fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Рассказывает Юрий Гагарин



Прошли первые сутки после возвращения отважного космонавта Юрия Гагарина из его беспримерного полета вокруг Земли. Юрий Алексеевич беседовал с корреспондентами «Правды» и «Известий», рассказал о себе, о своем первом в мире космическом рейсе.

Вот он сидит перед нами, живой, энергичный, с задорными искорками в глазах. На его летной тужурке — крылатый значок летчика первого класса и значок парашютиста. На ромбике, подвешенном к белому парашюту, видна цифра «50» — число уже совершенных им прыжков. Под левым лацканом тужурки скромно алеет ленточка военной медали. Больше наград у молодого офицера пока еще нет.


Юрий Гагарин улыбается, и на его щеках появляются небольшие ямочки. Космонавт настроен отлично. Вся беседа проходит в жизнерадостном тоне. Но когда это нужно, летчик сразу становится серьезным, говорит уверенно, с большим знанием дела. В его словах чувствуется знание техники, он хорошо подготовлен в теоретическом отношении.

— Юрий Алексеевич, — спрашиваем мы в самом начале беседы, — расскажите о своих чувствах перед полетом.

Гагарин на секунду задумывается.

— Меня, — говорит он, — охватило огромное счастье, радость, что этот полет доверен мне. Ведь это было осуществление моей самой сокровенной мечты! Я, как и многие советские люди, просил о том, чтобы, когда придет этому время, совершить полет в космос. И вот партия, советский народ доверили мне такое небывалое дело. С чувством огромной ответственности за выполнение почетной задачи я готовился к этому дню. А когда он пришел, гордость переполнила душу — гордость за советских людей, создавших такие замечательные космические корабли, на которых может летать человек.

— Уже одетый в космический костюм, полностью подготовившись к старту, я не мог не сказать об этом своим товарищам, провожавшим меня в космос. В душе еще задолго до этого весеннего утра я решил посвятить предстоящий полет нашей Коммунистической партии, всему нашему народу. И когда настало время занять пилотское кресло в кабине космического корабля, я сказал товарищам: Пусть первый полет в космос будет нашим общим подарком предстоящему XXII съезду КПСС, который все советские люди хотят встретить новыми достижениями в своем мирном созидательном труде...

Заманчивая мысль о полете в космос созрела у Юрия Гагарина уже давно. Ему хорошо запомнился тот вошедший в историю человечества день 4 октября 1957 года, когда в небо был запущен первый искусственный спутник Земли. Весть об этом событии застала Гагарина на летном поле авиационного училища в Оренбурге.

— Нам казалось тогда, — задумчиво улыбаясь, вспоминает Гагарин, — что пройдет по меньшей мере еще лет 10—15, прежде чем человек сможет подняться в космос и совершить полет по орбите вокруг Земли. Оказалось, наша наука и техника шагает так быстро, что это стало возможным уже теперь, спустя всего три с половиной года после того памятного дня.

— А думалось ли вам тогда, что таким первым человеком, дерзнувшим выйти в космос, будете вы, Юрий Алексеевич?

— Конечно, нет... Тогда это казалось несбыточной мечтой...

«Несбыточная мечта» молодого летчика стала явью.

— О чем думалось, когда космический корабль набирал нужную для выхода на орбиту скорость?

— Да, знаете, все чувства были направлены на то, чтобы как можно четче, как можно полнее выполнить всю намеченную планом программу. Работы было много на всем маршруте. И когда шел по орбите, и когда снижался для того, чтобы приземлиться в назначенном месте. Весь полет — это работа.

И еще, и еще раз мы не можем не поинтересоваться всем тем, что довелось увидеть космонавту там, на удалении в сотни километров от нашей планеты. Как выглядела оттуда наша Земля? Каким было Солнце? Звезды? Луна?

— Все это очень похоже на то, что летчики-высотники наблюдают, поднявшись в стратосферу. Но там, в космосе, конечно, обзор шире, краски ярче, гуще, есть немало особенностей.
Гагарин неторопливо, стараясь как можно точнее донести до нас свои ощущения, которыми сейчас интересуются все люди мира, рассказывает:

— На дневной стороне Земли, освещенной солнцем, очень хорошо видны крупные реки, большие водоемы, леса, крупные складки местности, береговые линии. Во время полета над Советским Союзом очень хорошо просматривались крупные квадраты колхозных полей.

— А как выглядит водная поверхность?

— Темноватыми, чуть поблескивающими пятнами.

— Ощущалась ли шарообразность Земли?

— Да, конечно, ощущалась. Когда я смотрел на горизонт, то хорошо видел резкий, контрастный переход от светлой поверхности Земли к совсем черному небу. Наша планета была как бы окружена ореолом голубоватого цвета. Потом эта полоса постепенно темнеет, становится фиолетовой, а затем черной. Этот переход очень красив, его трудно передать словами. Даже в нашем могучем русском языке, пожалуй, не найти таких сравнений, чтобы описать эту картину.

— А как выглядела Земля при переходе космического корабля с теневой стороны Земли на дневную?

— Сначала идет яркая оранжевая полоса. Потом она очень плавно, незаметно переходит все в тот же знакомый уже нам голубой цвет, а затем снова темнофиолетовые и почти черные тона. Картина по своей цветовой гамме прямо неописуемая. Она надолго останется в памяти...

— А Солнце? Луна? Звезды?

— Солнце удивительно яркое, невооруженным глазом, даже зажмурившись, смотреть на него нельзя. Оно, наверное, во много десятков, а то и сотен раз ярче, чем мы его видим с Земли. Огромная яркость! И звезды тоже яркие, четкие. Они выпукло выделяются на черном фоне космического пространства. Луну, к сожалению увидеть не пришлось — ее серп находился во время полета вне поля зрения...

Обстоятельно, с большим знанием дела рассказывает Гагарин о своем удивительном полете. Можно только удивляться, как он, предельно занятый большой, очень емкой работой в кабине космического корабля «Восток», смог так хорошо и полно зафиксировать в памяти все необычайные ощущения, которые довелось испытать ему, первому в мире человеку, очутившемуся в далеких космических простоpax, так красочно и в то же время умел описать их. Одно из таких неведомых еще ощущений — это потери собственной тяжести, так называемое чувство невесомости.

— Переход к этому состоянию, — говорит Гагарин, — произошел очень плавно.

Когда стало исчезать влияние гравитации, я чувствовал себя превосходно. Все вдруг стало делать легче, вообще появилось ощущение необычайной легкости. Знаете, это очень необычное чувство. И руки, и ноги, и все тело стали будто совсем не моими. Они ничего не весили. Сам не сидишь, не лежишь, а как бы висишь в кабине. Все незакрепленные предметы тоже парят в воздухе.

— Координация движений в это время была затруднена?

— Нисколько! Пожалуй, даже наоборот. Я в это время кое-что записывал, только блокнот надо было придерживать рукой, а то, того и гляди, «уплывет». Почерк остается тем же, что и на Земле, в обычных условиях. Работал я в это время и с аппаратами, в частности, вел радиопередачу на Землю телеграфным ключом. Получалось хорошо.

— Словом, и при невесомости работы было много. А удалось ли позавтракать там, в космосе?

— Удалось. Я ел и пил. Невесомость ничуть не помешала этому. Свой космический завтрак я съел с таким же аппетитом, как и обычно на Земле.

— А каким был обратный переход к действию гравитации?

— Таким же плавным. То я висел в воздухе над пилотским креслом, то я уже сижу в нем...

Когда шел разговор об ощущениях в космическом полете, Гагарин не мог не вспомнить нашего замечательного космического провидца К.Э.Циолковского. С его работами он впервые познакомился еще будучи учеником гжатской школы. Кстати, самыми любимыми предметами Гагарина-подростка еще тогда были физика и математика. Он любит эти отрасли знаний и теперь. Одной из первых прочитанных им работ К.Э.Циолковского была научно-популярная повесть «Вне Земли».

— Знаете, — проникновенно говорит Гагарин, — сейчас, вернувшись из полета вокруг Земли, я просто поражаюсь, как правильно мог предвидеть наш замечательный ученый все то, с чем только что довелось встретиться, что пришлось испытать на себе. Многие, очень многие его предположения оказались совершенно правильными. Вчерашний полет наглядно убедил меня в этом.

Гагарин хорошо знает литературу, любит Пушкина, Чехова, Льва Толстого, многих советских писателей.

— Одна из моих любимых книг — это «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого. Алексей Маресьев для меня не только литературный герой, но и живой пример отваги, настойчивости, верного служения Родине.

Заходит у нас разговор и о других книгах, о научно-фантастических романах.

— Интересно в свое время писал Жюль Верн, — говорит летчик. — Но, как видно, жизнь пошла по иному пути. В космос человек полетел не в пушечном снаряде, а в мощной советской ракете...
Запомнился Гагарину и научно-фантастический роман Ивана Ефремова «Туманность Андромеды».

— Увлекательное и полезное чтение, — замечает он, — и люди там показаны интересные.

— А записки американского летчика-испытателя Коллинза приходилось читать?

Да, Гагарин читал и эту книгу.

Американского летчика Дж.Коллинза на всем его пути преследовала трагедия одиночества. Но о каком одиночестве советского летчика, даже так смело ринувшегося в космос, может идти речь, когда за ним стоят такие великие силы, как наша партия, весь советский народ-созидатель. И это замечательно еще раз подтвердил Гагарин.

— Улетая в космос, — говорил он, — я оставил на Земле столько друзей. Весь наш народ сразу после старта «Востока» узнал о моем полете. Миллионы советских людей были со мной, каждую минуту я знал, что за мной следит вся Родина, вся наша партия. Я слышал ее голос, лета по орбите вокруг Земли. И это замечательное чувство огромного единства со всем народом, ощущение его могучей поддержки ни на секунду не оставляло меня от момента старта до самого приземления.

— Скажите, Юрий Алексеевич, — спросили мы, — а могли бы вы находиться еще дольше в полете?

— Разумеется! Я мог пробыть в космосе значительно дольше, если бы того потребовала программа полета. Самочувствие все время было хорошее, работоспособность нисколько не нарушалась, сознание было четкое и ясное. Что касается настроения, то оно все время было отличное...

Вчера, находясь в районе приземления советского космического корабля-спутника «Восток», мы с нетерпением ждали встречи с первым пилотом-космонавтом. Надо было видеть, как светились его глаза, когда он обнимал своих товарищей, делился первыми впечатлениями о космическом полете.

— Трудно передать мои чувства, когда я коснулся Земли, — говорит Гагарин. — Это была огромная радость в результате успешного выполнения задания. Уже при подходе к Земле, зная, что полет закончится благополучно, я даже запел: «Родина слышит, Родина знает, где в облаках ее сын пролетает».

Весь вчерашний день — это день несказанной радости. Подумайте сами: какой бурей всеобщего восхищения достижениями советской науки и техники встретила меня Родина! И сразу через несколько минут после приземления — телеграмма Никиты Сергеевича Хрущева. А потом тут же телефонный разговор с Никитой Сергеевичем, Леонидом Ильичом Брежневым, приветствия других руководителей партии и правительства. Меня до слез тронула их отеческая забота обо мне. Это забота самых близких родных людей. Большое сыновнее спасибо Никите Сергеевичу Хрущеву за его сердечную теплоту, за ту высокую оценку, которую он дал моему полету. Такой день никогда не забудется...

— А много ли было, Юрий Алексеевич, в вашей жизни памятных событий?

Гагарин улыбается. Его жизнь не так уж велика. Школа в Гжатске, ремесленное училище, аэроклуб, индустриальный техникум в Саратове, авиационное училище.

— Ну, как у авиатора, — говорю я, — наверно, таким запомнившимся днем был первый самостоятельный полет? Можете, его как-то сравнить с вчерашним полетом в космос?

— Да, — застенчиво отвечает летчик, — я люблю летать. Полеты, пожалуй, для меня вся жизнь. Мне хорошо запомнился первый самостоятельный отрыв от земли в аэроклубе на «ЯК-18». Но в какое сравнение он может быть поставлен с полетом на «Востоке»! Тогда, шесть лет назад, впервые в воздух меня выпустил мой инструктор Дмитрий Мартьянов на крылатой машине, которая развивала скорость примерно полтораста километров в час. А теперь в полет меня снарядила вся наша страна и на невиданном космическом корабле, который летел со скоростью 28 тысяч километров в час. Тогда самая большая высота, на которую я поднимался, не превышала полторы — две тысячи метров, а вчера мне довелось побывать на высоте в триста с лишним километров от Земли.
Да. Величины, разумеется, трудно сопоставимые.

— Но самым, конечно, замечательным событием в моей жизни до вчерашнего дня, — продолжает Гагарин, — был день вступления в члены Коммунистической партии. Это было летом прошлого года. Я — молодой коммунист и стараюсь всей своей работой оправдать это высокое звание...

И он с честью оправдывает свою принадлежность к Коммунистической партии, этот настоящий советский человек — летчик-космонавт Юрий Гагарин. Он, первый покоритель космоса, видит в открывшемся перед человечеством новом необозримом пространстве арену мирной созидательной деятельности всех народов.

— В космосе места хватит для всех, — решительно говорит он. — Я глубоко надеюсь, что космическое пространство никогда не будет использовано для военных целей, а лишь для мирного исследования всей солнечной системы. Мы читали о том, что к полетам в космос готовятся и американские летчики. Мы рады будем приветствовать их успех. Но им придется догонять нас. А мы постараемся по-прежнему быть первыми.

Юрий Гагарин говорит о том, что ему очень хотелось бы быть первым на Луне, слетать на Венеру и Марс, на другие планеты. Все его планы связаны с тем, чтобы посвятить свою жизнь служению новой науке, направленной на покорение космоса. Он уверен в быстрых и решительных успехах нашего народа в этой области творческой деятельности, направленной на благо всего человечества.

Наша беседа подходит к концу.

Тепло говорит космонавт о своем отце — столяре-плотнике Алексее Ивановиче и матери Анне Тимофеевне, о братьях Борисе и Валентине, сестре Зое, живущих и работающих в Гжатске, о жене Валентине и маленьких дочурках Елене и Гале.

На прощание Юрий Гагарин на моем блокноте пишет несколько слов, адресованных читателям «Правды».

...Завтра — в Москву! // Н.Денисов. Район приземления космического корабля «Восток». 13 апреля.

Н.Денисов, «Правда», СССР (№104).

Tags: История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments