fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

На Западном фронте без перемен



Автор: Эрих Мария Ремарк
Год и место первой публикации: 1928, Германия; 1929, США
Издатели: Импропилаен-Ферлаг; Литтл, Браун энд Компани
Литературная форма: роман

СОДЕРЖАНИЕ
Он был убит в октябре 1918 года, в один из тех дней, когда на всем фронте было так тихо и спокойно, что военные сводки состояли из одной только фразы: «На Западном фронте без перемен».


Он упал лицом вперед и лежал в позе спящего. Когда его перевернули, стало видно, что он, должно быть, недолго мучился, — на лице у него было такое спокойное выражение, словно он был даже доволен тем, что все кончилось именно так. (Здесь и далее пер. «На западном фронте без перемен» — Ю. Афонькина.)

Финальный пассаж популярного романа Ремарка не только передает нелепость смерти этого неизвестного солдата, но также иронизирует над сообщениями официальных источников военного времени, гласивших, что никаких перемен на фронте не происходит, в то время как ежедневно тысячи людей продолжали умирать от ранений (немецкое название романа «Im Western Nicht Neues» переводится как «на Западе ничего нового»). Последний абзац подчеркивает двусмысленность названия, это квинтэссенция горечи, наполняющей все произведение.

Множество безымянных солдат находятся по обе стороны окопов. Они — лишь тела, сваленные в воронках от снарядов, изуродованные, разбросанные как попало: «Между стволом и одной веткой застрял голый солдат. На его голове еще надета каска, а больше на нем ничего нет. Там, наверху, сидит только полсолдата, верхняя часть туловища, без ног». Юный француз отстал при отступлении: «Ударом лопаты ему рассекают лицо».

Неизвестные солдаты — фон, задний план. Главные герои романа — Пауль Боймер, рассказчик, и его товарищи по второй роте, главным образом Альберт Кропп, его близкий друг, и лидер группы Станислаус Катчинский (Кат). Катчинскому сорок лет, остальным — по восемнадцать-девятнадцать. Это простые парни: Мюллер, мечтающий сдать экзамены; Тьяден, слесарь; Хайе Вестхус, рабочий-торфяник; Детеринг, крестьянин.

Действие романа начинается в девяти километрах от линии фронта. Солдаты «отдыхают» после двух недель на передовой. Из ста пятидесяти человек, ходивших в атаку, вернулось только восемьдесят. Бывшие идеалисты, теперь они преисполнены злости и разочарования; катализатором служит письмо от Канторека, их старого школьного учителя. Это он убедил всех пойти на фронт добровольцами, сказав, что иначе они окажутся трусами.

«Они должны были бы помочь нам, восемнадцатилетним, войти в пору зрелости, в мир труда, долга, культуры и прогресса, стать посредниками между нами и нашим будущим. […]…в глубине души мы им верили. Признавая их авторитет, мы мысленно связывали с этим понятием знание жизни и дальновидность. Но как только мы увидели первого убитого, это убеждение развеялось в прах. […] Первый же артиллерийский обстрел раскрыл перед нами наше заблуждение, и под этим огнем рухнуло то мировоззрение, которое они нам прививали».

Этот мотив повторяется в разговоре Пауля с родителями перед его отъездом. Они демонстрируют полное незнание военных реалий, условий жизни на фронте и обыденности смерти. «Здесь с питанием, разумеется, хуже, это вполне понятно, ну конечно, а как же может быть иначе, самое лучшее — для наших солдат…» Они спорят о том, какие территории должны быть аннексированы и как нужно вести боевые действия. Пауль не в состоянии говорить им правду.

Краткие зарисовки солдатской жизни даны в первых нескольких главах: бесчеловечное обращение капралов с рекрутами; страшная смерть его одноклассника после ампутации ноги; скудная пища; ужасные бытовые условия; вспышки страха и ужаса, взрывы и крики. Опыт заставляет их повзрослеть, и не только военные окопы причиняют страдания наивным, не готовым к таким испытаниям рекрутам. Утрачены «идеализированные и романтические» представления о войне. Они понимают, что «…классический идеал отечества, который нам нарисовали наши учителя, пока что находил здесь реальное воплощение в столь полном отречении от своей личности…» Их отрезали от их юности и возможности нормально взрослеть, они не думают о будущем.

После главного сражения Пауль говорит: «Сегодня мы бродили бы по родным местам, как заезжие туристы. Над нами тяготеет проклятие — культ фактов. Мы различаем вещи, как торгаши, и понимаем необходимость, как мясники. Мы перестали быть беспечными, мы стали ужасающе равнодушными. Допустим, что мы останемся в живых; но будем ли мы жить?»

Пауль испытывает всю глубину такого отчуждения во время увольнительной. Несмотря на признание его заслуг и острое желание влиться в тыловую жизнь, он понимает, что он чужак. Он не может сблизиться со своей семьей; разумеется, он не в состоянии открыть правду о своем полном ужаса опыте, он лишь просит их об утешении. Сидя в кресле в своей комнате, со своими книгами, он пытается ухватить прошлое и вообразить будущее. Его фронтовые товарищи — его единственная реальность.

Ужасные слухи оказываются правдой. Они сопровождаются штабелями новеньких желтых гробов и дополнительными порциями еды. Они попадают под вражеские бомбардировки. Снаряды разносят вдребезги укрепления, врезаются в насыпи и разрушают бетонные покрытия. Поля изрыты воронками. Новобранцы теряют контроль над собой, их удерживают силой. Идущих в атаку накрывает пулеметный огонь и гранаты. Страх сменяется гневом.

«Мы уже не бессильные жертвы, ожидающие своей судьбы, лежа на эшафоте; теперь мы можем разрушать и убивать, чтобы спастись самим, чтобы спастись и отомстить за себя… Сжавшись в комочек, как кошки, мы бежим, подхваченные этой неудержимо увлекающей нас волной, которая делает нас жестокими, превращает нас в бандитов, убийц, я сказал бы — в дьяволов, и, вселяя в нас страх, ярость и жажду жизни, удесятеряет наши силы, — волной, которая помогает нам отыскать путь к спасению и победить смерть. Если бы среди атакующих был твой отец, ты не колеблясь метнул бы гранату и в него!»

Атаки чередуются с контратаками, и «на изрытом воронками поле между двумя линиями окопов постепенно скапливается все больше убитых». Когда все заканчивается и рота получает передышку, от нее остается только тридцать два человека.

В другой ситуации «анонимность» окопной войны нарушается. В разведке вражеских позиций Пауль отделяется от своей группы и оказывается на французской территории. Он прячется в воронке от взрыва, окруженный рвущимися снарядами и звуками наступления. Он утомлен до крайности, вооруженный лишь страхом и ножом. Когда на него падает тело, он автоматически вонзает в него нож и после этого делит воронку с умирающим французом, он начинает воспринимать его не как врага, а как просто человека. Пытается перевязать ему раны. Его мучает чувство вины:

«Товарищ, я не хотел убивать тебя. Если бы ты спрыгнул сюда еще раз, я не сделал бы того, что сделал, — конечно, если бы и ты вел себя благоразумно. Но раньше ты был для меня лишь отвлеченным понятием, комбинацией идей, жившей в моем мозгу и подсказавшей мне мое решение. Вот эту-то комбинацию я и убил. Теперь только я вижу, что ты такой же человек, как и я. Я помнил только о том, что у тебя есть оружие: гранаты, штык; теперь же я смотрю на твое лицо, думаю о твоей жене и вижу то общее, что есть у нас обоих. Прости меня, товарищ! Мы всегда слишком поздно прозреваем».

Наступает передышка в битве, и затем их выводят из деревни. Во время марша Пауль и Альберт Кропп ранены, Альберт серьезно. Их отправляют в госпиталь, они боятся ампутации; Кропп теряет ногу; он не хочет жить «инвалидом». Выздоравливая, Пауль хромает по госпиталю, заходит в палаты, глядя на искалеченные тела:

«А ведь это только один лазарет, только одно его отделение! Их сотни тысяч в Германии, сотни тысяч во Франции, сотни тысяч в России. Как же бессмысленно все то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчемна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война».

Он возвращается на фронт, война продолжается, смерть продолжается. Один за другим гибнут друзья. Детеринг, сходящий с ума по дому, мечтающий увидеть вишневое дерево в цвету, пытается дезертировать, но его ловят. В живых остаются только Пауль, Кат и Тьяден. В конце лета 1918 года Ката ранят в ногу, Пауль пытается дотащить его до медчасти. В полуобморочном состоянии, спотыкаясь и падая, он доходит до перевязочной станции. Он приходит в себя и узнает, что Кат умер, пока они шли, ему попал в голову осколок.

Осенью начинаются разговоры о перемирии. Пауль размышляет о будущем:

«Да нас и не поймут, — ведь перед нами есть старшее поколение, которое, хотя оно провело вместе с нами все эти годы на фронте, уже имело свой семейный очаг и профессию и теперь снова займет свое место в обществе и забудет о войне, а за ними подрастает поколение, напоминающее нас, какими мы были раньше; и для него мы будем чужими, оно столкнет нас с пути. Мы не нужны самим себе, мы будем жить и стариться, — одни приспособятся, другие покорятся судьбе, а многие не найдут себе места. Протекут годы, и мы сойдем со сцены».

ЦЕНЗУРНАЯ ИСТОРИЯ
Роман «На Западном фронте без перемен» был издан в Германии в 1928 году, национал-социалисты к этому времени стали уже мощной политической силой. В социально-политическом контексте послевоенного десятилетия роман чрезвычайно популярен: было продано 600 тысяч экземпляров, прежде чем он был издан в США. Но, кроме того, он вызвал значительное негодование. Национал-социалисты сочли его оскорблением их идеалов дома и отечества. Возмущение вылилось в политические памфлеты, направленные против книги. В 1930 году она была запрещена в Германии. В 1933 году все произведения Ремарка отправились в печально знаменитые костры. 10 мая первая широкомасштабная демонстрация состоялась перед Берлинским университетом, студенты собрали 25 тысяч томов еврейских авторов; 40 тысяч «не проявивших энтузиазма» наблюдали за действием. Подобные демонстрации имели место и в других университетах. В Мюнхене в демонстрации, во время которой сжигались книги, заклейменные как марксистские и антигерманские, приняло участие 5 тысяч детей.

Ремарк, не испугавшийся злобных выступлений против его книг, опубликовал в 1930 году продолжение романа — «Возвращение». В 1932 году он бежал от нацистского преследования в Швейцарию, а затем в США.

Запрещения имели место и в других странах Европы. В 1929 году австрийским солдатам было запрещено читать книгу, а в Чехословакии ее изъяли из военных библиотек. В 1933 году перевод романа был запрещен в Италии за антивоенную пропаганду.

В 1929 году в США издатели «Литтл, Браун энд Компани» согласились с рекомендациями жюри клуба «Книга месяца», выбравшими роман книгой июня, внести некоторые изменения в текст, они вычеркнули три слова, пять фраз и целиком два эпизода: один о временной уборной и сцену в госпитале, когда супружеская пара, не видевшаяся два года, занимается любовью. Издатели аргументировали это тем, что «некоторые слова и выражения слишком грубы для нашего американского издания» и без этих изменений могли бы возникнуть проблемы с федеральными законами и законами штата Массачусетс. Спустя десятилетие другой случай цензуры текста был обнародован самим Ремарком. Путнам отказался публиковать книгу в 1929 году, несмотря на ее огромный успех в Европе. Как говорит автор, «какой-то идиот заявил, что не станет издавать книгу «гунна»».

Тем не менее «На Западном фронте без перемен» была запрещена в 1929 году в Бостоне на основании непристойности. В том же году в Чикаго таможня США арестовала экземпляры английского перевода книги, который не был «отредактирован». Кроме того, роман значится в числе запрещенных в исследовании о школьной цензуре общества «Народ за американский путь» «Нападения на свободу обучения, 1987–1988»; поводом здесь был «непристойный язык». Цензорам предлагается изменить тактику и использовать эти протесты вместо таких традиционных обвинений, как «глобализм» или «крайне правые пугающие высказывания». Джонатан Грин в своей «Энциклопедии цензуры» называет «На Западном фронте без перемен» одной из «особенно часто» запрещаемых книг.
«100 запрещенных книг: Цензурная история мировой литературы», Николай Дж. Каролидес, Маргарет Балд, Дон Б. Соува, Алексей Евстратов, 2008г.

Tags: История
Subscribe

  • Штандарт герцога

    В июне 1788 года на борт линейного корабля « Принц Густав », стоявшего недалеко от Гетеборга, прибыл командующий шведским…

  • «Честь Всероссийскому флоту»

    Под стеклом — пожелтевшая старинная грамота. Выцветшие строки говорят о том, что она пожалована Дмитрию Сергеевичу Ильину по поводу…

  • «Играть до последнего!»

    Это произошло в конце прошлого века. Русский военный корабль совершал учебное плавание по Эгейскому морю. В Хиосском проливе, недалеко от…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments