fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

Горные орлы



Храбрые джигиты Кавказа! На гитлеровских бандитах кровь наших людей. Кровью отомстим им за эту кровь! Смертью заплатят они нам за смерть наших сыновей и дочерей. (Из обращения старейших представителей кабардино-балкарского и чечено-ингушского народов ко всем трудящимся Кавказа).

Эту песню поют по всей Осетии: в часы тяжелых горных работ, на шумных празднествах, у колыбели ребенка. И когда в горах слышат ее строгую мелодию, в очах старика вспыхивает огонь воина, и молодой осетин хочет быть джигитом.

Ибрагим Дзусов впервые услышал эту песню на заре своей жизни. Ее напевала Ази - мать Дзусова. На берегах быстрой горной реки лежал Заманкул - родина Дзусова. Совсем рядом возвышались лесистые горы. И песня неслась предгорьем, взбиралась по склонам гор, уходила к снеговым вершинам.


Вот о чем поведала песня Ибрагиму. В далекую пору полчища врагов подошли к Осетии. Они подступили со стороны моря и устремились к Даргавсу - старой осетинской столице. И застонала древняя земля нартов, пламя пожаров ворвалось в осетинские селения, едкий дым окутал леса. Тревожный зов пронесся из одного конца осетинской земли в другой, и на зов этот отозвался каждый, в ком билось сердце храброго потомка нартов. Вместе с другими поднялись пять жителей Даргавса, пять сыновей старого Тедо: Казбек, Джимара, Джариу, Вулка, Майли.

Отряды молодых осетин собрались у древних стен своей столицы на яркозеленых склонах горы Лигдон. А когда настала полночь, пять братьев из Даргавса повели свои полки к городу мертвых, где покоятся нарты - предки осетин. И перед прахом отцов своих великую клятву принесли воины - отстоять отчизну.

Взошло солнце, и могучей лавиной ринулись сыны вольной Осетии на врага. Но враг был силен и опрокинуть его не удавалось. Яростная битва не затихала ни днем, ни ночью. А потом в горах поднялась жестокая снеговая вьюга. Тогда вперед вышли пять братьев. Они достигли края обрыва, положили руки друг другу на плечи и высоко подняли головы, обратив свои лица к врагу. А вьюга нарастала все больше, неистовая, сокрушающая. Ледяным своим дыханием она опаляла их лица, сковывала тела. А они все стояли недвижимо, словно вросли в каменистую кавказскую землю.

Когда вьюга утихла, - враги отпрянули. Невиданное зрелище открылось их взорам: на месте, где стояли братья, поднялись к небу пять гор-исполинов, пять снеговых вершин. Так они и стоят до сих пор эти горы - седовласый Казбек и рядом с ним четыре его брата: Джимара, Джариу, Кулка и Майли. Эти горы стоят как вечное напоминание потомкам о храбрости нартов, их большой любви к своей земле, к своему народу.

Дзусов услышал эту песню на заре своей жизни. Песня говорила, что истинное призвание горцев - быть джигитами. В те памятные годы они шли только в конницу. Вместе с другими пошел Ибрагим Дзусов. Рослый юноша, широкий в плечах, с крупными, сильными руками, он отлично сидел на коне и мечтал стать командиром-конником.

Едва зная несколько слов по-русски, Дзусов уехал в кавалерийское училище. Он хотел вернуться на Кавказ во главе отряда лихих кавалеристов, безупречно владеющих винтовкой и шашкой, карабином и кинжалом. Он страстно учился военному делу, этот молодой осетин из Заманкула. Окончив училище, он отдал кавалерии три года своей жизни.

На больших маневрах в донской степи Дзусов увидел пятерку самолетов. Стремительно они прокладывали путь коннице. Он сказал тогда, глядя на небо: «Вот она, воздушная кавалерия!», и впервые у него родилось желание стать летчиком. Он принес в авиацию задор и темперамент конника. Окончив авиационное училище, получил звание летнаба, по не сделался им. Ему казалось, если джигит хочет быть летчиком, - ему нужно стать только летчиком-истребителем. И больше того - командиром истребительной авиации. Дзусову хотелось возглавлять полк воздушных бойцов, настоящих джигитов воздуха.

Дзусов получил полк на десятый год службы в авиации. Полк состоял из храбрых советских людей: русских, украинцев, армян. Это было пять лет назад, Дзусов имел время, чтобы подготовиться к войне, и он использовал это время. Располагались они в одном городе Закавказья на берегу моря. Дзусов должен был подготовить полк для действий в горах. Многие его летчики выросли на равнине и горы видели впервые. Дзусов помог им изучить горные районы, обучил их умению летать в горах.

Командир авиаполка большей частью сам учил своих питомцев. Он считал: если командир хочет, чтобы его полк побеждал врага, - он должен каждому летчику показать сам, как это надо делать. Кроме того, Дзусов считал: если полк выступит на фронт и начнет борьбу с врагом, - первый самолет обязательно должен сбить он, командир полка Ибрагим Дзусов.

Так оно и получилось. Полк начинал свою боевую деятельность в Крыму. В первый же день, когда на новом аэродроме шла будничная работа, в облаках обозначился силуэт неприятельского самолета. Дзусов вскочил в самолет, пересек по горизонтали аэродром, взлетел. Он стремительно набрал высоту, подошел к немцу, потом кинулся вниз и с одного удара снял врага. Он вернулся на землю, возбужденный, улыбающийся.

А вечером он повел полк в глубь полуострова. Этот налет был похож на набег конницы - стремительный, сметающий все на своем пути. На окраине небольшого крымского селения был обнаружен немецкий аэродром. От нашей базы до аэродрома врага добрых 200 километров. Дзусов вел полк извилистым путем, маскируясь горами. Подобно вихрю, стремительная стая самолетов ворвалась в черту аэродрома. Полк оставался над ним какую-то долю минуты, но когда скрылся, на земле колебалось пламя восьми больших костров.

Был конец мая. Севастополь переживал самую тяжелую пору своей титанической борьбы. Полк Дзусова ушел туда. Он обосновался на Херсонесском маяке. Самолеты спрятались в каменных капонирах, укрытых рельсами «в три наката». Немцы бросили к стенам Севастополя несколько сот самолетов. Едва всходило солнце, над Хероонесским маяком появлялись первые эшелоны машин. Начиналась яростная бомбежка. Вплоть до полудня гудела сухая крымская земля: бомбы взрывали взлетное поле, землей и камнями засыпали капониры. Но едва вечерняя тень падала на степь, обнаруживалось, что жив Херсонесский маяк, что он наперекор врагу готов продолжать свою храбрую и неутомимую работу. Люди покидали подземные жилища, выбирались наружу. Полк Дзусова уходил в воздух.

Летчики шли к знаменитым севастопольским высотам, - туда, где решалась судьба великого города. Они шли низко над степью, устилая землю огнем. Они возвращались на аэродром, чтобы сейчас же с него подняться. Так продолжалось трижды за ночь, до утра. А на заре немцы бросали к Херсонесскому маяку отряды своих истребителей-перехватчиков, и над холмистыми просторами моря, над пыльными предместьями города, над бухтой завязывались смертельные воздушные бои. Где бы ни начинался бой, наши летчики предпочитали закончить его над морем. Имея под собою море, враг был излишне осмотрителен, не уверен в своих действиях.

У каждого летчика была своя манера вгонять врага в морскую пучину. Капитан Аленин делал это с одного удара, короткого и безошибочного. Старший лейтенант Шматко делал это в ходе упорного воздушного боя. Но, пожалуй, самым точным был удар старшего сержанта Вазиана. Он был рассчитан математически точно. Для внезапной атаки Вазиан умел использовать и предутреннюю дашву, и яркую крымскую зарю, и горный пейзаж побережья. Он умел неожиданно подойти к врагу и одним-двумя выстрелами из пушки снять его.

Летчик Вазиан был неистов в своей любви к авиации. Он мог круглые сутки просидеть в самолете, жадно озирая небо, чутко прислушиваясь к тишине. Он прожил в авиации короткую жизнь, но успел изведать многое из того, чем радостна и тяжела служба летчика: он горел в воздухе, бросался с парашютом в море и наперекор всему оставался жив. Он оставил Севастополь вместе с полком за час до того, как умолкла последняя его гаубица. Полк ушел из Севастополя тяжелой дорогой войны, и слава великого города навсегда осталась его славой.

Новые маршруты проложила война. Она вошла в предгорья Кавказа, и горький дым сожженных селений уже тянется к древней осетинской земле. Дзусов вел сюда свой полк, часто думая о судьбе родной Осетии. Ему суждено было биться с врагом на земле, которая издавна была землей его предков.

В степи, у подножья горы собрались питомцы Дзусова - вся эта группа сильных людей, которых поднял он к жизни, с которыми прошел большую школу войны. Настало хмурое утро, и Дзусов снова повел своих питомцев на врага. Немцы двигались степями, по берегу быстрой реки. Их танки шли вдоль дороги по спелой пшенице, по зеленым, дозревающим кукурузным полям. И навстречу железной этой лавине пошли наши самолеты.

На широких просторах Северного Кавказа началась битва танков и самолетов. Она продолжалась десять дней, то утихая, то вспыхивая вновь. Летчики дрались с яростью, и подполковник Дзусов почти всегда шел во главе полка, а рядом с ним были его сподвижники - Вазиан и Аленин. Стаей набрасывались они на вражеские танки, били их упорно и зло. Огнем закипела земля под их самолетами, и ветер вздымал к небу высокие столбы пламени. Дзусов вновь и вновь вел в бой свой полк...

В этих жарких схватках первым был Вазиан. Он бил врага и на земле, и в воздухе. Завязав воздушный бой, не оставлял вражеский самолет до тех пор, пока тот не валился на землю. Далеко за Тереком, в полынной степи есть курган. С юга его обтекает безымянная степная речка с берегами, поросшими камышом и орешником. Здесь Вазиан провел свой последний бой. Ему противостоял ловкий и увертливый враг. Трижды Вазиан брал его, и трижды тот уходил. Тогда летчик настиг его и свободным ударом винта разрубил ему плоскость. Азарт боя увлек Вазиана. Он устремил свой взор, наблюдая, как валится его жертва. Этого мгновения было достаточно другому вражескому летчику, чтобы поджечь самолет Вазиана. Дымное пламя запеленало самолет, повалило его на землю. Летчик напряг силы, сделал отчаянное усилие выброситься, но было уже поздно.

Вечером летчикам сообщили, что с ними хочет говорить командир. Дзусов стоял под чахлой акацией, ссутулив свои массивные плечи. Летчики подходили к нему, молча становились рядом. Был предвечерний час, когда горы заполняют своими тенями ущелья и ветер несет на равнину грустные запахи увядающих трав. Командир сделал шаг вперед и начал читать телеграмму командования нашей танковой части. Танкисты были свидетелями последнего воздушного боя Вазиана. Строго и лаконично сообщали они, с каким упорством дрался Вазиан. Дзусов прочел телеграмму и снял шлем. Суровое молчание овладело людьми. И в этом молчании слышалась великая клятва летчиков продолжать прерванный Вазианом бой с еще большим упорством и страстью.

На землю упала ночь, а командир все стоял здесь, суровый, неподвижный. Большое горе, казалось, сковало его. Он думал о Вазиане, о своих питомцах и сподвижниках, что сошлись со всех концов нашей страны защищать землю древних нартов. А ночь становилась все темнее, все ярче разгорались звезды на небе, и все выше поднимались к крупным южным звездам пять снеговых вершин - Казбек и его четыре брата.
Это была ночь перед новым боем. // С.Дангулов. СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ.
«Красная звезда» №223, 22 сентября 1942 года

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments