fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Category:

Древние китайские географы и загадочная страна Фусан



Огромной заслугой Р. Хеннига является то, что он одним из первых дал нам возможность узнать о путешественниках из Индии, Китая, Японии и Ближнего Востока. Его же предшественники нередко преувеличивали заслуги западной («средиземноморской») касты открывателей новых горизонтов. Но на востоке тоже были свои императоры, которые покровительствовали людям, желавшим открывать новые земли, и, конечно же, расширить владения империи.

С помощью Р. Хеннига мы узнаем, как во времена китайской династии У-Ди с 138 по 115 годы до н. э. Китай узнал о своих дальних соседях. Но сначала короткая предыстория.

Несмотря на свою древнюю и необычайно высокоразвитую культуру, китайский народ поразительно долго находился в изоляции от всех цивилизованных стран Запада. Народы Египта, Вавилона, Индии рано научились преодолевать пустыни и моря, отделявшие их от внешнего мира, и вскоре за этим вступили в торговые связи с другими странами: Египтяне до 3000 г. до н. э. торговали с Сирией и «Пунтом», индийцы до 2000 г. до н. э. — с областью Евфрата.


Положение китайцев было менее благополучно: кроме обширных пустынь, их отделяли от цивилизованных народов Запада высокие, почти лишенные проходов и труднопреодолимые горы.

Кроме того, на протяжении многих столетий регулярное сообщение на дальние расстояния затруднялось набегами воинственных враждебных кочевых племен. На востоке Китай омывался Тихим океаном, по которому китайцы почти до 100 г. до н. э. не совершали дальних плаваний. К тому же, если исключить Японию, которая не была известна до нашей эры, плавание по этому океану могло привести китайцев только в соприкосновение с народами, стоявшими на более низком уровне культуры.

Возможно, это были американские индейцы.

Такая версия существует (см. «Погибшие цивилизации»).

Можно не сомневаться в том, что культура самого раннего китайского государства по среднему течению Хуанхэ была весьма древней и очень высокоразвитой. Если ранние китайские легенды и отличаются некоторым славословием, преувеличивая древность многих культурных достижений, то все же нельзя оспаривать тот факт, что китайская культура не многим моложе египетской и вавилонской. Это такая же древняя цивилизация, как критская, и опережает первые греческие культуры на доброе тысячелетие. Неопровержимым доказательством ее древности могут служить определенные астрономические данные, которые поддаются проверке. Так, мы узнаем, что еще до середины, III тысячелетия до н. э. астроном Ю-ши наблюдал Полярную звезду* и обнаружил, что в день солнечного затмения три планеты стояли вместе под знаком Це, то есть созвездия Рыб. Это явление показалось таким странным, что китайский император Чжун-ю объявил этот день началом новой эры и первым днем нового года.

Такое летосчисление сохранилось до сих пор.

Развитие астрономии всегда служит верным критерием для определения уровня культуры на заре истории любого народа.

Все попытки доказать, что еще до 300 года до н. э. народы Запада были знакомы с Китаем, пока оказались безуспешными. Более 100 лет назад Роселлини пытался доказать наличие торговых связей между Египтом и Китаем еще около 1600 г. до н. э. на основании фарфоровых изделий, которые он сам обнаружил в египетских гробницах того периода. Однако было доказано, что Роселлини стал жертвой обмана, так как до 600 г. до н. э. китайского фарфора вообще не было!

В период 54-летнего правления одного из гениальнейших государей Китая великой Ханьской династии императора У-ди (140-86 гг. до н. э.) удалось прорвать блокаду, а затем на протяжении следующего столетия совершенно ее уничтожить. Смелый план прорыва блокады был задуман самим императором, а его ловким исполнителем был китайский генерал и путешественник Чжан Цянь, претворявший в жизнь этот замысел с поразительной настойчивостью и энергией на протяжении нескольких десятилетий.  * Наблюдение «Полярной звезды» Альфы Дракона могло иметь место лишь в III тысячелетии до н. э. Примерно от 2000 г. до н. э. вплоть до начала нашей эры вблизи полюса не было ни одной хорошо видимой звезды. Деятельность Чжан Цяня была описана его современником — «китайским Геродотом» Цянем примерно в 90 г. до н. э.

Первое путешествие Чжан Цяня на Запад продолжалось 12 лет, с 138 до 126 гг. до н. э.

Из них 10 лет китайский путешественник провел в плену у гуннов. На 11 году Чжан Цяню удалось завязать важные торговые связи в Фергане, Самарканде, Бухаре и Бактрии. В Китай он вернулся только с одним человеком из всех сопровождавших его лиц. Но лишь после покорения гуннов, то есть со 115 г. до н. э., можно было пожинать плоды замечательной деятельности Чжан Цяня.

Однако еще до этого китайский император пожелал завязать непосредственные отношения со Страной слонов (Индией), о которой Чжан Цянь узнал в Бактрии, так как предполагалось, что туда можно попасть, минуя земли гуннов. В 122 г. до н. э. Чжан Цянь пытался проникнуть в Страну слонов, по-видимому, из Сычуани через Сючжоу, но эта попытка закончилась неудачей из-за враждебного отношения диких племен.

Даже в случае удачи это предприятие могло привести только к соприкосновению с Бирмой, но не самой страной Шеньду, то есть Индией.

Чжан Цянь получил лишь подтверждение сведений о стране, в которой слоны используются для верховой езды. Вслед за этим китайские купцы из Цинтуфу попытались еще раз проникнуть в Страну слонов и на этот раз добились успеха: они дошли до Бирмы. Возможно, что большие трудности, связанные с отысканием наземных дорог в Индию, побудили китайцев проложить туда морской путь, так как, видимо, около 100 г. до н. э. первые китайские корабли уже появились в гаванях Индии. Несколько лет назад один английский ученый утверждал, будто китайцы научились мореплаванию у древних египтян, так как древнейшие китайские суда, плававшие по Янцзы, похожи на нильские барки. Впрочем, подобным «открытиям» не следует придавать особого значения. Довольно часто утверждения о сходстве в тех случаях, когда для этого не хватает объективных данных, основывались лишь на игре воображения.

Императору У-ди вскоре стало ясно, что поставленной им первоначальной цели можно достигнуть лишь при условии подчинения Китаю гуннских земель в пустынях Таримской впадины. В 121 г. был предпринят большой поход против гуннов, в котором в качестве одного из военачальников принимал участие и Чжан Цянь. Но Чжан Цянь был более удачливым в роли путешественника и организатора, чем полководца. После тяжелого поражения, которое потерпел его главнокомандующий, Чжан Цянь впал в тяжелую немилость и был лишен всех своих званий и почестей. Все же в 121 г. у Сичина и в 118 г. у Муле гунны были разбиты наголову, а их вождь взят в плен. Враг вынужден был покориться и на долгое время оказался обезвреженным: путь на запад стал свободным!

И тогда опять пробил час Чжан Цяня. Император снова направил его в западные страны, чтобы завязать с ними торговые отношения и заручиться союзниками против покоренных кочевых племен, населявших области, расположенные между Китаем и западными странами. Новое путешествие на запад заняло, по-видимому, 2–3 года. На этот раз Чжан Цянь отправился в область Или к народу усунь и оттуда послал уполномоченных к народам, жившим по течениям рек Аму-Дарья и Сыр-Дарья, к парфянам и даже в Индию. Предложения по установлению торговых связей повсюду нашли радостный отклик. Чжан Цянь вернулся в Китай в 115 г. до н. э., когда уже начали всходить брошенные им семена. Умер китайский путешественник через год после своего возвращения и был еще свидетелем того, как. первые торговые караваны отправились в открытые им страны. Какое огромное значение имели деяния Чжан Цяня, явствует хотя бы из того, что историк Хирт делит всю историю Китая на две эпохи: до 115 г. до н. э. и после этой даты. В 1.15 г, до н. э. был открыт «шелковый путь», который вел к народам Передней Азии и Европы; товарообмен быстро достиг значительного объема.

Император У-ди был как раз таким деятелем, который мог энергично и в широких масштабах закрепить достигнутый успех. Если бы незадолго до этого события, около 140 г. до н. э., в результате вторжения тохаров не погибло греко-бактрийское царство, Чжан Цянь и император вошли бы в соприкосновение с эллинской культурой. Но император не удовлетворялся успехами, достигнутыми в торговле, и стремился распространить свое политическое влияние на Запад. В 101 г. до н. э.

У-ди, собрав большое войско, покорил Фергану и обложил данью страну, в которой за 230 лет до него побывал Александр Македонский! С народом усунь на реке Или император установил дружественные отношения и связал с собой усуньского правителя родственными узами. Китайский император отправил своих лазутчиков дальше на Запад: в одном направлении до Тигра, в другом — до Гекатопилоса, столицы Парфии. Итак, посланники китайского императора в те отдаленные времена уже путешествовали по странам, расположенным у южного побережья Каспийского моря.

Повсюду им удавалось установить торговые отношения и дипломатические связи.

Успехи великого императора У-ди были поистине грандиозными. Достойно внимания то обстоятельство, что, согласно китайскому источнику, вслед за первыми послами парфянского царя в Китай приехали «жонглеры из Ликии». Ликия — это Римская империя, получившая позднее название Да Цинь. В древнем источнике не упоминается о том, из какой страны происходили эти жонглеры, первые предшественники фокусников и музыкантов, появившихся при китайском дворе в 120 г. Но это не существенно. Примечателен сам факт, что уже около 100 г. до н. э. в Китае появились люди из Римской империи. Едва ли это был единичный случай.

Преемникам императора У-ди удалось сохранять оставленное им ценное — наследство лишь на протяжении нескольких десятилетий. Через 50 лет, при императоре Юань-ди, сношения с Западом пришли в полный упадок только по той причине, что интерес к ним был потерян: с 48 г. до н. э. сухопутная торговля стала заметно чахнуть. Она полностью прекратилась в 23 г. до н. э., когда волнения и повстанческие движения в Таримской впадине закрыли «шелковый путь».

Связи с Индией, которые поддерживались преимущественно по крутому перевалу через Гиндукуш, при недальновидном императоре Юаньди (48–32 гг. до н. э.) прервались. Лишь в 87 г. н. э. они возобновились и на короткое время достигли расцвета. Первые десятилетия после 115 г. до н. э. китайский шелк, видимо не попадал за пределы Передней Азии. Сирийские смуты преградили дальнейший путь на Запад. Упоминание шелка у римского поэта Луцилия (ум. в 102 г. до н. э.) относится, без сомнения, к малоценному переднеазиатскому бомбиксу, а не благородному китайскому шелку. Только после покорения Сирии Помпеем (64 г, до н. э.) шелк впервые появился в Риме. Утверждение римского писателя Флора, жившего около 120 г. н. э., о том, что в битве при Каррах (53 г. до н. э.)* римляне впервые увидели шелк, из которого были сделаны знамена парфян, представляется вполне вероятным. Нельзя согласиться с утверждением Диона Кассия, будто еще Юлий Цезарь, в связи с цирковыми представлениями приказывал натягивать шелковые тенты для защиты от солнца. Более вероятно, что прошло еще два десятилетия после битвы при Каррах, прежде чем китайский шелк появился в Риме как «.настоящий товар. Лишь около 30 г. до н. э. в классической литературе вдруг начинает часто упоминаться китайский шелк, который у Вергилия встречается лишь один раз. Правда, прошли столетия, прежде чем стала известна природа этой прекрасной ткани. Долгое время господствовали самые фантастические представления относительно ее происхождения, вроде того, что шелк растет на деревьях и с них счесывается.

В битве при Каррах (Месопотамия) римские войска были разбиты парфянами в первом серьезном столкновении двух великих держав древности.  К сожалению, подлинник отчета Чжан Цяня о его путешествиях утерян. В 618 г. он еще хранился в императорской библиотеке, но затем исчез. Нам этот отчет известен лишь из ценных и вполне надежных отрывков. Сведения Чжан Цяня, бесспорно, были очень важны для Китая.

Хирт не без основания считает, что «во времена римских императоров Китай был гораздо лучше осведомлен о Западной Азии, чем та о Китае».

Путешествия Чжан Цяня, в любом случае, явились величайшим событием как с точки зрения развития географической науки, так и истории торговли и культуры. Имена Великого императора Ханьской династии У-ди и Чжан Цяня достойны упоминания среди славных пионеров географических исследований и в истории культурного процесса.

Теперь из глубины до христианских и до буддийских времен перенесемся в Китай конца V века. Сделаем это для того, чтобы продолжить одну тему, содержащую немало загадок, но имеющую много разгадчиков с противоположными мнениями. В одной из книг нашей-серии мы познакомились с географическими достижениями китайского буддийского монаха Хуай Шеня, посетившего загадочную страну Фусан, отождествленную современным автором* по ряду признаков с Центральной Америкой. Однако, расширяя свои познания о загадочной Фусан, рассмотрим с помощью комментариев самого Р. Хеннига еще несколько версий, связанных с этой тайной.

Но вначале несколько слов из «Ляншу» (летописи китайской Лянской династии): «…Вот что сообщил о царстве Фусан, прибывший оттуда в Гинчжоу [монах] Хуай Шень.

* Маслов А. А. Невозможная цивилизация. — В кн. Мифы исчезнувших цивилизаций. Саратов: «Надежда», 1996. с. 342–365.

Царство Фусан расположено более чем в 20000 ли к востоку от Таханя (согласно исследователю Клапроту — Сахалин). Оно лежит также на восток от Китая. В той стране растет много деревьев фусан, и по ним она получила это название. Своими листьями фусан походит на тунговое дерево. Растет оно из земли наподобие побегов, которые туземцы употребляют в пищу. Плоды этого дерева красного цвета и похожи на груши. Из его коры изготавливают ткань для одежды и вату. Люди строят жилища из досок. Города не обнесены валами. Там пользуются письменами, а бумагу изготавливают из коры дерева фусан. Войска у них нет, и потому им вовсе неведома война…

…У тамошних быков необычайно длинные рога… В повозки впрягают лошадей, быков и оленей. Туземцы разводят оленей в качестве домашнего скота, подобно тому как в Китае разводят коров. Из молока этих животных изготовляют масло. Там растут тутовые и грушевые деревья, которые сохраняют листву в течение всего года. Кроме того, имеется в изобилии виноград. В этой стране нет железа, но зато есть медь. Золото и серебро там совсем не ценятся.

Раньше учения Будды в этой стране не знали. Во 2-й год эры правления Да-мин династии Сун [458] в Фусан пришли из царства Кипин пять странствующих нищих монахов и принесли туда идолов и священные буддийские рукописи. Монахи распространили их среди жителей, которые впоследствии изменили свои обычаи».

Каковы же толкования Рихарда Хенни^а, имеющего свою точку зрения, примиряющую и объединяющую, на наш взгляд, мнения многих «фусановедов».

«Более 200 лет между учеными идет оживленный спор по вопросу о том, в какой именно «стране Фусан» мог побывать китайский монах Хуай Шень, по данным которого летописи Лянской династии (502–557) сообщают странные, частично не согласующиеся факты. Но, как это бывает в большинстве подобных случаев, несравненно более правдоподобными представляются самые простые и трезвые толкования, а не сенсационные предположения, усматривающие в бесхитростном рассказе Хуай Шеня не более и не менее как намек на открытие китайцами Америки за 1000 лет до Колумба!

Уже первый ученый, ознакомивший в 1761 году европейцев с приведенной выше цитатой из китайской летописи, перенес Фусан в Америку.

Позднее Клапрот, выдающийся специалист по истории Азии, еще решительнее предостерегал от таких толкований, рассчитанных на дешевую сенсацию. Он подчеркнул, что Фусан не следует искать нигде, кроме самой Восточной Азии, возможно на Японских островах. К мнению Клапрота вначале присоединился только высоко эрудированный французский географ Вивьен де Сен-Мартен. Спустя 40 лет Бретшнейдер, полемизируя по поводу слишком необоснованных гипотез канадского француза Леленда, в свою очередь привел неопровержимые доказательства, подтверждающие, что об отождествлении Фусана с одной из Американских стран не может быть и речи. Бретшнейдер считал, что ничто не препятствует рассмотрению отчета Хуай Шеня как простой сказки и что при попытке географического толкования названия

«Фусан» серьезного внимания заслуживает только одна гипотеза, выдвинутая Клапротом.

Позднее голландский исследователь Шлегель также признал Фусан одной из стран Восточной Азии, хотя склонялся больше в пользу Сахалина.

Хотя плавание китайского или японского корабля в Северную Америку можно было совершить в любое время при помощи «Черного течения» (Куросио), этого «Гольфстрима Тихого океана», возвращение против течения в ту эпоху, несомненно, было делом неосуществимым.

Не подлежит сомнению, что на протяжении тысячелетий многие жители Восточной Азии, гонимые течением Куросио, против своей воли попадали в Северную Америку. Вполне правдоподобно также, что в районе Южных морей течения тоже переносили людей и культурные влияния из Полинезии, Микронезии и Юго-Восточной Азии в Южную Америку.

Еще раньше неоднократно доказывался бесспорный факт существования подобных связей между Восточной Азией и Америкой на основании поразительных совпадений в астрономических представлениях народностей, живших по обе стороны океана, а также в их мифологических образах, например, в изображениях бога преисподней в виде тысяченогого существа. Выдающийся знаток древней истории Америки Уле считал, что уже примерно к 500 г. до н. э. значительное число людей из Восточной Азии переселилось на Американский материк, следуя, вероятно, морским путем. Здесь они выступали в роли носителей культуры, хотя и были ассимилированы коренными жителями. Такой же глубокий знаток древней американской культуры Леман пошел еще дальше, предполагая даже, что Восточная Азия оказала плодотворное культурное влияние на Мексику еще в III тысячелетии до н. э. Итак, сам по себе тот факт, что китайский миссионер очутился в Северной Америке во времена Хуай Шеня, еще можно считать вероятным. Но нельзя себе представить, что известие об этом могло дойти до Китая. Поэтому мы, безусловно, должны отвергнуть гипотезу, согласно которой Фусан следует искать на Американском континенте.

Строго говоря, и 20000 ли, отложенные на широте Китая, соответствовали бы, конечно, только 60° долготы и привели бы к Гавайским островам.

Учитывая цветистый стиль китайских авторов, что уже отмечалось ранее, приведенной цифре не следует придавать особого значения, ибо ничего другого, кроме «очень далекий», она не означала.

Упоминание о наличии в Фусане лошадей и быков, а также об умении изготовлять масло уже исключает возможность какой бы то ни было идентификации этой страны с Америкой, где до Колумба одомашненный крупный рогатый скот еще не был известен. Попытка отождествить «быков» с буйволами Северной Америки необоснованна, так как последние никогда не приручались и не использовались для упряжки.

И если некоторые комментаторы были склонны отождествить «оленей» Хуай Шеня с северными оленями, то по этому поводу следует напомнить, что последних никогда не разводили в странах с высокой плотностью населения, да еще в таких, где имелась своя письменность и где изготавливали бумагу.

Описание дерева фусан во всех подробностях как нельзя лучше подходит к бумажной шелковице, часто встречающейся на островах Восточной Азии. Не может быть больше никаких сомнений, что монах Шень имел в виду это дерево. Американская же агава или алоэ не имеет ни похожих грушевидных плодов, ни коры, пригодной для производства бумаги.

Поскольку в источнике дано превосходное описание реально существующего растения, нет никакого основания считать отчет Хуай Шеня сказкой. Кроме того, бумажная шелковица нигде в Америке не растет, но в большом количестве встречается в Восточной Азии. Следовательно, нельзя считать Фусан восточнее ареала распространения этого дерева. Но если на Сахалине и распространена бумажная шелковица, то это еще не значит, что 1400 лет назад там могли пользоваться письменностью и изготавливать бумагу. Невероятно также, что на Сахалине обитало весьма многочисленное население и была уже сложившаяся государственная организация. По тем же соображениям исключаются и Курильские острова.

Остается одно — отождествлять Фусан с Японией V века.

Так, данные о полном отсутствии в Фусан железа прекрасно согласуются с условиями в Японии, где и в настоящее время ощущается большой недостаток собственной железной руды.

Сообщение Хуай Шеня о наличии в Фусан лошадей также можно рассматривать как один из весьма веских аргументов против отождествления загадочной страны с Америкой, где этих животных не знали. В Японии же, как известно, лошади тогда существовали. Правда, составленные в III в. китайские летописи династии Вей подчеркивают на основании донесений китайских послов, что в стране Во (северо-запад Японии) совсем не знают лошадей. Однако со времени японского похода в Корею в 363–369 гг. эти животные, несомненно, уже появились в Японии, и спустя 130 лет паломник Хуай Шень уже мог их там видеть.

На первый взгляд может показаться странным сообщение о том, что в 499 г. буддизм уже укоренился в Фусан. Историками твердо установлено, что исповедание буддизма в Японии было разрешено в 552 г., а после победы партии буддистов при императоре Фоме (586/87) он, уже в 621 г., в царствование императрицы Буйко, был объявлен государственной религией. Тем не менее никакого противоречия здесь нет. Несомненно, первому признанию буддизма в Японии должен был предшествовать более длительный период, когда в стране делались попытки насадить это вероучение, что, однако, не получило отражения в официальных государственных хрониках.

В 405 г. через посредство корейца Вани японцы заимствовали китайские иероглифы и приобрели первые китайские книги. Около 426 г. в Японии было введено шелководство, также заимствованное из Китая. Впрочем, китайский шелк, видимо, был известен в Японии значительно раньше, так как имеется свидетельство о подношении в дар японской императрице в 243 г. красно-зеленых шелковых платьев и шелкового платка. Кроме того, в V в. через Корею поддерживались дипломатические связи между Китаем и Японией: китайские послы посетили Японию; в свою очередь японские посольства побывали в Китае. Следовательно, такие тесные по тем временам связи вполне помогли укрепиться в Японии буддийским общинам во второй половине V века. Более того, в древних источниках приводится более ранняя дата появления первых буддистов в Японии: хроники «Акай ген року», составленные около 730 г., датируют его 411/12 г. н. э., а записанные еще 667 г. «Най ден року» — 406 г. Независимо от того, какое из этих указаний представляется более точным, можно считать установленным тот факт, что в V в. в Японии уже были буддисты.

Но в отчете Хуай Шеня остается неясным одно сообщение, а именно: об оленях, которых в Фусане использовали в упряжке. Как известно, только северные олени относятся к числу одомашненных человеком. Между тем северный олень, видимо, на островах Восточной Азии не водился нигде, кроме Сахалина, но там Японская культура никогда прочно не укоренялась.

Существует предположение, что Хуай Шень, возможно, имел в виду редкий вид оленя — милу, впервые обнаруженный в 1865 г., и находившийся в прирученном состоянии в парке императорского дворца в Пекине. По мнению проф. Штехова, это животное, водившееся, вероятно, в Северной Азии, приручили еще в древние времена. Предположение, что Хуай Шень видел в Японии прирученных оленей милу, недоказуемо, но вполне вероятно. Далее, точно установлено, что в Японии, в полную противоположность Америке, еще в древности занимались приручением буйволов. Это обстоятельство, как особенно характерную черту своей родины, определенно подчеркивал японец при посещении Китая в 984 г.

И еще один нерешенный вопрос. Почему название «Фусан» можно отнести к Японии, если оно нигде не встречается в японских письменных памятниках? Объяснение этому есть. В древнекитайской литературе Японские острова постоянно именуются «Во» или «Ва». Название «Во» употребляется только в официальных документах и носит несколько презрительный оттенок (бону означает карлики-рабы), отражая притязание китайских императоров на суверенитет над Японией. Вряд ли столь пренебрежительное название могло применить в своем отчете частное лицо, относящееся к этой стране с симпатией. Не исключено также, что из-за многочисленности островов и раздробленности Японии на подвластные местным правителям мелкие округа, насчитывавшиеся в прежние времена сотнями, имелось огромное количество географических и политических названий, не засвидетельствованных никакими источниками.

В летописях старшей Ханьской династии, например, название «Ва» относится только к западной части Японии.

Исходя из этих фактов, заключаем, что «страна Фусан» могла находиться только в Восточной Азии, вероятнее всего, где-нибудь на Японских островах. Возможно, название это имеет под собой географическое основание и возникло лишь благодаря очень древнему, неясному сообщению о Японских островах».
Тайны географических открытий, Сергей Владимирович Синякович, 1998г.

Tags: История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Корабли науки

    Американские эксперты полагают, что, если к концу XXI столетия запасы нефти, газа, меди, олова, золота и других полезных ископаемых на суше…

  • Морские буровые

    Первые попытки добычи нефти со дна моря начались еще в третьем десятилетии XIX века. Однако лишь в 1949 году была создана автономная буровая…

  • Корабль снабжения «Витус Беринг»

    Известно, что в последние десятилетия развитие морского флота идет по пути создания специализированных судов – газовозов,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments