fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Метод Блессингтона



Мистер Тредуэлл был невысоким человеком приятной внешности, служащим богатой нью-йоркской компании; его должность позволяла ему иметь собственный кабинет. Однажды, чудесным июньским вечером, в этот кабинет вошел посетитель. Это был плотный, представительный и хорошо одетый мужчина. Лицо у него было гладкое и розовое, а за массивными очками в роговой оправе жизнерадостно поблескивали близорукие глазки.

- Моя фамилия Банс, - представился он, отложив в сторону увесистый портфель, и стиснул руку мистера Тредуэлла в свирепом пожатии, - я работаю в Геронтологическом обществе. Я пришел, чтобы помочь вам решить вашу проблему, мистер Тредуэлл.


Тредуэлл вздохнул.

- Поскольку я вижу вас впервые в жизни, друг мой, - сказал он, - поскольку я никогда не слыхал о вашей организации и, самое главное, поскольку у меня нет проблемы, которая могла бы иметь к вам касательство, я вынужден с сожалением заявить, что я не ваш клиент, чем бы вы ни торговали. Теперь же, если вы не возражаете…

- Возражаю? - прервал его Банс. - Разумеется, я возражаю. Геронтологическое общество никому ничего не продает, мистер Тредуэлл. У нас работают истинные филантропы. Мы изучаем отдельные случаи, составляем отчеты и находим выход из едва ли не самой трагической ситуации, в которую столь часто попадают наши современники.

- А именно?

- Разве вы забыли название нашей организации, мистер Тредуэлл? Геронтология - это наука, изучающая преклонный возраст и связанные с ним проблемы. Пожалуйста, не путайте ее с гериатрией. Гериатрия занимается болезнями пожилых людей. А геронтология имеет дело с проблемой старости как таковой.

- Попытаюсь запомнить. - В голосе Тредуэлла звучало нетерпение. - Итак, небольшого пожертвования хватит? К примеру, пяти долларов?

- Нет-нет, мистер Тредуэлл, ни пенни, ни даже ломаного гроша. Я прекрасно понимаю, что сбор взносов - это обычная практика всякого рода филантропических организаций, но наше Общество работает по абсолютно иному принципу. В первую очередь наша цель состоит в том, чтобы помочь вам решить вашу проблему. И только потом мы почувствуем себя вправе на что-то претендовать.

- Чудесно, - сказал Тредуэлл уже более миролюбиво. - Значит, остаемся при своих. У меня нет проблемы - у вас нет пожертвования. Или, может, передумаете?

- Передумаю? - с болью в голосе отозвался Банс. - Это вы должны передумать, мистер Тредуэлл, а не я. Самые печальные случаи из наших архивов связаны с людьми, которые долго отказывались посмотреть в лицо своей проблеме. Я работал над вашим делом не один месяц, мистер Тредуэлл. Но я даже не предполагал, что вы попадете в эту категорию.

Тредуэлл медленно перевел дух.

- Не будете ли вы так любезны объяснить мне, что это за чушь насчет работы над моим делом? На меня еще ни разу не заводили дела ни в каких идиотских обществах и организациях!

Банс в мгновение ока распахнул портфель и извлек оттуда несколько бумажных листков.

- Если позволите, я с удовольствием подытожу для вас содержание этих отчетов. Вам сорок семь лет, и у вас отличное здоровье. Вы - владелец дома в Ист-Сконсетте, на Лонг-Айленде, который еще предстоит выкупать в течение девяти лет, а также автомобиля последней модели, за который вам осталось выплатить восемнадцать месячных взносов. Однако благодаря высокому жалованью вы вполне платежеспособны. Я прав?

- Так же правы, как кредитное агентство, откуда вы получили эти сведения, - сказал Тредуэлл.

Банс предпочел пропустить это мимо ушей.

- Сейчас мы дойдем до сути. Вы двадцать три года состоите в счастливом браке, а ваша дочь уже год как замужем и живет вместе с супругом в Чикаго. Когда она от вас отселилась, ваш тесть, вдовец и весьма капризный джентльмен, переехал в ваш дом и теперь обитает с вами и вашей женой.

Голос Банса стал низким и доверительным.

- Он семидесяти двух лет от роду и, если не считать легкого бурсита в правом плече, обладает отменным для своего возраста здоровьем. Он неоднократно заявлял, что рассчитывает прожить еще лет двадцать, и, согласно страховой статистике, которой располагает наше Общество, он вполне способен достичь этой цели. Теперь вы меня понимаете, мистер Тредуэлл?

Наступила долгая пауза.

- Да, - наконец произнес Тредуэлл почти шепотом, - теперь понимаю.

- Хорошо, - сочувственно сказал Банс. - Очень хорошо. Первый шаг всегда труден - признать, что проблема, мешающая вам жить и омрачающая каждый ваш день, существует. Не стоит и спрашивать, почему вы пытались скрыть это даже от самого себя. Вы не хотите огорчать своим недовольством миссис Тредуэлл, не так ли?

Тредуэлл кивнул.

- Не поднимется ли у вас настроение, - спросил Банс, - если я скажу, что миссис Тредуэлл разделяет ваши чувства? Что она тоже считает присутствие отца в вашем доме бременем, которое становится все тяжелее и тяжелее?

- Не может быть! - возмутился Тредуэлл. - Ведь это она захотела, чтобы он жил с нами после того, как Сильвия вышла замуж и освободила комнату. Она напомнила мне, как много он сделал для нас, когда мы начинали, и как он покладист, и как невелики будут дополнительные расходы, - именно она уговорила меня пойти на это. Я не могу поверить, что она кривила душой!

- Разумеется, не кривила. Она знала, какие чувства должна вызывать мысль о том, что ее пожилой родитель живет где-то один-одинешенек, и привела все традиционные аргументы, говорящие в пользу совместного проживания, причем совершенно искренне. Ловушка, в которую она завлекла вас обоих, - это западня, ожидающая всех, кто позволяет себе мыслить расплывчато и сентиментально. Я и сам иногда бываю готов поверить, что Ева съела яблоко лишь ради того, чтобы осчастливить змея, - сказал Банс и горестно покачал головой.

- Бедняжка Кэрол, - простонал Тредуэлл. - Если бы я только знал, что она чувствует себя такой же несчастной, как и я…

- Ну? - спросил Банс. - И что бы вы сделали?

Тредуэлл нахмурился.

- Не знаю. Но уж вместе мы что-нибудь да придумали бы.

- Что? Выставили бы старика из дому?

- Нет-нет, я вовсе не это имел в виду.

- Так что же? - настаивал Банс. - Отправили бы его в дом престарелых? В стране существуют роскошные платные заведения. Вам пришлось бы выбирать из них, так как в благотворительное его не примут; впрочем, он все равно вряд ли с восторгом отнесся бы к перспективе угодить в один из подобных домов, предназначенных для широкой публики.

- Оно и понятно, - вздохнул Тредуэлл. - А насчет дорогих - я об этом подумывал, но, когда узнал про их цены, понял, что нам это не по карману. Они дерут бешеные деньги.

- Может быть, следует подыскать вашему тестю отдельную квартирку? - предложил Банс. - Маленькую, недорогую? И нанять кого-нибудь, чтобы обеспечить ему постоянный уход?

- Но именно такая и была у него до переезда к нам. А насчет постоянного ухода - вы себе не представляете, сколько это стоит. Даже при условии, что найдется человек, отвечающий его вкусам.

- Верно! - согласился Банс и крепко стукнул кулаком по столу. - Совершенно верно, мистер Тредуэлл.

Тредуэлл сердито посмотрел на него.

- Что вы имеете в виду - верно? Я думал, вы собираетесь помочь мне в этом вопросе, но пока вы ничего путного не предложили. А говорите так, будто мы с вами делаем большие успехи.

- Именно что делаем, мистер Тредуэлл. Хотя вы этого и не заметили, только что мы совершили второй важный шаг на пути к решению. Первым было признание существования проблемы; вторым - приход к пониманию того, что, куда ни ткнись, ни одного логичного или практически приемлемого выхода из вашей ситуации не существует. Так вы не только наблюдаете, но и сами участвуете в великолепной работе метода Блессингтона, который в конце концов приведет вас прямиком к единственно возможному решению.

- Метода Блессингтона?

- Прошу меня извинить, - сказал Банс. - Я увлекся и употребил термин, еще не вошедший в научный обиход. Методом Блессингтона мои коллеги из Геронтологического общества называют обычную процедуру, которая применяется в случаях, подобных вашему. Она получила свое название в честь Дж. Г. Блессингтона, основателя Общества и одного из величайших умов нашего века. Он еще не слишком широко известен, но ничего. Помяните мое слово, мистер Тредуэлл, когда-нибудь его имя станет более громким, чем имя Мальтуса.

- Странно, что я никогда о нем не слышал, - пробормотал Тредуэлл. - Я ведь регулярно читаю газеты. И вот еще что, - добавил он, искоса взглянув на Банса, - мне хотелось бы знать, как я вообще попал в ваши списки и откуда вам столько обо мне известно.

Банс довольно усмехнулся:

- Звучит так, словно тут действительно есть какая-то тайна, не правда ли? А между тем все очень просто. Видите ли, мистер Тредуэлл, у Общества имеются сотни выездных агентов, которые прочесывают нашу огромную страну вдоль и поперек, хотя широкая публика об этом не подозревает. Заметьте, что ни один агент не имеет права раскрывать свое инкогнито, иначе его труд мгновенно потеряет эффективность. Кроме того, агенты работают отнюдь не с заранее намеченными лицами. Они внимательны ко всем пожилым людям, которые готовы поговорить о себе, а таких сколько угодно - вы не поверите, какую словоохотливость проявляет большинство стариков даже тогда, когда речь заходит о самых интимных вещах. Конечно, лишь в том случае, если их слушает незнакомец. Так вот, этих субъектов - я имею в виду стариков - отыскивают в барах, в библиотеках, на скамеечках в парке… словом, везде, где можно с удобством посидеть и побеседовать. Агенты втираются к ним в доверие и все из них вытягивают, стараясь узнать побольше о людях следующего поколения, от которых эти старики зависят.

- Вы имеете в виду, - сказал Тредуэлл с растущим интересом, - о тех, кто их содержит?

- Нет-нет, - возразил Банс, - вы делаете обычную ошибку, смешивая зависимость с финансами. Разумеется, довольно часто имеет место денежная зависимость, но это не самое главное. Важнее всего то, что тут всегда существует эмоциональная зависимость. Она есть даже тогда, когда старых отделяет от молодых значительное географическое расстояние. На эмоциональную связь это не влияет. Сам факт существования пожилого человека вызывает у молодого чувство вины и досады. Дж. Г. Блессингтон на собственном опыте столкнулся с этой трагической проблемой нашего времени - именно это и подвигло нашего основателя на его великий труд.

- Другими словами, - подытожил Тредуэлл, - вы утверждаете, что, даже если бы мой тесть и не жил с нами, ситуация была бы столь же плачевной?

- Вы, кажется, сомневаетесь в этом, мистер Тредуэлл. Но ответьте мне, почему вы, пользуясь вашими же словами, считаете плачевной вашу нынешнюю ситуацию?

Тредуэлл поразмыслил.

- Ну, - сказал он, - наверное, вся беда в том, что рядом постоянно маячит кто-то третий. В конце концов это начинает раздражать.

- Но ваша дочь прожила с вами больше двадцати лет, - заметил Банс. - Однако на нее, я уверен, вы реагировали иначе.

- Это совсем другое дело, - возразил Тредуэлл. - Ребенок тебя радует, с ним можно играть, смотреть, как он растет…

- Постойте-ка! - снова прервал его Банс. - Вот теперь вы попали в точку. Все время, пока дочь жила с вами, вы получали удовольствие, глядя, как она растет, распускается, точно чудесный цветок, становится взрослой. Но старик в вашем доме может только чахнуть и угасать, и наблюдение за этим процессом отбрасывает тень на вашу собственную судьбу. Разве не так?

- Пожалуй что, так.

- Тогда подумайте: неужели все было бы иначе, живи он в другом месте? Неужели вы не чувствовали бы, как он угасает и чахнет и завистливо косится в вашу сторону, пусть даже издалека?

- Конечно, чувствовал бы. Кэрол, наверное, не спала бы ночами, беспокоясь о нем, а из-за нее и я не мог бы выкинуть его из головы. Это же естественно, не так ли?

- Именно так, и мне приятно отметить, что, признав это, вы совершили третий шаг, предусмотренный методом Блессингтона. Теперь вам ясно, что проблему создает не присутствие пожилого человека, а его существование.

Тредуэлл задумчиво поджал губы.

- Что-то мне не нравится, как это звучит.

- Почему же? Это ведь только отражает факт, верно?

- Может быть. Но у меня на душе от этого какой-то нехороший осадок. Это все равно что сказать, что наши с Кэрол проблемы разрешатся только вместе со смертью бедного старика.

- Да, - веско сказал Банс, - вы правы.

- Ну так вот, мне это не нравится. Совершенно. Думая, что чья-то смерть будет тебе приятна, чувствуешь себя подлецом; к тому же, насколько я знаю, мысли еще никогда никого не убивали.

Банс улыбнулся.

- Разве? - мягко спросил он.

Они с Тредуэллом в молчании уставились друг на друга. Потом Тредуэлл ослабевшей рукой вынул из кармана платок и промокнул им лоб.

- Знаете что, - с расстановкой произнес он, - вы или сумасшедший, или заядлый шутник. В любом случае я хочу, чтобы вы убрались отсюда. Это честное предупреждение.

На лице Банса отразилась искренняя забота.

- Мистер Тредуэлл, - воскликнул он, - неужели вы не понимаете, что уже почти сделали четвертый шаг? Неужели не видите, как близко было решение?

Тредуэлл указал на дверь.

- Вон - или я позову полицию.

Теперь на лице Банса было написано отвращение.

- Бог с вами, мистер Тредуэлл, да разве кто-нибудь поверит такой нелепой и бессмысленной истории, какой это будет выглядеть в вашем пересказе? Прежде чем совершать опрометчивые поступки, сейчас или потом, советую вам хорошенько подумать. Если суть нашего разговора станет известна, пострадаете, без сомнения, только вы. Ну а пока - вот моя карточка. Звоните в любое время, и я буду рад оказать вам услугу.

- С чего это я стану вам звонить? - осведомился побледневший Тредуэлл.

- Причин может быть много, - сказал Банс, - но важнее всего одна. - Он собрал свои вещи и направился к двери. - Поймите, мистер Тредуэлл: тот, кто одолел три ступени метода Блессингтона, непременно поднимется и на четвертую. За короткое время вы продвинулись очень далеко, мистер Тредуэлл, - значит, вы скоро позвоните.

- Прежде я увижу вас в аду, - отрезал Тредуэлл.

Несмотря на этот прощальный выпад, последующие дни оказались для Тредуэлла тяжелыми. Проблема была в том, что, узнав о методе Блессингтона, он уже не мог забыть о нем. Тредуэлла осаждали навязчивые думы, из-за которых его отношения с тестем получили несколько иную, худшую окраску.

Никогда еще старик не казался ему таким докучливым и неугомонным, никогда он не проявлял такой способности будто назло говорить и делать самые неприятные вещи. Особенно раздражала Тредуэлла мысль о том, что этот вторгшийся в его дом человек делится семейными секретами с абсолютно посторонними людьми, охотно выбалтывая самое сокровенное платным осведомителям, которые только сеют везде раздоры. И в его взвинченном состоянии духа тот факт, что осведомители никогда не заявляют о себе как о таковых, вовсе не казался ему смягчающим обстоятельством.

Прежде Тредуэлл гордился своим здравомыслием и уравновешенностью, однако уже через неделю-другую он вынужден был признать, что совершенно выбит из колеи. На каждом шагу ему мерещились нити фантастического заговора. Он представлял себе сотни, нет, тысячи Бансов, рассеянных по стране и снующих по кабинетам, подобным его собственному. И на лбу у него выступал холодный пот.

Однако, говорил он себе, все это слишком уж фантастично. Подтверждением этому служила сама его беседа с Бансом, и он вспоминал ее, слово за словом, десятки раз. В конце концов, они всего лишь признали существование некоей социальной проблемы. Разве было сказано хоть что-нибудь, чего должен стыдиться по-настоящему интеллигентный человек? Отнюдь. А если ему чудятся какие-то жуткие выводы, значит, эти идеи уже бродили в его мозгу, ища выхода.

А впрочем…

Решившись наконец посетить Геронтологическое общество, Тредуэлл испытал огромное облегчение. Он знал, что он там найдет: одну-две жалкие комнатушки, несколько бедных клерков, затхлую атмосферу мелочной благотворительности, - и все это поможет ему восстановить нормальный порядок вещей. Он был так поглощен этой мысленной картиной, что едва не прошел мимо гигантской башни из стекла и алюминия, в которой размещалось Общество, в смятении поднялся вверх на тихо гудящем лифте и, совсем ошарашенный, вступил в приемную главного офиса.

Еще не успев прийти в себя, он зашагал за стройной длинноногой девицей по огромному, чуть ли не бесконечному лабиринту комнат, где проворно сновали не менее стройные и длинноногие юнцы с квадратными плечами, стояли автоматические конвейеры, потрескивающие и пощелкивающие в своем электронном упоении, тянулись длинные ряды каталожных шкафчиков из нержавеющей стали, причем все это царство пластика и металла было залито неярким светом ламп, по современной моде скрытых в особых нишах, - и наконец предстал пред очи самого Банса, услышав, как сзади мягко закрылась дверь.

- Впечатляет, не правда ли? - сказал Банс, явно наслаждаясь огорошенным видом Тредуэлла.

- Впечатляет? - хрипло произнес Тредуэлл. - Да я никогда не видал ничего подобного. Тут добра на десять миллионов долларов!

- А почему нет? Ведь наука, этот неутомимый Франкенштейн, трудится день и ночь, увеличивая продолжительность жизни до самых немыслимых пределов. Да, мистер Тредуэлл, уже сейчас в нашей стране живет четырнадцать миллионов человек старше шестидесяти пяти. Через двадцать лет их число вырастет до двадцати одного миллиона. А что будет дальше, и подумать страшно! Радует только одно: каждый из этих пожилых людей окружен молодыми родственниками, то есть потенциальными клиентами нашего Общества. Работы все больше, но это лишь помогает нам процветать и укрепляться.

Тредуэлл почувствовал, как по его жилам разливается холодок ужаса.

- Значит, это правда?

- Прошу прощения?

- Этот метод Блессингтона, о котором вы все время толкуете, - выпалил Тредуэлл. - Его смысл в том, чтобы улаживать трудности, избавляясь от стариков?

- Верно! - подтвердил Банс. - Именно такова основная идея. И даже сам Дж. Г. Блессингтон не смог бы сформулировать это лучше. Вы умеете владеть языком, мистер Тредуэлл. Меня всегда восхищали люди, способные перейти к самой сути дела без всякой сентиментальной болтовни!

- Но это не может сойти вам с рук! - вырвалось у Тредуэлла. - Неужто вы всерьез утверждаете, что это проходит для вас безнаказанно?

Банс повел рукой в сторону закрытой двери.

- Разве это не достаточное доказательство нашего преуспеяния?

- Но все эти служащие там, в залах! Они-то понимают, что здесь происходит?

- Как и подобает хорошо обученному персоналу, - с упреком сказал Банс, - они только выполняют свои обязанности. То, о чем говорим мы с вами, касается лишь высшего эшелона.

Плечи Тредуэлла поникли.

- Невероятно, - пробормотал он. - Так не бывает.

- Ну-ну, - мягко подбодрил его Банс, - будьте же посмелее. Я понимаю, что больше всего вас смущает то, что Дж. Г. Блессингтон иногда именовал фактором безопасности. Но взгляните на дело с другой стороны, мистер Тредуэлл: разве умирать так уж неестественно, тем более если речь идет о стариках? А наше Общество гарантирует, что кончина будет выглядеть натуральной. Расследования редки, и ни одно из них еще не доставляло нам серьезных хлопот. Более того, вы удивитесь, узнав, сколько блестящих имен находится в списке наших жертвователей. К нам обращалось множество влиятельных фигур как из политических, так и из финансовых кругов. И это самое верное свидетельство нашей эффективности. Заметьте, что столь высокие покровители делают Геронтологическое общество практически неуязвимым, на каком бы уровне его ни атаковали. Причем эта неуязвимость распространяется на любого из наших спонсоров, включая и вас, если вам будет угодно передать решение вашей проблемы в наши руки.

- Но я не имею права! - отчаянно воскликнул Тредуэлл. - Даже если бы я и хотел, разве дозволено мне устранять трудности таким образом?

- Ага! - Банс напряженно подался вперед. - Стало быть, вы хотите устранить трудности?

- Но не таким путем.

- Вы можете предложить другой путь?

Тредуэлл молчал.

- Вот видите, - удовлетворенно заметил Банс. - Геронтологическое общество предлагает единственное практически приемлемое решение проблемы. И вы все еще не согласны, мистер Тредуэлл?

- Нет, - упрямо сказал Тредуэлл. - Нельзя же так.

- Вы уверены?

- Конечно, уверен! - огрызнулся Тредуэлл. - Вы хотите убедить меня, что это хорошо и правильно - убивать людей направо и налево только потому, что они состарились?

- Именно это я и утверждаю, мистер Тредуэлл, и прошу вас учесть вот что. Сегодня мы живем в мире прогресса, в мире производителей и потребителей, которые делают все, чтобы улучшить нашу жизнь. Старики не являются ни производителями, ни потребителями, стало быть, это лишь препона на пути прогресса. Если мы бросим краткий, сентиментальный взгляд на пасторальную дымку вчерашнего дня, мы обнаружим, что раньше они таки выполняли свою функцию. Когда молодые возделывали поля, старые пеклись о домашнем очаге. Но даже это теперь в прошлом. Для работы по дому существует масса более эффективных приспособлений, и обходятся они куда дешевле. Вы будете спорить?

- Не знаю, - упорствовал Тредуэлл. - Вы уравниваете людей с машинами, а я категорически против этого.

- Боже милостивый, только не говорите мне, что вы сами видите какие-то отличия! Конечно, мы и есть машины, мистер Тредуэлл, все мы без исключения. Чудесные, уникальные - это я готов признать, но все же машины. Да вы посмотрите на мир вокруг. Это гигантский организм, каждая часть которого поддается замене и каждая борется за то, чтобы производить и потреблять, производить и потреблять, пока не износится. Разве не глупо оставлять на месте изношенные детали? Конечно, глупо! Их следует устранять, чтобы они не мешали всему организму. Важен весь организм в целом, мистер Тредуэлл, а не его отдельные части. Неужели вы не согласны?

- Не знаю, - с сомнением сказал Тредуэлл. - Я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Трудно переварить все это сразу.

- Понимаю, мистер Тредуэлл, но согласно методу Блессингтона каждый спонсор должен полностью осознать, какое огромное значение имеет его взнос во всех смыслах - не только в плане личной выгоды, но и в отношении той пользы, какую он приносит всему социальному организму. Подписывая обязательство для нашего Общества, человек поистине совершает самый благородный поступок в своей жизни.

- Обязательство? - спросил Тредуэлл. - И как оно выглядит?

Банс вынул из ящика стола готовый бланк и аккуратно положил его перед Тредуэллом. Тот прочел отпечатанный текст и резко выпрямился.

- Но тут сказано, что по истечении ближайшего месяца я должен буду выплатить вам две тысячи долларов! Вы ни разу не упоминали о подобных суммах!

- Мне еще ни разу не представлялось случая поднять эту тему, - ответил Банс. - Но в течение некоторого времени одна из наших комиссий изучала ваше финансовое положение. Она сообщила, что вы можете уплатить такую сумму без особенного ущерба.

- Что значит без ущерба? - воскликнул Тредуэлл. - Две тысячи долларов - это большие деньги, как бы вы там ни рассуждали.

Банс пожал плечами:

- Каждое обязательство составляется с учетом платежеспособности клиента, мистер Тредуэлл. Не забывайте: то, что может казаться вам солидным кушем, покажется мелочью многим другим спонсорам, с которыми я имею дело.

- И что я за это получу?

- Не позже чем через месяц после того, как вы подпишете обязательство, ваша проблема будет разрешена. Сразу же вслед за этим вам следует полностью расплатиться с нами. Тогда ваше имя будет внесено в список наших спонсоров, на чем мы и поставим точку.

- Мне не нравится, что мое имя будет внесено в какие-то списки.

- Понимаю, - сказал Банс. - Однако позвольте напомнить вам, что пожертвование в благотворительную организацию, каковой является Геронтологическое общество, вычитается из суммы заработка, облагаемой налогом.

Тредуэлл коснулся лежащего на столе бланка.

- Только ради любопытства, - произнес он, - допустим, что человек подписывает обязательство, а потом отказывается платить. Надеюсь, вы знаете, что такие документы не подлежат рассмотрению в рамках закона?

- Да, - улыбнулся Банс, - и я знаю к тому же, что очень многие организации, строящие свою работу на доверии к клиенту, позже раскаиваются в этом. Но Геронтологическое общество никогда не испытывало подобных трудностей. Мы избегаем их, напоминая всем нашим спонсорам, что если молодые люди не берегут себя, они иногда умирают так же неожиданно, как и пожилые… Нет-нет, - добавил он, расправляя бланк, - вашей подписи внизу будет вполне достаточно.

Три недели спустя, когда тесть мистера Тредуэлла был найден утонувшим у подножия мола в Ист-Сконсетте (старик часто удил там рыбу, хотя местные знатоки неоднократно указывали ему, что клев на молу плохой), это событие было должным образом зарегистрировано как «смерть в результате случайного погружения» и сам Тредуэлл организовал весьма благопристойные похороны. Именно на этих похоронах его впервые посетила Мысль. Эта неприятная Мысль лишь промелькнула в сознании Тредуэлла, заставив его оступиться при входе в храм. Впрочем, ему не составило труда отогнать ее, поскольку в тот день у него хватало других забот.

Но через несколько дней, когда он снова сидел за своим столом, Мысль вернулась. На этот раз избавиться от нее оказалось уже не так просто. Она все разрасталась и разрасталась в сознании Тредуэлла, пока не заполнила собой все его рабочие часы и не вторглась в его сны в виде леденящих душу кошмаров.

Он знал, что помочь ему способен только один человек; и, горя нетерпением, он вновь явился к Бансу в Геронтологическое общество. Почти машинально он отдал ему чек и сунул в карман расписку.

- Меня кое-что беспокоит, - заявил Тредуэлл, переходя прямо к сути.

- Да-да?

- Помните, вы говорили мне, как много стариков будет в стране через двадцать лет?

- Конечно.

Тредуэлл расстегнул душивший его воротник.

- Но разве вы не понимаете? Я же буду одним из них!

Банс кивнул.

- Если вы будете как следует следить за собой, я не вижу причины, почему бы вам им не стать, - отозвался он.

- Вы не улавливаете смысла, - настойчиво сказал Тредуэлл. - Ведь это означает, что тогда я буду все время волноваться, что кто-нибудь из вашего Общества придет и станет подавать моей дочери или зятю дурные идеи! Провести в таком страхе весь остаток жизни просто ужасно!

Банс медленно покачал головой.

- Вы не можете говорить это всерьез, мистер Тредуэлл.

- Но почему?

- Почему? Подумайте о своей дочери, мистер Тредуэлл. Итак, вы думаете о ней?

- Да.

- Разве вы не видите, что это чудесный ребенок, который одаряет вас своей любовью в обмен на вашу? Замечательная молодая женщина, которая едва переступила порог брака, но тем не менее всегда готова навестить вас, дать понять, какие нежные чувства она испытывает по отношению к вам?

- Я знаю это.

- Далее, обратите свой мысленный взор на этого славного юношу, ее мужа. Чувствуете ли вы, с какой теплотой он пожимает вам руку при встрече? Знаете ли, как он благодарен за регулярно оказываемую вами финансовую помощь?

- Полагаю, что да.

- А теперь честно, мистер Тредуэлл: можете ли вы представить себе, чтобы кто-то из этих симпатичных, достойных молодых людей сделал хоть что-нибудь, способное причинить вам пусть даже малейший вред?

Обруч, стискивавший горло Тредуэлла, чудесным образом распался; холодок в его груди исчез без следа.

- Нет, - убежденно сказал он. - Не могу.

- Отлично, - произнес Банс. Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся мудрой, благожелательной улыбкой. - Не оставляйте этой уверенности, мистер Тредуэлл, лелейте ее и берегите во все ваши дни. Она будет дарить вам покой и утешение до самого конца.
Стенли Эллин

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • В этот день 1 год назад

    Этот пост был опубликован 1 год назад!

  • Штандарт герцога

    В июне 1788 года на борт линейного корабля « Принц Густав », стоявшего недалеко от Гетеборга, прибыл командующий шведским…

  • «Честь Всероссийскому флоту»

    Под стеклом — пожелтевшая старинная грамота. Выцветшие строки говорят о том, что она пожалована Дмитрию Сергеевичу Ильину по поводу…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments