Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Когда-то Европа была прокаженной и проклятой землей





До сих пор услышав в любом уголке земли, слово прокаженный, человек испытывает первородный страх. У всех у нас где-то на подкорке записано - проказа это заболевание, от которого необходимо держаться как можно дальше.

Чума, холера входят в мир открывая дверь с ноги, их сестра лепра, приходит к людям в гости инкогнито и тщательно скрывает свое истинное лицо. Порой она проявляет себя через двадцать лет после того, как впервые поцеловала человека в губы.

Чем быстрей больной обратится к медикам, тем больше у него шансов на исцеление, через три месяца процесс, запущенный в его организме лепрой, будет необратим. В час «Х» болезнь поражает нервную систему, организм перестает контролировать мышцы, наступает парализация, на лице и теле больного появляются трофические язвы.

Collapse )

Желание



Под рукой, на колене мальчик почувствовал старую болячку. Он нагнулся, чтобы рассмотреть ее получше. Корочки на болячках всегда привлекали его; в них таился особый соблазн, которому он не в силах был противостоять.

«Ладно, - подумал он, - я сниму ее, даже если она еще не готова, даже если посередке еще держится, даже если будет больно».

Collapse )

Заживо погребенные



Страшной и безжалостной болезнью в прошлые времена была проказа, при которой человек как бы медленно гнил заживо. Проказа была известна в Древнем Египте и на Востоке: в Китае, Японии, Индий, Палестине, Турции. В Европу она попала в средние века, занесенная участниками крестовых походов.

Прокаженных изгоняли из городов. Обыкновенно больного проказой, закутанного в длинное белое покрывало, приводили в церковь. Его отпевали, как мертвого, и священник бросал ему на грудь горсть земли, как обыкновенно кидают в могилу при похоронах.

Collapse )

Раскас



От Ивана Петина ушла жена. Да как ушла!.. Прямо как в старых добрых романах – сбежала с офицером.

Иван приехал из дальнего рейса, загнал машину в ограду, отомкнул избу… И нашел на столе записку:

«Иван, извини, но больше с таким пеньком я жить не могу. Не ищи меня. Людмила».

Collapse )

Начальник



С утра нахмурилось; пролетел сухой мелкий снег. И стало зловеще тихо. И долго было тихо. Потом началось… С гор сорвался упругий, злой ветер, долина загудела. Лежалый снег поднялся в воздух, сделалось темно.

Двое суток на земле и на небе ревело, выло. Еще нестарые, крепкие на вид лесины начинали вдруг с криком клониться и медленно ложились, вывернув рваные корни. В лесу отчаянно скрипело, трещало.

Одиннадцать человек лесорубов с дальней делянки остались без еды. Еще до бурана, объезжая работы, к ним заехал начальник участка, сказал, что машина с продуктами к ним вышла. И начался буран. Начальник остался на делянке.

Collapse )

Призраки



В начале шестидесятых годов, — сказала одна из наших собеседниц: — в Петербурге умерла старушка, моя родственница, тяжело хворавшая уже несколько времени. Сестра моей родственницы, жившая на другом конце города и уже дня два не видавшая ее, вспомнила о ней в ту минуту, когда ложилась спать. Решив на утро навестить больную сестру, она потушила свечу и уж начала засыпать.

Вдруг видит, при свете теплившейся лампады, что из-за ширмы, стоявшей перед ее кроватью, выглядывает голова ее сестры.

Collapse )

Неожиданный заход



Вахтенный телеграфист автоматически молвил в полумрак ходового мостика:

— Прошу разрешения на ходовой.

Быстро сориентировавшись, оказался около командира и, приложив руку к берету, доложил:

— Товарищ капитан 2 ранга, получена срочная радиограмма!

Collapse )

Робкое сердце



Варвара Яковлевна, фельдшерица туберкулезного санатория, робела не только перед профессорами, но даже перед больными. Больные были почти все из Москвы — народ требовательный и беспокойный. Их раздражала жара, пыльный сад санатория, лечебные процедуры — одним словом, все.

Из-за робости своей Варвара Яковлевна, как только вышла на пенсию, тотчас переселилась на окраину города, в Карантин. Она купила там домик под черепичной крышей и спряталась в нем от пестроты и шума приморских улиц. Бог с ним, с этим южным оживлением, с хриплой музыкой громкоговорителей, ресторанами, откуда несло пригорелой бараниной, автобусами, треском гальки на бульваре под ногами гуляющих.

В Карантине во всех домах было очень чисто, тихо, а в садиках пахло нагретыми листьями помидоров и полынью. Полынь росла даже на древней генуэзской стене, окружавшей Карантин. Через пролом в стене было видно мутноватое зеленое море и скалы. Около них весь день возился, ловил плетеной корзинкой креветок старый, всегда небритый грек Спиро. Он лез, не раздеваясь, в воду, шарил под камнями, потом выходил на берег, садился отдохнуть, и с его ветхого пиджака текла ручьями морская вода.

Collapse )