскресеньям торчали на берегу любители с удочками.

По-разному оценили шляпу: кто посмеялся, кто сказал, что - хорошо, глаза от солнышка закрывает… Кто и вовсе промолчал - шляпа и шляпа, не гнездо же сорочье на голове. И только один…

Его-то, собственно, и хотел видеть Анатолий. Он - это учитель литературы, маленький, ехидный человек. Глаза, как у черта, - светятся и смеются. Слова не скажет без подковырки. Анатолий подозревал, что это с его легкой руки он сделался Дебилом. Однажды они с ним повздорили. Анатолий и еще двое подрядились в школе провести заново электропроводку (старая от известки испортилась, облезла). Анатолий проводил как раз в учительской, когда этот маленький попросил:

- А один конец вот сюда спустите: здесь будет настольная лампа.

- Никаких настольных ламп, - ответствовал Анатолий. - Как было, так и будет - по старой ведем.

- Старое отменили.

- Когда?

- В семнадцатом году.

Анатолий обиделся.

- Слушайте… вы сильно ученый, да?

- Так… средне. А что?

- А то, что… не надо здесь острить. Ясно? Не надо.

- Не буду, - согласился учитель. Взял конец провода, присоединил к общей линии и умело спустил его к столу. И привернул розетку.

Анатолий не глядел, как он работает, делал свое дело. А когда учитель, довольный, вышел из учительской, Анатолий вывернул розетку и отсоединил конец. Тогда они и повздорили. Анатолий заявил, что «нечего своевольничать! Как было, так и будет. Ясно?» Учитель сказал: «Я хочу, чтобы ясно было вот здесь, за столом. Почему вы вредничаете?» - «Потому, что… знаете? - нечего меня на понт брать! Ясно? А то ученых развелось - не пройдешь, не проедешь». Почему-то Анатолий невзлюбил учителя. Почему? - он и сам не понимал. Учитель говорил вежливо, не хотел обидеть…

Всякий раз, когда Анатолий встречал учителя на улице, тот первым вежливо здоровался… и смотрел в глаза Анатолию - прямо и весело. Вот, пожалуй, глаза-то эти и не нравились. Вредные глаза! Нет, это он пустил по селу «Дебила», он, точно.

Учитель сидел на коряжке, смотрел на поплавок. На шаги оглянулся, поздоровался, скорей машинально… Отвернулся к своему поплавку. Потом опять оглянулся… Анатолий смотрел на него сверху, с берега. В упор смотрел, снисходительно, с прищуром.

- Здравствуйте! - сказал учитель. - А я смотрю: тень какая-то странная на воде образовалась… Что такое, думаю? И невдомек мне, что это - шляпа. Славная шляпа! Где купили?

- В городе, - Анатолий и тон этот подхватил - спокойный, подчеркнуто спокойный. Он решил дать почувствовать «ученому», что не боги горшки обжигают, а дед Кузьма. - Нравится?

- Шикарная шляпа!

Анатолий спустился с бережка к коряжке, присел на корточки.

- Клюет?

- Плохо. Сколько же стоит такая шляпа?

- Дорого.

- Мгм. Ну, теперь надо беречь. На ночь надо в газетку заворачивать. В сетку - и на стенку. Иначе поля помнутся, - учитель посмотрел искоса - весело - на Анатолия, на шляпу его…

- Спасибо за совет. А зачем же косяк давить? Мм?

- Как это? - не понял учитель.

- Да вот эти вот взгляды… косые - зачем? Смотреть надо прямо - открыто, честно. Чего же на людей коситься? Не надо.

- Да… Тоже спасибо за совет, за науку. Больше не буду. Так… иногда почему-то хочется искоса посмотреть, черт его знает почему.

- Это неуважение.

- Совершенно верно. Невоспитанность! Учишь, учишь эти правила хорошего тона, а все… Спасибо, что замечание сделали. Я ведь тоже - интеллигент первого поколения только. Большое спасибо.

- Правила хорошего тона?

- Да. А что?

- Изучают такие правила?

- Изучают.

- А правила ехидного тона?

- Э-э, тут… это уж природа-матушка сама распоряжается. Только собственная одаренность. Талант, если хотите.

- Клюет!

Учитель дернул удочку… Пусто.

- Мелюзга балуется, - сказал он.

- Мули.

- Что?

- У нас эту мелочь зовут мулишками. Муль - рыбка такая, Ma-аленькая… Считаете, что целесообразней с удочкой сидеть, чем, например, с книжкой?

- Та ну их!.. От них уж голова пухнет. Читаешь, читаешь… Надо иногда и подумать. Тоже не вредно. Правда?

- Это смотря в каком направлении думать. Можно, например, весь день усиленно думать, а оказывается, ты обдумывал, как ловчей магазин подломить. Или, допустим, насолить теще…

Учитель засмеялся.

- Нет, в шляпе такие мысли не придут в голову. Шляпа, знаете, округляет мысли. А мысль про тещу - это все-таки довольно угловатая мысль, с зазубринами.

- Ну, о чем же вы думаете? С удочкой-то?

- Да разное.

- Ну, все же?

- Ну, например, думаю, как… Вам сколько лет? - учитель весело посмотрел на Анатолия. Тот почему-то вспомнил «Дебила».

- Сорок. А что?

- И мне сорок. Вам не хочется скинуть туфли, снять рубашку - и так пройтись по селу? А?

Анатолий стиснул зубы… Помолчал, через силу улыбнулся.

- Нет, не хочется.

- Значит, я один такой… Серьезно, сижу и думаю: хорошо бы пройтись босиком по селу! - учитель говорил искренне. - Ах, славно бы! А вот не пройдешь… Фигушки!

- Да… - неопределенно протянул Анатолий. Подобрал у ног камешек, хотел бросить в воду, но вспомнил, что учитель удит, покидал камешек на ладони и положил на место. И еще сказал непонятно: - Так-так-так…

- Слушайте, - заговорил учитель горячо и серьезно, - а давайте скинем туфли, рубашки и пройдемся! Какого черта! Вместе. Я один так и не осмелюсь… Будем говорить о чем-нибудь, ни на кого не будем обращать внимания. А вы даже можете в шляпе!

Анатолий, играя скулами, встал.

- Я предлагаю тогда уж и штаны снять. А то - жарко.

- Ну-ну, не поняли вы меня.

- Все понятно, дорогой товарищ, все понятно. Продолжайте думать… в таком же направлении.

Анатолий пошел вразвалочку по бережку… Отошел метров пять, снял шляпу, зачерпнул ею воды, напился… Отряхнул шляпу, надел опять на голову и пошагал дальше. На учителя не оглянулся. Пропел деланно беспечно:

Я ехала домо-ой,
Я думала о ва-ас;
Блестяща мысль моя и путалась и рвалась…
Помолчал и сказал негромко, себе:

- В гробу я вас всех видел. В белых тапочках.
Василий Макарович Шукшин

Tags: Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments