fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Комната ужасов



Весь последний сезон неприятности обходили меня стороной - вплоть до последнего вечера, чуть ли не последнего часа последнего вечера. Зато потом я угодил в такой переплет, что этого вполне хватило бы не только на всю мою жизнь, но и на парочку чужих.

Я хозяин маленькой лотерейки в одном из самых больших парков с аттракционами на Среднем Западе. Помощников у меня нет: мой деревянный киоск с передней стойкой для колеса не слишком просторен, всего футов семь в ширину. За моей спиной, на задней стенке, висят полочки с тостерами, приемниками и разной другой блестящей ерундой, привлекающей внимание. Выглядит все это довольно симпатично; вдобавок я всегда украшаю свой киоск цветными флажками и гофрированной бумагой, чтобы он выделялся среди остальных палаток.

Сама игрушка у меня нехитрая. Это колесо с числами от единицы до двадцати одного - вроде рулеточного, только мое стоит вертикально. Вы платите двадцать пять центов, загадываете номер и, если выиграли, получаете купон. За три купона можно выбрать любую вещь из моей коллекции.


Конечно, я контролирую вращение колеса. Жить-то всем надо. Но обычно я даю игрокам хорошие шансы. Свои призы я закупаю на оптовой ярмарке, и все, что мне нужно, - это заработать на продаже каждого из них доллар-другой, как в обычном магазине. Большинство людей кладут доллар, крутят колесо четыре раза и получают один купон, после чего бросают играть. Тогда я обмениваю их купон на дешевую шариковую ручку или пару стразовых сережек и остаюсь с наваром в восемьдесят пять центов. Те, кому очень охота выиграть крупный приз, мечут монеты без перерыва - только успевай собирать. В этом случае я позволяю им кормить себя, пока не наберу два-три доллара сверх нужной цены, а потом даю угадать третий номер. Они получают свой приемник или другую вещь на пару долларов дешевле, чем в магазине, а я - чуть больше, чем отдал за это барахло на ярмарке, так что все довольны.

Как я уже говорил, работа у меня тихая, приятная, и обычно недоразумений не возникает. Сезон длится четыре месяца, с мая по сентябрь, и на остаток года мне вполне хватает того, что я зарабатываю летом. Мой ларек стоит в удачном месте - посередине главной аллеи, бок о бок с Комнатой ужасов. Народ попадает ко мне тепленький, как следует напуганный огромными пауками и страшными рожами, которые вылезают из стен внутри этого павильончика. Выйдя из Комнаты ужасов, люди с удовольствием играют в мою мирную лотерею, чтобы слегка успокоить нервы.

Закрывается парк в полночь. Было уже начало одиннадцатого, последний вечер сезона, когда к моему ларьку подошли трое парней. Молодые, но здоровенные - из тех, что щеголяют в мотоциклетных сапогах и кожаных куртках и грубят кому попало. При свете фонариков, которые висят на моей палатке, они выглядели, честно сказать, страшновато.

Я объяснил им, в чем суть игры, и они начали все втроем. С первого раза я дал одному выиграть купон, а потом прокатил всех троих на двух следующих попытках. В четвертый раз я позволил выиграть купон другому и снова прокатил всех четыре раза подряд. После этого я дал купон последнему парню, так что у каждого оказалось по одному. Между прочим, все игроки получают купоны разных цветов, поэтому они не могут сложиться и взять приз раньше, чем я достаточно заработаю.

Они продолжали выкладывать денежки, а я - крутить свое верное колесо. За следующие восемь попыток я дал второй купон только одному из них. Когда игра идет, она идет быстро. Они провели у моего ларька всего пять минут, а я уже наколотил двенадцать баксов.

Наконец двое парней бросили играть и получили по шариковой ручке. Но третий не сдавался - видно, твердо решил уйти с одним из моих карманных приемников. На вид он был самый здоровый и злобный из всей троицы, и проигрыши не добавляли ему обаяния. Кроме того, он уже получил два купона и всерьез нацелился на последний.

Он стал платить по доллару зараз и выбирать по четыре номера. Мысленно я подсчитывал, сколько он уже выложил, и получалось, что до приемника ему не хватает еще долларов пятнадцати. Но он все клал и клал бумажки на стойку, а я все крутил, следя за тем, чтобы не выпал ни один из его номеров.

Еще через десять баксов он совсем разозлился. И деньги у него кончились. Он стал рыться в карманах, ища мелочь, но я видел по его лицу, что он не рассчитывает ее найти. Впрочем, когда он вывернул все карманы, я обратил внимание на то, что у него действительно оставалось: длинный блестящий нож с выкидным лезвием.

В конце концов он подошел к стойке вплотную и выдвинул челюсть.

- Я хочу вон то радио, - заявил он.

Я подарил ему свою самую милую улыбку.

- Слушай, друг, - сказал я. - Еще несколько попыток - и оно наверняка будет твоим. Тебе обязательно повезет.

- У меня бабки кончились, - сердито пробурчал он. - Ты все забрал.

- Извини, друг, - сказал я. - Если хочешь радио, надо играть дальше. Займи пару баксов у приятелей. Номер восемнадцать вот-вот выпадет - давно его не было. - А про себя подумал: со следующей попытки дам ему выиграть приз и рад буду, когда он уберется.

- Я бабки не занимаю, - отрезал он. - Больше ни цента не получишь, ловчила. А теперь давай вон тот маленький приемник, пока я не зашел туда и сам его не взял!

Но я решил не сдаваться и протянул руку к деревянной дубинке, которую держу у себя под стойкой для таких случаев. Потом я глянул на парня и слегка испугался. Нетрудно было понять, что намерения у него серьезные.

- Я не шучу, ловчила, - сказал он и начал обходить стойку сбоку. Рука его уже была в кармане куртки, и я мигом вспомнил про тот блестящий нож.

Я вынул дубинку и поднял ее так, чтобы ему было видно.

- А ну, осади назад! - рявкнул я как можно грубее. - Не нарывайся на неприятности. Кругом полно копов. Стоит мне крикнуть: «Эй, Руб!» - и тебя сразу скрутят, не успеешь и глазом моргнуть!

Он застыл на месте и злобно уставился на меня. Один из его приятелей быстро подошел и взял его за плечо.

- Лучше не надо, Фрэнки, - предупредил он. - Нам сейчас проблемы не нужны! Не забывай, кореш: мы еще на поруках после той мокрухи.

Услышав это, я вспомнил, что несколько недель назад читал в газетах о большой драке двух молодежных банд, в которой одного подростка зарезали, а другому выбили глаз. Я подумал, что эти трое, должно быть, участвовали в ней. По крайней мере, вид у них был подходящий. Впрочем, сейчас это было не важно. Парень по имени Фрэнки все смотрел на меня, не вынимая руки из кармана, точно ему до сих пор не терпелось искрошить меня на кусочки размером в квадратный дюйм.

- Наверное, ты прав, - неохотно согласился он с другом, однако стряхнул его руку с плеча и выпрямился во весь свой большой рост. Потом вынул нож и очень медленно раскрыл его у меня на глазах. Поднял перед собой руку и провел лезвием по кожаному рукаву - туда и сюда.

- В последний раз предлагаю тебе отдать мне мое радио, - сказал он. - Ну как?

Я оглянулся через плечо и увидел двоих полицейских, лениво шагающих в нашу сторону. Тогда я снова посмотрел на хулигана и нахально ответил:

- Вали отсюда, братец!

Глаза Фрэнки сузились. Он закрыл нож и положил его в карман. Он тоже заметил полицейских, но лицо его не смягчилось ни капли. В его взгляде совсем не было страха.

- Ладно, - тихо произнес он, - скоро увидимся.

Он развернулся и пошел прочь, а за ним - два его дружка. Я следил за ними, пока они не затерялись в толпе, а потом убрал дубинку на место. Когда два полисмена проходили мимо, я кивнул им, и они помахали в ответ. Еще несколько минут я просто стоял и наблюдал за публикой, даже не пытаясь завлечь других игроков, а потом сел на стул и перекурил.

После ухода этой троицы моей лотереей уже никто не соблазнялся, и я начал помаленьку собирать свои вещи. Я продал оставшиеся призы соседу-торговцу, который собирался на юг вместе с передвижным цирком, и помог ему упаковать товар.

Чуть позже одиннадцати ко мне подошла Коринна. Она танцевала в здешнем эстрадном театре: брюнетка, отлично сложенная, но жестковатая с виду, точно всякого в жизни нагляделась - да так оно, наверное, и было.

- Привет, Сэм, - поздоровалась она.

- Привет, куколка. Как дела?

Она пожала плечами и зашла за стойку.

- Так себе, - сказала она, устраиваясь на одном из моих складных стульчиков. - Куда собираешься после закрытия?

- Не знаю. А что?

- Наши девчонки устраивают вечеринку в городе, у Ролло. Пойдешь?

Бар Ролло находился совсем недалеко. После закрытия парка там скапливалось много ночной публики. В голове у меня все вертелись трое ребят в кожаных куртках и угрюмая физиономия Фрэнки.

- Вряд ли, куколка, - ответил я. - Завтра утром я двигаю на юг и хочу выспаться перед отъездом.

За нынешний сезон я заработал чистыми девять штук и теперь рассчитывал отдохнуть пару месяцев на Майами-Бич. И чем больше я думал о тех трех парнях, тем больше мне хотелось пуститься в путь сразу, как только закроют ворота.

- Все равно спасибо, Корри, - поблагодарил я. - Ну пока, до следующей весны.

Когда она ушла, я собрал флажки и уложил оставшуюся мелочь. Примерно около полуночи большие фонари стали гаснуть, и скоро аллея почти целиком погрузилась во тьму. Последние посетители выходили через главные ворота. Каждые несколько минут я невольно оглядывался по сторонам, будто ждал, что меня вот-вот возьмут под локоток. Эти трое ребят и правда задели меня за живое.

Подошел сосед, которому я продал остатки товара. Он грузил микроавтобус рядом со своим киоском, но не мог подогнать его к моему, так как техническая бригада уже начала разбирать «чертово колесо» и перегородила дорогу блоками. Я помог ему перетащить коробки к машине. Пришлось сделать пять ходок, но в конце концов все было уложено. Он отдал мне деньги, мы распрощались, и я пошел запирать свою палатку в последний раз.

Темная аллея уже совсем опустела. Я оглядывался на каждом шагу, держась подальше от теней и покинутых киосков. Не то что я был напуган - просто мне было не по себе. Я все вспоминал слова Фрэнки: «Скоро увидимся».

Я торопливо подошел к палатке, поднял свою холщовую сумку и запер дверь. Ради пущего спокойствия я решил выйти через боковые ворота. На полпути к ним я увидел двигающуюся мне навстречу бесформенную тень. Я замер на месте, не в силах даже бежать. Тень подходила все ближе и ближе, пока не приблизилась вплотную.

Потом щелкнул фонарик, я перевел дух и улыбнулся. Передо мной было старое, морщинистое лицо Фрица - ночного сторожа.

- Здорово, Сэм, - приветствовал меня он. - Ничего выдался сезончик, а?

- Да, Фрици, - отозвался я, - неплохой. - Я вынул платок и промокнул лоб. - А для тебя?

- И для меня тоже, - сказал он. - Главные ворота уже закрыли. Ты последний остался.

- Да еще ты.

- Я только разок пройдусь по центру и двину отсюда через боковые ворота. Закрываемся на всю зиму, сам знаешь.

Я хлопнул его по плечу, сказал: «Счастливо, Фриц», - и зашагал дальше. Подойдя к боковым воротам, я оглянулся и увидел, как его фонарик прыгает в темноте где-то у центра парка.

Я потянул на себя тяжелую железную калитку и ступил на тротуар за оградой парка. Маленькая боковая улочка была пустынна и слабо освещена. Только я собрался закрыть калитку, как услышал рядом тихий голос:

- Привет, ловчила.

Я повернулся и увидел Фрэнки. Он стоял футах в шести от меня и холодно улыбался.

Я хотел было нырнуть обратно в калитку, но вдруг меня схватили сзади руками. И я услышал смех Фрэнки, низкий и угрожающий - жестокий, садистский смех. Он медленно двинулся на меня.

Я был уже не просто напуган. Я был в панике. Эти парни не собирались шутить! Я понял, что мне придется драться за свою жизнь.

Не знаю, что тут произошло - наверное, сработал инстинкт выживания, - но я вдруг взвился как бешеный. Фрэнки был уже близко, и я изо всех сил ударил его в живот. Потом откинулся назад и впечатал того, который держал меня, в железную калитку. Я услыхал, как его голова стукнулась о прутья, и почувствовал, что меня отпустили. Еще секунду я простоял на месте, гордый собой. Потом что-то ударило меня по лицу сбоку, и в моих глазах вспыхнули искры. «Вот и третий», - подумал я, падая на тротуар и роняя сумку, - я совсем забыл о третьем парне.

Я лежал на асфальте, пытаясь сфокусировать взгляд и собраться с мыслями, и тут меня сильно пнули в ребра. Я застонал и пополз в сторону, одновременно поднимаясь на ноги.

Потом на меня бросились сразу двое. Одним из них был Фрэнки с раскрытым ножом в руке. Рядом бежал парень, который ударил меня сбоку: на обоих его кулаках блестели медные кастеты.

Я отчаянно пытался оценить ситуацию. Сейчас я был с одной стороны железной калитки, а они - с другой. Калитка была еще приоткрыта. Я втянул в себя ночной воздух и рванул к ней что было мочи.

Я опередил парня с кастетами дюймов на шесть. Проскочив в калитку, я толкнул ее назад, надеясь, что она захлопнется и отрежет меня от них. Вместо этого она ударила парня прямо в лицо, и он упал. Потом калитка снова открылась настежь.

Я задержался, успев увидеть, как Фрэнки помогает приятелю встать. К этому времени очухался и третий парень. Все трое кинулись за мной в парк. Я повернулся и сломя голову пустился бежать по темной аллее, слыша, как позади топочут три пары ног.

Я бежал, пока в моих легких не разгорелся пожар, а язык не вылез наружу. Тогда мне пришлось остановиться - иначе я просто упал бы лицом вниз. Я вильнул в тень и тяжело оперся на один из ларьков. Моя рука наткнулась на гофрированную бумагу, и я поднял глаза. Это была моя палатка! Или нет? Я быстро огляделся. Прямо за мной была Комната ужасов. Да, я не ошибся - палатка и впрямь моя.

Я снова поглядел на Комнату ужасов. Что-то с ней было не так. Ее заливал лунный свет, но дело было не в этом, а в чем-то другом. Я прищурился, стараясь рассмотреть павильон получше. Затем понял: он показался мне странным из-за дверей. Раньше они были красными, белыми и оранжевыми, раскрашенными в яркие карнавальные цвета. Теперь они стали тускло-серыми. И все окна тоже.

Потом я вспомнил. Это были вторые железные двери, которые запираются на зиму. И на окнах были металлические ставни. Ну конечно. Еще сегодня утром, до открытия, я видел, как кто-то из обслуги навешивает их на задние окна. Все ставни и вторые двери были плотно закрыты на специальные железные запоры вроде щеколд. Их можно было открыть только снаружи, но не изнутри, и они…

Снаружи, но не изнутри!

У меня в мозгу вдруг забрезжил отчаянный план. Я стал на колени и выглянул из-за угла палатки. Прислушался. Я не видел Фрэнки с приятелями, зато слышал их шаги. Они уже не бежали, а быстро переходили от киоска к киоску, ища меня. Мне показалось, что нас разделяют футов сто.

«Может, и удастся, - затравленно подумал я, - если…»

Я повернулся и на четвереньках пополз к Комнате ужасов. Коленям было больно на жестком бетоне. Но я все равно полз. Я двигался быстро - быстро и тихо, как только мог.

Наконец я добрался до входа в павильон. Остановился там на секунду и насторожил уши. Шаги стали громче. Я пополз еще быстрее.

Я миновал главную дверь, обогнул угол и тронулся вдоль стены здания. У первого окна я встал, держась поближе к стене. Протянул руку, отодвинул щеколду и растворил железные ставни, потом тихо надавил на раму окна. Лишь бы не скрипнуло, молился я. Окно открылось. Я перевел дух.

Оставив все как есть, я ползком двинулся обратно, к парадной двери. Пока мне везло. Если бы только и дверь оказалась открытой! «Почему бы и нет?» - с надеждой подумал я. Если открыто окно, значит, открыта и дверь. Какой смысл запирать двери при незапертых окнах? Какой смысл вообще запирать что-нибудь, если парк окружен десятифутовой оградой, а поверх нее - проволокой под напряжением, чтобы сюда не забрались непрошеные гости? Я был просто уверен, что парадная дверь не заперта. И все же дрожал при мысли о том, что могу ошибиться.

Я достиг фасада павильона и главной двери, а там снова остановился и вслушался в темноту. Теперь шаги Фрэнки и его приятелей стали такими громкими, как будто они уже подошли ко мне вплотную.

Я быстро выпрямился и откинул четыре щеколды, которые удерживали на месте внешнюю дверь. Я больше не старался действовать тихо: сейчас в этом уже не было смысла. Они были совсем рядом, и я знал, что не смогу убежать, если они увидят меня. Если только внутренняя дверь не будет открыта.

Я отодвинул железную дверь вбок. Она громко проскрежетала по бетону. Я услышал, как шаги моих преследователей замерли; через мгновение все трое побежали ко мне. Я повернулся и толкнул внутреннюю дверь.

Она раскрылась. Я снова начал дышать.

Вскочив в павильон, я ощупью пошел вдоль стены в кромешной тьме. Пару раз я бывал в Комнате ужасов и теперь старался вспомнить, как она устроена. Я знал, что нахожусь в первом помещении - там, где обычно вспыхивают вокруг всякие страшные рожи. Открытое мной окно должно было быть первым по боковой стене.

Я шел вперед, дюйм за дюймом, фут за футом, пока не добрался до угла. И тут я услышал их у главной двери.

Я застыл без движения. Их силуэты еле заметно вырисовывались на фоне дверного проема. Они стояли очень тихо. Я понял, что они тоже слушают, ждут, что я выдам себя каким-нибудь легким шумом. До окна оставалось всего несколько футов. Я хотел было сделать еще шаг, но деревянная половица начала скрипеть, и я тут же замер снова.

Я весь вспотел. В голове промелькнула отчаянная мысль: «Неужели я заманил в ловушку самого себя?»

Одна из фигур в дверях двинулась внутрь и исчезла в темноте. Я слышал, как парень ищет дорогу, похлопывая рукой по стене; его шаги гулко отдавались в пустой комнате.

Мое сердце неистово билось. Я повернул голову к открытому окну и попытался оценить, насколько оно далеко и смогу ли я достичь его за два-три быстрых шага. Потом скосил глаза обратно к двери, прикидывая, насколько я ближе к окну, чем они ко мне. Снова зазвучали шаги вошедшего в помещение парня. Он был в опасной близости от меня. Мне казалось, что его руки вот-вот вынырнут из мрака и схватят меня за горло. Вдруг мне отчаянно захотелось рвануться к окну и выпрыгнуть наружу. Но глубоко внутри я понимал, что не успею удрать. Тот, что в комнате, бросится ко мне, как только я сделаю первый шаг. И пока я буду перебираться через подоконник, он меня скрутит. Я даже не дотронусь ногами до земли. Вот если бы они пошли в другой конец комнаты, стали бы искать меня там…

И тут меня озарило. Я живо расстегнул ремень и вытащил его из штанов. Обернул вокруг своей дрожащей руки, потом снял с нее и затянул поплотнее - получился увесистый снаряд. Я ощупал его, надеясь, что он достаточно тяжел.

Затаив дыхание, я поднял ремень над головой и аккуратно бросил его через всю комнату. По-моему, его приземления пришлось ждать минут двадцать. Потом он наконец упал, и упал в точности так, как надо, - словно кто-то неуклюже шагнул в темноте.

Два силуэта в дверях исчезли из проема и двинулись туда, прочь от меня. Я услышал, как третий парень тоже побежал на шум.

И тогда стартовал я. Я поспешил вдоль стены, не заботясь о том, чтобы не шуметь, потому что знал: их собственные шаги все равно заглушат мои.

Вскоре моя рука достигла пустого оконного проема. Я быстро перекинул туда ногу, вторую - и наконец очутился на свободе.

Какую-то долю секунды я промедлил за окном, прислушиваясь к звукам внутри. Потом, оставив само окно открытым, захлопнул металлические ставни и накинул щеколду. Дважды подергав их, я убедился, что все в порядке, и побежал к главной двери.

И тут сказались страх и напряжение, не отпускавшие меня в последнюю четверть часа. Я задыхался, я весь дрожал; тот бок, куда меня пнули, горел огнем, а щека, на которую пришелся удар кастетом, совсем онемела; рот пересох, язык распух, а глаза застилали откуда-то взявшиеся слезы. Я бежал как пьяный, два раза споткнулся, один раз упал на свои ободранные колени и стал слепо нашаривать рукой стену павильона. И все это время мой мозг сверлила единственная мысль: «Дверь… дверь… беги… беги… беги…»

Я миновал угол здания и побежал вдоль его фасада. Снова споткнулся и чуть не упал во второй раз, но оперся о стену и удержал равновесие. Я ругался. Рыдал. Но не останавливался. И я добрался до этой двери.

Изнутри слышались приглушенные голоса. Я стал толкать тяжелую железную дверь вперед. Она двигалась со скрежетом, судорожными рывками, потому что у меня не хватало сил как следует налечь на нее.

На миг в павильоне наступила тишина, а потом раздался громкий топот - бежали в мою сторону. Я услыхал, как выругался Фрэнки. Топот становился все громче, ближе. Я бросил толкать дверь руками и навалился на нее всем телом. Непонятно, откуда под конец во мне взялось столько энергии.

Дверь уже закрывалась, но в последний момент из щели высунулась рука и почти остановила ее. Однако кромка массивной двери врезалась в руку, и я услышал отчетливый, жуткий хруст. Изнутри, раскатившийся эхом, но приглушенный тяжелой дверью, донесся полный муки вопль. Я опять налег на дверь и увидел в слабом лунном свете, как крутится и дергается высунутый из щели кулак. А потом я увидел, как пальцы хулигана разжались, застыли и снова обмякли, и одновременно с этим услышал, как что-то упало на бетон к моим ногам. Это был знакомый мне нож с выкидным лезвием. Я молча уставился на него. Очевидно, рука принадлежала Фрэнки.

Я немного ослабил давление на дверь, и рука исчезла внутри. Тогда я задвинул дверь окончательно и сразу навалился на нее, ощупью отыскивая запоры. Изнутри по железу заколотили ногами и тяжелыми кулаками. Но было уже поздно. Я опустил на место четвертую щеколду, и большая дверь оказалась надежно запертой.

Я слышал их крики, пока медленно брел оттуда мимо своей палатки и дальше по темной аллее. Отойдя на небольшое расстояние, я остановился передохнуть и напряг слух. Теперь до меня не доносилось ни звука. «Это двери, - подумал я. - Тяжелые железные двери. Разве сквозь них докричишься».

Потом я вернулся к боковому выходу из парка. Оттуда виднелся прыгающий белый светлячок - фонарь старины Фрица, который направлялся к воротам по боковой аллейке. По периметру в нашем парке было две с половиной мили, и я прикинул, что Фрицу осталось идти с четверть мили, не больше. Я не стал дожидаться его, поднял сумку и зашагал прочь.

На углу я зашел в телефонную будку. Откопал в кармане монетку, сунул ее в прорезь и набрал номер. Девушка-телефонистка ответила сразу же.

- Дайте мне полицию, - устало сказал я.

Я слышал, как меня соединяют с нужной линией. Мое лицо пылало. Я осторожно дотронулся до него пальцами. Оно было мягким, распухшим, на нем запеклась кровь. Тогда я хотел пощупать бок, куда меня ударили ногой. Но, едва коснувшись его, застонал от боли. Наверное, сломано ребро.

Я был измучен, я снова дрожал, плакал - и во мне вспыхнула ярость. Грязные сволочи! Подлые, гнусные, паршивые хулиганы!

И что теперь? Придут копы, возьмут их и запрут в камеру на несколько дней, а потом какой-нибудь судья выпустит их, потому что они несовершеннолетние? А разве можно наказывать детей? Подростков? Ну, погорячились немного, скажут люди, но ведь не такие уж они плохие. И они снова отправятся гулять по улицам.

Я медленно покачал головой. Нет, так не пойдет. Только не эти трое. Пока это зависит от меня…

Я положил трубку, забрал свою монету и вышел из будки. Медленно шагая по улице, я думал: «Да, ребята, вас ждет долгая и холодная зима в Комнате ужасов».
Кларк Хауард

Tags: Литература
Subscribe

  • С фотоаппаратом и камерой

    Более трех тысяч прыжков совершил Роберт Иванович Силин. Он не только высококлассный парашютист, но и высококачественный фотограф и…

  • С предельной высоты

    Есть практическая необходимость и в совершении прыжков с предельно больших высот. Парашютисты наши прыгают с 15–16 и более километров,…

  • Секунды мужества

    Знаете, сколько их набралось на счету Ивана Ивановича Савкина? Около 300 000! Говоря по-другому, это означает, что он провел под куполом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments