fan_project (fan_project) wrote,
fan_project
fan_project

Categories:

«Военные разведчики» Барклая




Александр I в России и Наполеон I во Франции были двумя главными героями-антиподами военно-политической драмы, которая разыгралась на полях Европы в самом начале XIX века. И русские, и французы зорко следили друг за другом, отлично понимая, что столкновение и военный конфликт двух держав неизбежны. В этих условиях получение своевременной, достоверной и секретной информации о замыслах и действиях потенциального противника приобрело первостепенное значение.

Историки утверждают, что впервые мысль о полезности приобретения платных «друзей»-информаторов посетила императора Александра I после тайной беседы в Эрфурте с министром иностранных дел Франции Талейраном, который в пику Наполеону поведал русскому царю о планах французского императора. Так или иначе, но после бесед с Талейраном Александр I провел ряд мобилизационных мер и распорядился направить в Париж молодого и способного представителя, который мог бы перепроверять сведения, поступавшие от Талейрана, и информировать российского самодержца об обстановке во Франции и ее подготовке к военному конфликту. Таким посланцем Александра I стал представитель старинного дворянского рода Александр Иванович Чернышев.


Он родился 30 декабря 1785 г. в семье генерал-поручика, сенатора, правителя костромского наместничества. По существовавшему тогда обычаю Александр с детства был записан на военную службу вахмистром. В 1801 году ему довелось присутствовать на коронации Александра I и лично познакомиться с императором. Юноша произвел на императора весьма благоприятное впечатление и вскоре при личном содействии Александра I поступил корнетом в Кавалергардский полк. За Аустерлицкое сражение он получил свою первую воинскую награду — крест Св. Владимира IV степени с бантом. Во Фридландском сражении за совершенный подвиг он был удостоен Георгиевского креста IV степени и золотой шпаги.

В феврале 1808 года боевой офицер А.И. Чернышев направляется в Париж с личным письмом Александра I Наполеону. В марте 1809 года Александр поручает Чернышеву быть его личным представителем в военной ставке Наполеона во время боевых действий французской армии против Австрии и Пруссии. С 1810 года А.И. Чернышев постоянно находится при дворе французского императора.

…Неистовый пожар в доме австрийского посла князя К. Шварценберга в Париже вспыхнул мгновенно. От одной из свечей, вставленных в хрустальное бра, внезапно загорелся шелковый занавес, затем огонь перекинулся на старинную мебель, сухую, как порох, и стал пожирать натертый до зеркального блеска роскошный паркет. А рядом, буквально в двух шагах от огненного кошмара, за дверью гремела музыка и в вихре бесшабашного танца кружились ничего не подозревавшие прекрасные пары — баловни судьбы парижского «света».

Кто из танцующих мог предполагать, что этот праздничный вечер будет для многих из них последним? В толчее и панике в море бушующего огня погибли десятки людей. И было бы их намного больше, если бы не расторопность одного из гостей, молодого гвардейца, который тут же, на месте организовал группу смельчаков-спасателей. Они раз за разом бросались в огонь, выхватывая из ада пожара очередную беспомощную жертву. Звали героя Александр Иванович Чернышев.

До страшной трагической ночи в доме австрийского посла имя Чернышева встречалось только в разделах светской хроники и местных сплетен парижских газет. Рослый красавец с непокорной вьющейся шевелюрой, прекрасный рассказчик и острослов, он неизменно становился душою любого общества, особенно того, где были прекрасные дамы. В великосветских салонах неизменно бытовало представление о посланце российского царя как о жуире и удачливом покорителе женских сердец. Ему симпатизировала сестра Наполеона — королева Неаполитанская. А другая сестра императора — легкомысленная Полина Боргезе, согласно молве, была даже «в любовной связи» с кудрявым российским повесой…

Но это была лишь театральная маска. Репутация легкомысленного повесы служила прекрасной ширмой для ловкого и умного царского посланца, которому почти всегда удавалось получать важную информацию о политических и военных планах Наполеона накануне франко-русского военного конфликта 1812 года. Полковник А.И. Чернышев был одним из первых семи русских «военных агентов», которых тогдашний военный министр Михаил Богданович Барклай де Толли направил в столицы ряда европейских государств в качестве сотрудников «Особенной канцелярии» — специального органа русской внешней разведки[37]. Кроме А.И. Чернышева были направлены поручик Г.Ф. Орлов, полковники Ф.В. Тейль фон Сераскеркен, голландец по происхождению, и Р.Е. Ренни, потомок шотландского переселенца (Вена, Берлин), поручик П.И. Брозин (Мадрид), поручик П.Х. Граббе (Мюнхен), майор В.А. Прендель (Дрезден). В молодости Прендель за революционную борьбу во Франции был посажен в тюрьму. Как и другие герои-разведчики — Ф. Винцингероде, Д. Давыдов, А. Фигнер — В. Прендель в Отечественную войну 1812 года командовал партизанским отрядом.

Деятельность «Особенной канцелярии» велась в трех направлениях: организация стратегической разведки (добывать за границей стратегически важные секретные сведения), оперативно-тактической разведки (собирать данные о войсках противника на границах России) и контрразведки (выявлять и нейтрализовывать наполеоновскую агентуру).

Идея создания такого строго секретного государственного органа разведки принадлежала Барклаю де Толли.

Летом 1810 года Барклай де Толли поставил перед Александром I вопрос об организации деятельности российской разведки за границей и попросил разрешения направить в русские посольства специальных военных агентов, с тем чтобы собирать сведения «о числе войск, об устройстве, вооружении и духе их, о состоянии крепостей и запасов, способностях и достоинствах лучших генералов, а также о благосостоянии, характере и духе народа, о местоположениях и произведениях земли, о внутренних источниках держав или средствах к продолжению войны и о разных выводах, предоставляемых к оборонительным и наступательным действиям»[38]. Эти военные агенты должны были находиться при дипломатических миссиях под видом гражданских чиновников и служащих Министерства иностранных дел.

Аппарат сотрудников «Особенной канцелярии» был очень небольшим: помимо упоминавшейся «семерки» закордонных агентов в ней служили директор, подчинявшийся лично министру, три экспедитора и один переводчик. До 19 марта 1812 г. пост директора «Особенной канцелярии» занимал флигель-адъютант А.В. Воейков, близкий Барклаю де Толли человек, начинавший много лет назад военную службу ординарцем у знаменитого А.В. Суворова. Именно полковник Воейков рекомендовал А.И. Чернышева на работу в Париж и не ошибся в своем выборе.

«Светский лев» Чернышев быстро вошел в доверие к императору Франции, был в добрых отношениях со многими приближенными Наполеона. За короткий срок русскому полковнику удалось создать сеть информаторов в правительственной и военной сферах Парижа, наладить и расширить деятельность лиц, подкупленных за большие, в том числе и личные, деньги. Об одном из них — сотруднике военного министерства Франции Мишеле — стало публично известно после того, как острый нож наполеоновской гильотины лишил жизни этого ценнейшего тайного осведомителя полковника Чернышева.

Мишель входил в группу, которая составляла лично для Наполеона один раз в две недели в единственном экземпляре сводку о численности и дислокации французских вооруженных сил. «Человек полковника Чернышева» тайно снимал копию с документа, аккуратно переписывая его от руки, и передавал материал русскому разведчику. Тот спешно отправлял курьера с секретным донесением в Петербург. «Зачем не имею я побольше министров, подобных этому молодому человеку», — написал на полях одного из сообщений из Парижа Александр I. Полковнику А.И. Чернышеву шел в то время только двадцать шестой год.

К копии секретной сводки А.И. Чернышев часто прикладывал свои собственные наблюдения и заключения, в частности по персональному составу руководящих военных деятелей Франции.

Вот отрывки из сохранившихся «портретов» наполеоновского генералитета, написанные рукою А.И. Чернышева.

«Удино, герцог Реджио. Отмечен во всей французской армии как обладающий наиболее блестящей храбростью и личным мужеством, наиболее способный произвести порыв и породить энтузиазм в тех войсках, которые будут под его началом. Из всех маршалов Франции он один может быть употреблен с наибольшим успехом в тех случаях, когда нужно выполнить поручение, требующее точности и неустрашимости. Не будучи очень образованным человеком, Удино не страдает недостатком знаний; его отличительные черты — это здравый смысл, большая откровенность, честность; друзья и недруги — все единогласно отдают ему в этом должное…»

«Лефевр, герцог Данцигский. Маршал Испании и сенатор. Не получил никакого воспитания; будучи глубоко невежественным человеком, имеет за собою только большой опыт, много мужества и неустрашимости. Неспособный действовать самостоятельно, он может, однако, успешно выполнять те операции, которые ему будут указаны. Маршалу Лефевру от 55 до 60 лет, но он еще очень свеж и очень крепкого здоровья».

«Даву, герцог Ауэрштадтский, князь Экмюльский. Маршал Империи, главнокомандующий войсками на севере Германии. Человек грубый и жестокий, ненавидимый всеми, кто окружает Императора Наполеона; усердный сторонник поляков, он большой враг России… В настоящее время это тот маршал, который имеет наибольшее влияние на Императора. Ему Наполеон более, чем всем другим, доверяет, и которым он пользуется наиболее охотно, будучи уверен, что, каковы бы ни были его приказы, они будут всегда исполнены точно и буквально.

Не обнаруживая под огнем особо блестящей храбрости, он очень настойчив и упорен и, сверх того, умеет всех заставить повиноваться себе. Этот маршал имеет несчастье быть чрезвычайно близоруким».

«Груши. Граф Империи, генерал-полковник конных егерей. Маловлиятелен и находится еще далеко от тех милостей, которые Наполеон уже оказал другим его товарищам. В отношении нравственном этот генерал пользуется всеобщим уважением — результат незапятнанной репутации и безукоризненного поведения; офицер крупных достоинств, он имеет за собой глубокие познания в военном деле, и в особенности в том, что касается кавалерии…»[39].

Таким образом, Барклай де Толли мог докладывать Александру не только общую политическую обстановку во Франции начала ХIХ века, но и сообщать важные сведения о состоянии ее вооруженных сил, давать характеристику наиболее крупным военачальникам.

Служебная командировка полковника А.И. Чернышева в Париже закончилась довольно неожиданно. Французская полиция установила за ним плотное наблюдение, не упуская из виду ни одной его подозрительной встречи или поездки. Полицейские поняли, что «беспечный повеса и ловелас» их долго водил за нос, и решили «обезвредить опасного русского полковника». Но для доклада Наполеону нужны были веские доказательства недозволенной деятельности Чернышева. И такие улики, увы, нашлись. Французским полицейским по случайно затерявшейся записке Мишеля, найденной при негласном обыске в доме Чернышева во время его отъезда в Петербург, удалось установить имя ее автора, а далее все было очень просто. В парижских газетах появились инспирированные полицией материалы, из которых явствовало, что полковник Чернышев занимается шпионажем. Александр Иванович из Петербурга не вернулся, он увидел Париж уже после победы над Наполеоном, находясь в качестве флигель-адъютанта в свите царя-победителя.

Император Франции, естественно, выразил «праведный гнев» в связи с «делом полковника Чернышева», хотя сам всячески поощрял шпионскую деятельность французских спецслужб, справедливо полагая, что, отказываясь от такого образа действий, его правительство «будет иметь одним шансом меньше на успех во время войны или же купит этот успех ценою больших усилий и потерь». Недаром в русских архивных документах за 1810–1812 годы указывалось, что на территории Российской империи было задержано и обезврежено 39 гражданских и военных лиц, задействованных иностранными спецслужбами. Любопытны в этом плане высказывания английского посланника в России тех лет сэра Роберта Морея. Он считал, что в XVIII–XIX веках Россия была «главным центром шпионажа», и признавал, что его правительство отпускало ему до 100 тысяч фунтов на шпионаж и подкуп российских должностных лиц. Сэр Роберт Морей при этом утверждал, что Франция тратила на эти цели гораздо больше, что грозило ей «чуть ли не финансовым банкротством»[40]. История сохранила сведения и об одном «французском лжешпионе» — некоем ротмистре русской армии Д. Савоне, который по собственной инициативе изъявил готовность сотрудничать с русской разведкой. Когда в мае 1812 года в Россию прибыл специальный посланник Наполеона граф Л. Нарбонн, чтобы разведать ситуацию накануне вступления французских войск на территорию Российской империи, Савои сумел установить с Нарбоином «деловой контакт» и негласно передать специально подготовленные российским генштабом «сведения». В них, в частности, очень убедительно говорилось о серьезных приготовлениях Барклая де Толли к незамедлительному отпору Наполеону прямо в приграничной полосе после перехода Великой армией русской границы. Историки отмечали, что Наполеон был сильно обескуражен, когда вместо ожидаемого отпора и «генерального сражения» с русской армией он не встретил на первых порах наступления никаких русских воинских подразделений, а тем более ожидавшегося контрудара.

Царь Александр наградил Чернышева и с началом войны направил в действующую армию. Опыт разведывательной работы в Париже и профессиональное разведывательное чутье очень пригодились Чернышеву в организации партизанского движения в районах, оккупированных наполеоновскими войсками. Он стал одним из активных участников движения. Получив звание генерала от кавалерии, титул светлейшего князя, Александр Иванович в 1832 году был назначен военным министром, прослужив на этом посту два десятка лет. Существуют различные мнения относительно оценки его деятельности на посту министра, особенно в поздний период, в годы, предшествовавшие Крымской войне. Но надо отдать должное: сохранилось много документальных свидетельств того, что как раз в этот период А.И. Чернышев уделял большое внимание вопросам технического перевооружения русской армии. По его личной инициативе, часто за подписью самого императора, в российские представительства за рубежом направлялись разведывательные задания получить образцы новейших видов оружия. Венцом карьеры разведчика была высочайшая должность председателя Государственного совета.
«Очерки истории российской внешней разведки». Том 1,  Евгений Максимович Примаков, 1995г.

Tags: История
Subscribe

  • Колония белых цапель

    Длинная пирога[1], вырезанная из ствола железного дерева, отчаливает от левого берега Марони, разворачивается, и Генипа - так зовут моего…

  • Закон возмездия

    Мы были знакомы с Тайроту чуть больше недели, но уже могли считаться добрыми друзьями. Достойнейший из краснокожих просто преклонялся перед…

  • Виктория-регия

    Три недели прошло с тех пор, как нас обратили в бегство белые цапли. Генипа, поклонник лечения ран вливанием в желудок значительного количества…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments